Глава 15: Две Девушки

Дорога обратно от Асы была тяжёлой: всё, что произошло той ночью, тяжелым грузом лежало на плечах Денджи и наполняло его отвратительным чувством, с которым он не знал, как справиться. Он думал, что у них всё хорошо, она ему действительно нравилась, и он был счастлив проводить с ней время — она была замечательной, но при этом пыталась его убить. Чёрт, она пыталась убить его ещё до того, как они успели как следует познакомиться, и это только усугубляло боль. Макима держала его за руку, пока они шли домой; ни один из них не произнёс ни слова, и он не знал, нравилось ему это или нет. С одной стороны, ему не хотелось разговаривать, но с другой — он не хотел оставаться наедине со своими мыслями, поэтому по дороге домой он просто ничего не делал. Когда они наконец переступили порог своей квартиры, ему стало легче: собаки прыгали на него, каждая из них хотела ласки и внимания, и он с радостью давал им это. Пока он играл с собаками, Макима наполнила ему ванну и помогла ему сесть в тёплую воду, а потом села сама. Несмотря на то, что в прошлый раз они купались вместе, несмотря на все обстоятельства, указывавшие на то, что это должно было произойти, они не занялись сексом. Вместо этого он просто обнимал её, черпая утешение в её тёплом теле в своих объятиях, и даже после того, как они вышли из ванны и вытерлись, между ними не произошло ничего сексуального. Когда они легли в постель, Денджи обнял Макиму, и, несмотря ни на что, почувствовал, как погружается в спокойный сон. 000 Наступил следующий день, и Денджи занялся своими обычными делами. Он пошёл в школу, был Человеком-Бензопилой, вернулся домой, где его встретила Макима. Она приготовила ему ужин, они выгуляли собак и посмотрели телевизор, приятно провели время. В ту ночь они занялись сексом. В тот день он не видел Асу в школе. 000 Дни проходят как в тумане, и Денджи не может избавиться от ощущения, будто над ним постоянно висит какое-то облако. Он знает, в чём дело, но никак не может с этим справиться, и какие бы отвлекающие маневры он ни придумывал, чтобы не думать об этом, эти мысли всегда возвращались. Макима с удовольствием помогала ему отвлечься. Голый Денджи сидел на унитазе, откинув голову назад, а Макима стояла на коленях перед ним, между его ног: одной рукой она нежно массировала его мошонку, а другой медленно поглаживала его член. Они оба были тёплыми и влажными после недавней ванны и едва начали высыхать, когда она дала понять, что хочет порадовать его. Макима усадила его, бросила на него жадный взгляд и опустилась на колени. Он тихо застонал, когда она обхватила губами его головку. — Черт… — простонал он, — Макима… Она подняла на него взгляд. — Просто расслабься, ты заслуживаешь чего-то приятного, как и всегда. — Затем она снова опустилась, проведя языком по всей его длине и слегка сжимая член рукой. Когда дело доходило до секса, Денджи было трудно думать о чём-либо ещё, они занимались этим со следующего дня после свидания. Каждое утро она обязательно делает ему минет, прежде чем он уходит в школу, а ночью они снова занимаются сексом. Честно говоря, это просто великолепно — учитывая все обстоятельства, это почти как другая реальность по сравнению с тем временем, когда он с ужасом ждал возвращения домой. Те дни кажутся ему невероятно далекими… Макима слегка опустила голову, её губы спустились ещё ниже по его стволу, всасывая его сантиметр за сантиметром, её язык облизывал его кожу, а зубы мягко скользили по чувствительной нижней части. Она не торопится, она не пытается довести его до оргазма, но заботится о том, чтобы он наслаждался каждым мгновением, пока может сдерживаться, чтобы продлить его удовольствие. Когда она снова отстранилась от него, она прошептала. — Интересно, что мы будем делать после этого, дорогой Денджи? — спросила она, не отрывая взгляда от его глаз, и снова погладила его. Денджи удовлетворённо застонал, по его позвоночнику пробежала приятная дрожь. — Хочешь, чтобы я продолжала делать минет, пока ты не кончишь? Хочешь кончить мне в рот или на лицо? — хихикнула она, снова опускаясь, чтобы лизнуть его ещё раз, каждый раз продвигаясь чуть дальше, чем в предыдущий, прежде чем отстраниться. — У нас вся ночь впереди, я с радостью сделаю всё, что ты захочешь. — Она поцеловала кончик его члена сжатыми губами. Есть много вещей, которые они могли бы сделать, много вещей, которые они делали в предыдущие месяцы. Большая часть их агрессии подпитывалась гневом и разочарованием, желанием отомстить друг другу. Он набрасывался на неё, занимаясь сексом всеми возможными способами — на спине, на четвереньках, и каждый оргазм, который он получал в те времена, был потрясающим. Но теперь всё стало… нежнее. Они могли дойти от начала и до конца в своем темпе, им больше не нужно было устраивать эти