Глава 2: Личная Жизнь Асы

Мир был наполнен гнетущей тишиной, пока Аса волочила ноги по тротуару. Резина подошв ее туфель скрежетала по асфальту, и где-то в глубине души она понимала, что опоздает в школу, но обнаружила, что ей все равно. Люди двигались вокруг нее, сталкиваясь с ней без извинений, как будто даже не удосуживались заметить ее существование, занимаясь своей обычной и скучной жизнью, наполненной мелкими и неважными проблемами и делами, которые они хотели сделать. Эти проблемы не имели к ней никакого отношения, у нее не хватало сил даже притвориться, что она сочувствует им. Все хорошо, сказала она себе. Так и должно было случиться. Она все равно собиралась его бросить, повторяла она себе, она хотела уберечь его от Йор, от того, чтобы та превратила его в орудие. Люди вокруг Асы часто умирали и страдали, и она не хотела, чтобы он пострадал из-за нее. Хорошо, что он больше никогда ее не увидит. Она очень хотела, чтобы это свидание закончилось тем, что он больше не захочет ее видеть. Она спасла ему жизнь, и это стоило ей лишь их потенциальных отношений. Так почему же это было так больно? Почему ей казалось, будто все ее существо разрывается на куски? Почему она провела всю ночь, плача и рыдая в подушку? Эти отношения ничего не значили, это был просто план, чтобы достать Йор оружие, там с самого начала ничего не было, тем более теперь, когда она узнала, что была всего лишь любовницей, пока он спал со своей соседкой по квартире. Даже если бы она и превратила его в оружие, оно не было бы хорошим, потому что она знала, что не почувствует из-за этого ни капли вины, она не почувствует вообще ничего. Ничего. Она не спала прошлой ночью, и лишь несколько часов назад она исчерпала все свои слёзы. Она не стала утруждаться ужином и даже не думала о завтраке. Она не пыталась привести себя в порядок или переодеться в чистую школьную форму. Она больше ничего не чувствовала. Впервые с тех пор, как она почувствовала, что контролирует свою способность соблюдать расписание, Аса опоздала в школу и пропустила первый урок. Она проигнорировала выговор учителя и не замечала взглядов других учеников, устремленных на нее и ее растрепанный вид. Это не имело значения. Йор молчала весь день, и хотя обычно это было бы хорошо, Аса не могла найти в себе сил радоваться. День прошел в тумане, слова сливались друг с другом, пока она блуждала от класса к классу. Она не пообедала, потому что не приготовила еду и у нее не было денег, чтобы что-нибудь купить. Единственное, что она заметила, — это его, и то только потому, что он подошел прямо к ней, встретив ее прямо у школьных ворот в конце дня, когда она собиралась тащиться домой и снова залезть в постель. — А-Аса, — сказал он, и в его голосе слышались напряжение и неуверенность. — Насчет вчерашнего, с Макимой, я хочу попробовать объяснить, в чем дело, и… Его губы продолжали двигаться, но она едва могла заставить себя слушать то, что он говорил за этим бормотанием. Что он говорил? Что он вообще мог сказать? — Макима, — продолжил он, пытаясь, казалось, ухватиться за что-нибудь. — С ней тяжело и сложно жить, и она просто… делает всякие вещи, и… Он продолжал говорить, даже потея, отчаянно пытаясь сказать что-то, чтобы она поняла. Он казался отчаянным в попытках объясниться, но имело ли это значение? Все явно было кончено, что он пытался спасти? Было ли вообще что-то, что можно было спасти? Думал ли он, что это еще может сработать? Думал ли он вообще? Выражение полного раскаяния и горя распространилось по его лицу, пока он продолжал говорить. — Макима и я… да, мы делали… это, несколько раз, но… На мгновение огонь взорвался праведным взрывом в ее выгоревшей оболочке, и вскоре ее рука защемила от удара ладони по его щеке. С свежим красным следом на лице его голова откинулась вбок, глаза широко раскрыты от удивления перед её местью; на целую секунду Аса почувствовала облегчение, она была счастлива, что причинила ему хотя бы малую толику той боли, которую он причинил ей, но этот момент был мимолетным, и её измученное оцепенение вернулось с новой силой. — Просто… просто больше не разговаривай со мной, — сказала она усталым и хриплым голосом, впервые заговорив с тех пор, как не смогла больше плакать. Даже не взглянув на него, она отошла, не зная, звал ли он ее или пытался последовать за ней. Она думала, что это что-то значит, но это было не так. 000 Впервые в жизни Аса прогуляла школу. У нее не было сил встать с постели, и мысль о том, что ей придется снова увидеть его, не помогала. — Хватит быть такой жалкой, съешь что-нибудь, — сказала Йор на следующее утро, заходя в квартиру в начале дня. Это была одна из немногих фраз, которые она произнесла с тех пор, как они выбежали из квартиры Денджи. — Нет… — Аса проигнорировала скручивание в животе. В квартире все равно почти ничего не было, она хотела сходить за покупками, но… — И перестань валяться и приберись, — она не потрудилась принять душ, расчесать волосы или почистить зубы, и все еще была в той же форме. — Если ты не приложишь хоть какое-то усилие, клянусь, я убью тебя прямо сейчас, — может, ей было лучше лежать в постели вечно. — Нет, я серьезно, тебе нужно поесть. Если бы у Асы был выбор, она бы с удовольствием провалялась весь день. Может, и всю жизнь провалялась бы в этой комнате. Вряд ли кому-то было бы дело, если бы она однажды просто исчезла. Она обнаружила, что у нее просто не хватает сил даже на то, чтобы придумать аргумент против Йор. Поэтому она сняла форму и бросила ее на пол, а затем надела свободные шорты и футболку, прежде чем выйти. Было много мест, где она могла бы поесть. Она не знала, куда пойти, поэтому просто продолжала идти. Она поймала себя на мысли, что хочет побывать где-то, где раньше не была, ведь, несмотря ни на что, ей все еще было не все равно, что о ней думают совершенно незнакомые люди. Если бы она пошла в заведения быстрого питания или в круглосуточные магазины, которые обычно посещала, выглядя как немытая бездомная? Она знала, что никогда не сможет туда вернуться, что они будут пялиться на нее и осуждать каждый раз, когда она зайдет за сэндвичем или пакетом молока, поэтому ей пришлось довольствоваться местом, куда она знала, что больше никогда не пойдет. Ей пришлось бродить больше часа, пришлось сесть на поезд и выйти на какой-то случайной остановке, и к тому моменту, когда она вошла в первый попавшийся магазин, она обнаружила, что проголодалась больше, чем ожидала. В какой-то степени она знала, что не должна удивляться: единственное, что она съела за последние пару дней, — это половина мюсли-батончика, и то из-за того, что она не успела покушать перед тем провальным свиданием в океанариуме. Она была голодна. Без энтузиазма она бродила по проходам магазина, ища что-нибудь, что ей понравится, и в конце концов нашла подходящий ужин: упакованный бутерброд с ветчиной, пакет чипсов, газировку, и, немного поразмыслив, решила, что слишком голодна, чтобы не купить на десерт медовые пирожные. Она купит их, найдет какую-нибудь укромную скамейку, чтобы покушать, и вернется домой; что она будет делать после этого, она не знала, но надеялась, что ее настроение улучшиться. Когда она подошла к кассе, ее парализовал страх, что, может быть, она забыла кошелек, что она проделала весь этот путь, не имея средств, чтобы заплатить за обед. После быстрого поиска она нашла его в кармане шорт; Аса надеялась, что содержимого хватит, но как только стресс покинул ее тело, он вернулся с новой силой, когда она поставила свои вещи и посмотрела на человека за кассой. Макима уставилась на нее широко раскрытыми глазами. Очевидно, она