безумные, поспешные соития, чтобы с трудом добираться до оргазма, вместо этого они могли просто не торопиться и наслаждаться. Ему это нравилось. Макима взяла в рот больше половины его члена, она сосала и кружила языком вокруг его ствола, а небольшие, периодически раздающиеся звуки удушья, которые она издавала, вызывали дрожь по его позвоночнику. Рука, которой она обхватила его яички, скользнула на бедро, крепко удерживая его, пока она начала слегка ускоряться, ещё раз мягко сжимая его член. Ещё один стон вырвался у него, когда она ускорилась; её голова покачивалась вверх-вниз в медленном ритме, который с каждой секундой набирал темп, и он боролся с желанием кончить, чтобы продлить удовольствие так долго, как только сможет выдержать. Минуты шли, и в ванной доносились в основном звуки её неаккуратного сосания, перемежающиеся его редкими тихими стонами. Её пальцы время от времени сгибались, слегка царапая нежную кожу на его бедре, ища как опору, так и способа возбудить его. Чем чаще она это делала, тем сильнее он жаждал, и тем труднее ему было сопротивляться нарастающему удовольствию. Одна из его рук протянулась и легла на макушку её головы ладонью вниз, оказывая лишь лёгкое давление, и на мгновение она остановилась, не отрывая от него взгляда, смеясь и улыбаясь, обхватив его член губами, прежде чем снова погрузиться глубже. Денджи выдохнул, когда его член дернулся, но всё же сдерживался как можно дольше, желая насладиться нарастающим ощущением, которое он испытывал, хотя и чувствовал, как его тело напрягается с каждой проходящей секундой. Его собственные пальцы тоже начали сгибаться на ее голове, кончики пальцев вплетались в влажные пряди ярко-рыжих волос, спускавшихся по ее шее, плечам и спине. Мягким, но решительным движением он прижал голову Макимы к своему члену, продвинув её чуть дальше, чем она опустилась сама, и позволив ей задержаться в этом положении на несколько секунд, прежде чем поднять её обратно, но не отрывая от себя. Он повторил это действие — один, два, три раза, а она помогала ему, двигая головой в такт его руке, не отставая от него, пока он не начал все глубже трахать её в рот. Чем дольше они продолжали, тем крепче становился его захват за её волосы, пока его движения не стали более грубыми. Ему нравилось ощущение её рта, того, как её язык ласкал его чувствительную кожу, и с каждым движением его действия становились всё более отрывистыми. Чем ближе он подходил к кульминации, тем больше терял себя в наслаждении, и вскоре он уже с силой вбивал её голову в свой пах, вдавливая как можно больше своего члена ей в горло, прежде чем грубо оттягивать её обратно, лишь для того, чтобы снова толкнуть её вниз. Он не давал ей ни секунды передышки, хотя она не делала никаких жестов, чтобы сказать ему остановиться, поэтому он продолжал, заталкивая её всё глубже, пока она не начала давиться его членом. Он хотел приблизиться к этим ощущениям ошеломляющей эйфории, которая вот-вот нахлынет на него, но в глубине сознания это назойливое, тяжёлое чувство не отпускало его. Оно не давало ему покоя, требуя всего его внимания, как бы он ни пытался отвлечься, заставляя его обратить внимание на другие вещи, о которых он старался не думать. Он действительно скучает по ней. Он действительно… Он действительно скучает по… Аса… Денджи кончил, наполнив рот Макимы струями спермы, прижимая её лицо к своему члену, а она с удовольствием проглотила ее, изящно приняв его целиком, пока он стонал от наслаждения. Закончив, он вздохнул с облегчением, откинув голову назад, и ослабил хватку на её волосах, начав нежно поглаживать её макушку, пока она доводила его до конца. К его огорчению, она в конце концов отстранилась от него, проглотив последние капли его спермы. — Ты выглядишь рассеянным, — сказала она, не снимая руки с его члена. — Всё в порядке, Денджи? — А? — пробормотал он, опустив взгляд на неё; её глаза были устремлены на него. — Да, всё нормально… Она задумчиво загудела, поцеловала его ещё раз, и по его телу пробежала новая дрожь, когда её губы коснулись чувствительной кожи. — Не уверена, что верю тебе. — Я… — он попытался что-то сказать, но она снова взяла его член в рот и начала нежно сосать, проводя языком вверх и вниз по всей длине. В голове у него снова начало кружиться, но, к счастью, она отстранилась. — Дело в Асе, я понимаю, — сказала она, продолжая медленно поглаживать его. — Можешь отрицать, но я знаю, как ты думаешь, и я была бы удивлена, если бы она не была у тебя на уме. Он вздохнул, закрыв глаза, пытаясь игнорировать её руку, её рот и… — Можешь, пожалуйста, прекратить? Я хочу немного подумать, — сказал он, убирая руку с её головы. Не сказав ни слова, она сделала, как ей велели, и откинулась назад, сложив руки на коленях. Хотя он видел, что она сжимает свою грудь ладонями. Независимо