тоже не ожидала увидеть ее здесь, если судить по выражению шока на ее лице. Аса попыталась что-то сказать, стараясь не обращать внимания на нарастающее чувство ужаса в животе, стараясь не выбежать из магазина в слезах, надеясь, что какой-нибудь демон вдруг проломит стены и убьет их двоих одним ударом. Почему? Почему, просто почему? Ей было жаль, что она пыталась убить Денджи, она пыталась отступить и спасти его, неужели ей пришлось бы терпеть и такое унижение?! Затем выражение лица Макимы изменилось: прежний шок исчез и сменился более нейтральным, трудноразгадываемым выражением. — Наличными или картой, мэм? — спросила Макима, голос её был ровным и бесстрастным. У Асы рот раскрылся, как у рыбы. — Я-я… что? — у неё закружилась голова. — Вы хотите заплатить наличными или картой? — повторила Макима. — Наличными или пластиковой картой, с которой будет списана причитающаяся сумма с вашего банковского счета? Она замерла, не зная, что делать; ужасное, ползучее чувство дискомфорта и отвращения почти заставило её почувствовать, что она хочет рухнуть. Она посмотрела на Йор, надеясь найти что-то, что помогло бы ей в этой ситуации — она не знала, что именно, но даже малейшая крошка поддержки от неё помогла бы ей не чувствовать себя такой одинокой и беспомощной. Вместо этого Йор уставилась вперед, пристально, как ястреб, глядя на женщину перед ними, которая не спускала глаз с Асы, ожидая оплаты. Чем дольше они там стояли, тем больше она замечала, что ни одна из них не моргала. Поэтому Аса сделала единственное, что могла: засунула руку в карман и достала кошелек, а затем, стараясь не дрожать, вытащила самую крупную купюру и протянула ее Макиме. Женщина взяла купюру, нажала кнопки на кассе, подсчитала сумму заказа и вернула сдачу, прежде чем положить товары в пластиковый пакет. Когда их руки ненадолго соприкоснулись при этом обмене, Аса, несмотря на себя, задумывалась, как эти руки прикасались к Денджи. — Спасибо, что сделали покупку у нас, приходите еще, — сказала Макима с натянутой улыбкой. Ошеломленная, Аса вышла из магазина с пакетом в руке и оказалась на улице. Был теплый день, дул приятный ветерок, в небе висели красивые облака — все вокруг было прекрасно. Аса хотела броситься под машину. Может, ей просто стоит позволить Йор забрать ее жизнь и тело и покончить с этим. — Уходи от магазина, Аса. Сейчас же, — твердо сказала Йор, и Аса послушалась, идя по тротуару, пока магазин не исчез из виду. — Спрячься в переулке. Нам нужно поговорить. Снова она сделала, как ей велели, и вошла в переулок, уходя достаточно далеко, пока они не остались наедине. В присутствии Йор Аса потеряла всю энергию и села, прислонившись к стене, не обращая внимания на грязь и пыль, попавшие на ее ноги. — Чего ты хочешь? — спросила она, слабо доставая сэндвич из сумки и разрывая пластиковую упаковку. В тот момент, когда хлеб, ветчина и сыр оказались в ее рту, даже она должна была признать, что стала чувствовать себя лучше. — Мы пока откладываем дело с Человеком-Бензопилой. Аса перестала жевать и посмотрела на Йор, ожидая разъяснений. Все это время Йор без умолку говорила о том, что хочет убить Человека-Бензопилу, именно поэтому ей пришлось терпеть все эти мучения с Денджи! Она даже начала нервничать и злиться от мысли, что все ее страдания, возможно, были напрасны! Что с Йор не так? Кем, черт возьми, она себя возомнила? — Эта женщина представляет серьезную угрозу для нас, девочка, — резко сказала Йор. — Она — единственное существо, которое я знаю, у которого с Человеком-Бензопилой связь крепче, чем у меня. Ее неожиданное появление здесь подвергает нас опасности. Аса проглотила первый вкусный и столь необходимый кусочек своего сэндвича. — О чем ты говоришь? Йор опустилась на колени рядом с Асой, уставившись ей в глаза. — Эта женщина, как и Фами, — моя сестра, и ее зовут Демон Контроля. 000 Стимуляция была важна, она помогала отгонять однообразие повседневной жизни, отвлекать мысли от рутины. Именно поэтому она так настаивала на том, чтобы найти работу, потому что, хотя она любила своих собак и проводила с ними время, если бы это было все, чем она могла заниматься, она, возможно, сошла бы с ума от однообразия. Именно ее желание найти себе занятие за пределами стен их квартиры привело ее к тем действиям, которые стали основой их новых отношений. Секс был тем, чего Денджи страстно желал, и это стало удобной приманкой, чтобы завладеть им — достаточно было помахать перед ним этой перспективой и обещанной любовью, которая последовала бы за этим. Ведь его контракт с Демоном Бензопилы делал возможность их встречи недосягаемой. Хотя до этого не дошло, она выполнила бы свое обещание, если бы он попросил секса после убийства Демона Огнестрела — это стало бы просто еще одним шагом в реализации ее планов. Но эти планы рухнули, и в один момент слабости с её стороны, когда её бессмертие подвело её, а мысль о поражении от человека, которого она даже не удосужилась узнать, потрясла её, она заключила новый контракт ради своего выживания. Оглядываясь назад, она задумывалась, не жалеет ли она о том выборе, не было ли бы лучше умереть и надеяться, что её следующее воплощение продолжит то, что она начала. Но это было «что, если», оставленное на потом. Ее договор с Денджи был более обязывающим, чем тот, что у нее был с премьер-министром, потому что, хотя поводок, на который они ее надели, давал ей пространство для маневра, они без проблем могли дернуть его достаточно сильно, чтобы задушить ее. А Денджи? Она практически ничего не может сделать без хотя бы какого-то приказа, даже если он реже тянет за поводок. Казалось, он готов дать ей немного свободы, и именно благодаря этому она воспользовалась его сексуальными желаниями. Обещание секса было достаточно, чтобы получить работу, и она знала, что для того, чтобы закрепить это, ей нужно выполнить свою часть сделки, поэтому она довела его до кульминации собственной рукой. Она думала, что это сыграет ей на руку, что она сможет вернуть себе власть над ситуацией, но вскоре оказалась неправа. Он продолжал отвергать ее предложения. Как бы ей ни хотелось этого не признавать, она стала испытывать разочарование из-за того, что он постоянно отказывал ей, и в своем раздражении на него она начала действовать ему вразрез, проявляя мелкие агрессивные действия, чтобы вывести его из себя. Каждый раз, когда он демонстрировал сдержанную реакцию, ей становилось приятно. Это давало ей ощущение, что она не так уж и скована контрактом. Потом однажды она зашла слишком далеко, и он набросился на нее, повалил на пол и занялся с ней сексом. Ей это не понравилось, она не хотела терять контроль, но в конце концов он одолел ее. Однако она нашла в этом некоторое утешение, потому что с тех пор ей казалось, что она может дразнить и провоцировать его, заставляя реагировать. В какой-то степени она контролировала его, но заставить его заняться с ней сексом было недостаточно, этого никогда не хватало, особенно когда ее тело похотливо реагировало на его действия. Такова была их жизнь: она искала способы разозлить его, а он в ответ жестоко трахал ее. Это был замкнутый круг, в котором такие ужасные люди, как они, утешались друг другом. Они действительно заслуживали друг друга. Но потом он решил пойти на свидание. Она бы никогда не допустила этого, не позволила бы ему сблизиться с кем-то другим, но, к сожалению, это была не просто какая-то скучная девчонка из его школы. Если бы все было так просто. — Хоши, я ухожу на перерыв, — крикнула она своему боссу, уходя от кассы. — Поторопись, — проворчал он, занимая ее место. Ее босс — парень, всего на несколько лет старше Денджи, студент колледжа. Она его ненавидела. Сняв рабочую кепку, Макима прошла через подсобку и вышла через заднюю дверь, ведущую в переулок. Запах мокрого мусора был ужасен, но все же лучше, чем внутри. Она работала кассиршей на низкооплачиваемой подработке и больше всего на свете хотела сжечь это место дотла. Перерыв посреди смены был, пожалуй, лучшим моментом ее рабочего дня, но, к сожалению, она пришла сюда не для того, чтобы отвлечься от работы. Нет. У нее была встреча. — Мне показалось, что я видела, как ты тут бродишь, сестра, — сказала Макима, глядя на конец переулка, где фигура с двумя глазами, похожими на ее собственные, пристально смотрела на нее из-за ряда шрамов над левой частью лица. Она знала, что рано или поздно эта встреча произойдет. — Помнишь, что я тебе сказала, когда мы виделись в последний раз? — спросила Война, делая один шаг за другим в ее сторону. — Ты говорила, что убьешь меня, разорвешь на куски и разбросаешь мои внутренности, чтобы весь Ад мог насытиться мною, — сказала Макима с улыбкой. — Или что-то в этом роде. Война продолжала наступать, пока не оказалась напротив сестры, но взгляд Макимы сосредоточился не на старшей сестре, а на образе нервной девочки-подростка, с которой она делила тело и которая стояла в стороне. Девочка, казалось, потела, нервничала и не знала, что делать. — Аса, я права? — спросила Макима, и девочка вздрогнула. — Говори со мной, а не с ней, — прорычала Война. — Вижу, ты обрела человеческое тело. Кажется, это отчаянный шаг, но, полагаю, это неудивительно, учитывая, как низко ты пала. Человек-Бензопила откусил кусок от тебя, оторвав конечность и проглотив ее целиком, изменив реальность войны. Она вспомнила, что последней войной была Великая война, что были и другие войны, но они перестали существовать. Война стиснула зубы и зарычала. — Хватит этих любезностей, Контроль. Что ты собираешься делать с этим мальчиком? Опасность. Война была импульсивной и жестокой, она долго не задумывалась, прежде чем нападала на своего врага. Только благодаря своей силе как Демона Контроля она сдерживала ее. Проблема, однако, заключалась в том, что Макима не могла дать отпор: правило Денджи для неё ясно давало понять, что она не может использовать свои силы, если он не прикажет. Он также ясно дал понять, несмотря ни на что, он не вернет ей свободу. — Я могла бы спросить тебя о том же, — сказала Макима. — Что же в дорогом Денджи привлекло твой интерес? — последний раз, когда она видела свою сестру, та кричала и бушевала, жаждала мести, восстановления утраченной силы и убийства Героя Ада, сколько бы времени это ни заняло и какой бы ценой это ни обошлось. Макима почувствовала разочарование от того, что Война получила то, чего она так долго искала. Казалось, что спустя столько времени она наконец нашла объект своей ненависти, и что желанная месть была уже близка. Война опасно улыбнулась. — А что еще мне с ним делать? Я превращу его в оружие, и, используя чувство вины этой девчонки, убью Человека-Бензопилу. Это было не то, что она ожидала услышать. Неужели она… неужели она не знала, кто такой Денджи? Неужели она выбрала его из чистой случайности? Единственное, что Макима могла сделать в ответ, — это рассмеяться. — Что смешного? — спросила Война, быстро теряя самообладание. — Ничего, ничего, — сказала Макима, вытирая слезы с глаз. — Просто ты совсем не изменилась, — все такая же глупая, как и раньше. — А как насчет тебя? — прорычала Война. — Очевидно, в этом мальчике есть что-то, что привлекло твое внимание, иначе ты бы не жила в таком месте, работая наемной рабыней, и при этом, похоже, вступая с ним в половую связь! Несложно было заметить, как Аса вновь вздрогнула. — Может, я просто взяла отпуск? После всего, что произошло в Аду, может, я решила отдохнуть и насладиться человеческой культурой? — Макима прислонилась к стене. — Признаю, здесь довольно спокойно, я наслаждаюсь хорошей едой, у меня приятная компания собак, да и сам секс доставляет удовольствие, — ей не хотелось об этом думать, но в этих словах была доля правды. Она ненавидела последнюю мысль — что он способен так влиять на ее тело, но Войне не нужно было об этом знать. — Скажи мне, Аса, верно? Ты надеялась испытать что-то подобное с Денджи? Она ожидала, что девушка отшатнется, съежится или спрячется за Войной, но вместо этого та посмотрела на нее с внезапной злостью и вызывающей яростью. — Нет, не надеялась! — внезапно крикнула она. — Почему я вообще должна была думать о чем-то таком отвратительном, как секс! Можешь забрать его себе, мне плевать! Единственная причина, по которой я здесь, — это то, что Йор хотела проверить, та ли ты, кем она тебя считала! — Йор? — спросила Макима, глядя на сестру. — Йор, — она бросила гневный взгляд на Асу, а затем снова на нее. — Она слишком упряма, чтобы называть меня по настоящему имени, поэтому мы остановились на Йор. Не тебе говорить об имени, Макима. — Справедливо. — И я ни на секунду не поверю, что ты здесь в отпуске, что ты завела роман с первым встречным дураком, — Йор подошла к Макиме и посмотрела ей прямо в глаза. — Какие отношения у этого парня с Человеком-Бензопилой? Может, Йор не такая глупая, как ей казалось. — И даже не пытайся притвориться, что это не так, — настаивала Йор. — Мы обе знаем, что ты одержима этим ублюдком, именно поэтому он и остался жив, и какая бы ни была связь этого идиота с ним, мы её найдём! Макима пристально посмотрела на Йор, пытаясь обдумать свои действия. Что она могла бы сделать, как выйти из этой опасной ситуации, сохранив при этом контроль над обстановкой? Что она могла сделать? Что она могла… Подождите… Она могла бы просто… сказать ей? Если Йор убьет Денджи, то Макима освободится от своего связывающего контракта. На самом деле, она уже представляет себе сценарий, в котором Денджи влюбляется в Асу, и между ними возникает настоящая и значимая связь, но в какой-то решающий момент их отношений появляется Йор и убивает Денджи. Его мечты о любви умрут, а вместе с ними и его шанс на нормальную жизнь, что приведет к расторжению контракта с Почитой. Если Денджи умрет, она станет свободной; ей не позволено причинять ему вред, но ничто не обязывает ее защищать его от тех, кто хочет ему навредить. Ей даже не нужно ничего делать, она может просто молчать и позволить событиям развиваться по своему ходу, и рано или поздно она увидит, как Йор убьет Денджи. Это решит все ее проблемы. Слишком просто. Было бы глупо с её стороны не попытаться подтолкнуть события в этом направлении. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказала она вместо этого и сразу же захотела дать себе пощечину. Йор снова бросила на неё гневный взгляд. Макима почувствовала, что у той заканчивается терпение. Она засунула руку в карман и вытащила прозрачную пластиковую пленку — остатки пирожных, которые она ей продала, — и вдруг заменила ее ножом, который затем приставила к ее горлу. — Йор! — воскликнула Аса, удивленная ее действиями. — Скажи мне, в противном случае… — Йор презрительно усмехнулась, прижимая нож к горлу Макимы. Она знала, что сестре не понадобится много усилий, чтобы отрезать ей голову. — Мне больше нечего тебе сказать, — ответила Макима, надеясь отговорить ее, потому что это был ее единственный способ защиты. В переулке царила крайне напряженная атмосфера. Именно в этот момент открылась дверь, заставив Йор отступить и спрятать нож за спиной. — Эй, Макима, тебе придется сократить перерыв! — сказал ее босс, высунув голову из двери. — Какой-то пацан только что проблевался в туалете, так что там нужно убрать. Она хотела убить этого парня, заставить его съесть собственный язык, вырезать ему глаза и подвергнуть его еще сотне ужасных унижений и мучений, которые ей еще предстояло придумать. Она хотела заставить его вылизать рвоту с пола и поблагодарить ее за то, что она заставила его это сделать. — Извините, я сейчас буду, сэр, — сказала она, вежливо поклонившись. Он даже не поблагодарил ее, прежде чем снова скрылся внутри. Йор рассмеялась. Макима резко обернулась и встретила ее взгляд с едва сдерживаемой ненавистью. Это было самое сильное проявление эмоций, которое она когда-либо позволяла себе в ее присутствии, и она ненавидела себя за то, что дала волю столь сильным чувствам. — Думаю, это не последний раз, когда мы видимся, — сказала Макима, надевая обратно кепку. — Так что до следующего раза, Йор, Аса. Не дав им ни секунды на ответ, Макима с силой захлопнула за ними дверь, схватила швабру и направилась в ванную, и пока она убирала отвратительную лужу, она не могла не прокрутить ту встречу в своей голове. Почему она не выдала Денджи? Этот вопрос не давал ей покоя до конца смены. 000 Пока Аса медленно возвращалась домой, она не чувствовала себя лучше в отношении своего положения в жизни. — Что мы вообще делаем? — спросила она, измученная и почему-то все еще голодная. Очевидно, ее обеда не хватило, чтобы восполнить пропущенные приемы пищи. — Почему мы вообще сражаемся с этим демоном?! — Потому что она опасна для наших планов, — сказала Йор, идя рядом с ней. — Она как Фами. Мы не можем ей доверять, и пока она на свободе, мы не сможем продолжить план над Человеком-Бензопилой. Аса рыкнула, не скрывая своего раздражения. — И Денджи как-то связан с этим? Если да, то я готова отдать его ей! — ей было все равно, абсолютно все равно. Пусть какой-нибудь демон съест его или что-то в этом роде. Погруженная в раздумья, Йор проигнорировала ее. —Полагаю, она очаровала его, поэтому он и приютил ее, и, возможно, помогает ей еще каким-то образом. — Очаровала? — спросила Аса, не в силах сдержать любопытство. — Ее сила заключается в том, что она может контролировать умы тех, кого считает ниже себя. А это практически все люди. — То есть, как контроль над разумом? — Аса начала замедлять шаг, позволяя Йор обогнать ее. — Верно, полное и слепое повиновение. — То есть, ты хочешь сказать, что у Денджи, не было выбора, когда он делал то, что она ему велела? — Нет? — Йор остановилась, заметив, что Аса перестала идти за ней и теперь стояла посреди тротуара. — Значит, если бы у него был выбор, он, возможно, не стал бы… заниматься с ней тем, чем занимался, верно? — Ага. Если Денджи заставили полюбить Макиму, если у него не было выбора в этом вопросе, значит, он на самом деле мог… полюбить её, верно? Что он, возможно, действительно наслаждался тем свиданием в океанариуме, но Макима запудрила ему мозги. Если бы она заставила его делать то, чего он не хотел, то он бы посвятил своё время ей. Конечно, изначально она планировала с ним расстаться, но теперь, осознав ситуацию, может, все могло бы сложиться по-другому? Она могла бы… она могла бы спасти его от Макимы. Если бы ей удалось спасти его, он был бы ей благодарен. И даже если бы они не смогли быть вместе, он всегда знал бы, что именно она сумела ему помочь. Он бы помнил это. — Если я помогу тебе победить Макиму, что это будет значить для Денджи? Йор уставилась на Асу, когда та задала вопрос, а затем на ее лице появилась улыбка. — Ой-ой, Аса, мне кажется, или ты хочешь разжечь старую страсть? — Я не хочу ничего разжигать! — возразила Аса. — Просто… я не хочу оставлять его в лапах какого-то ужасного демона. Это было бы неправильно, — да, это имело смысл. Медленно Йор сделала несколько шагов к Асе, которая почувствовала, что ее личное пространство нарушено демоницей, даже больше, чем обычно. — Думаю, мы сможем что-нибудь придумать, Аса.