от того, прикасалась она к нему или нет, ей всё равно удавалось возбудить его. — Да, я скучаю по ней, — сказал он, прислонившись спиной к бачку унитаза и уставившись в потолок. — Она солгала мне насчёт Йор, насчёт того, почему вообще захотела со мной встречаться, но я знаю, что я ей всё ещё нравлюсь, и хотя я понимаю, что мне следует держаться от неё подальше, я всё равно хочу быть с ней. — Она ничего не ответила, продолжая смотреть на него. — К тому же она не ходила в школу последние несколько дней, так что я начинаю за неё беспокоиться, но… — Она продолжала пристально смотреть на него. — Ты думаешь, я сошел с ума, да? — Денджи, ты знаешь, как я отношусь к Асе, — сказала она, и у него внутри все сжалось. — Но, тем не менее, если ты хочешь попробовать продолжить с ней встречаться, ты вправе это сделать. — Подожди, что? — спросил он, потрясенный. Он действительно не ожидал от нее такого. — Я думал, ты хочешь, чтобы я держался от неё подальше? Она улыбнулась. — Денджи, сколько раз мне тебе повторять: ты заслуживаешь всего, чего желает твоё сердце, и если оно желает Асу, значит, ты заслуживаешь Асу. — …Я заслуживаю? — Конечно, но единственное, о чём я прошу, — это чтобы ты убедился, что она знает своё место. — Своё… место? Встав, Макима прикоснулась рукой к щеке Денджи. — Ты слишком добрый человек, Денджи, иногда даже в ущерб себе, поэтому тебе нужно научиться не терпеть обид от кого бы то ни было и позаботиться о том, чтобы они усвоили эти уроки, так же, как я. Если ты хочешь встречаться с Асой, я буду поддерживать тебя, но ты должен знать, как себя вести, чтобы больше никому не дать воспользоваться тобой. Её рука была теплой на его коже, и ему не хотелось убирать её. — Я понимаю, о чём ты говоришь, — сказал он. — Мне нравится Аса, но я не могу просто принять извинения и оставить всё как есть, верно? — Верно. Ты здесь главный, никогда об этом не забывай. Он главный? Да… он главный. Несмотря ни на что, он рассмеялся. — Да, завтра я пойду к ней домой и попробую всё уладить. — И кто знает, может, в итоге у тебя будет две девушки. Две девушки? Да, ему бы это понравилось. — Но это будет завтра, — сказала она, отстранившись от него и подойдя к ванне. — Сегодняшняя ночь — для нас. — Затем она наклонилась вперёд, ухватившись за бортики ванны, и выпятила свою попку, открывая ему прекрасный вид. — Ну же, Денджи, я знаю, что ты хочешь ещё, — сказала она, оглядываясь на него через плечо с озорной улыбкой. Он уже был возбуждён, и ему не нужно было дополнительного поощрения: он встал, обхватил её за бёдра и вошёл. Он хотел вернуться к Асе, но прямо сейчас ему хотелось ещё раз заняться любовью с Макимой. 000 Она не может избавиться от запаха отбеливателя. С тех пор как мир развалился на куски, Аса отчаянно пыталась отмыть кровь с полов; она оттирала их, стараясь удалить каждый след и привести всё в порядок, но как бы она ни старалась, всегда что-то оставалось. Даже если она этого не видела, она знала, что там всё ещё оставались мельчайшие, микроскопические капли, и её долг — убрать их, ведь именно она была виновата в том, что кровь вообще пролилась. Так что она убирала и оттирала, пока на тех местах, где она тёрла сильнее всего, не стали появляться белые пятна. Она выбросила и простыни, оставив себе голый, к счастью, чистый матрас, но всё, на чём была кровь, нужно было выбросить или очистить, и она не могла остановиться, пока не закончит. Её собственные мысли в любой момент грозили раздавить её. Было странно снова остаться наедине со своими мыслями, без чужого голоса, сопровождающего их, и в этой удушающей тишине, казавшейся слишком тяжёлой, чтобы её вынести, Аса пришла к пугающему выводу: она скучала по Йор. Если она достаточно сосредоточивалась, то могла почувствовать что-то в глубине головы, но как бы она ни пыталась дотянуться до этого, как бы ни кричала, ей не удавалось вернуть Йор. Забавно: после того как она столько времени потратила на то, чтобы избавиться от Йор в своей голове и вернуть себе тело, она обнаружила, что скучает по ней, хотя всё, через что ей пришлось пройти, было из-за её одержимости Человеком-Бензопилой. Она плакала в одиночестве, когда поняла, что Йор для неё недосягаема, но думать о ней было легче, чем о Денджи. Она действительно была просто отвратительной, правда? Сейчас она лежала на матрасе, уставшая, измученная, неспособная заснуть, и уставилась на тщательно отмытое пятно на полу. То самое место, где лежал обезглавленный труп Денджи, потому что она позволила этому случиться — неизгладимый шрам в её спальне, где она обещала ему наслаждения сексуальной любви, только чтобы предать его. Запах отбеливателя был почти невыносимым, но она всё равно оставалась на месте. Вдруг в дверь постучали, она не сделала ни малейшей попытки встать и открыть её. Может, это кто-то из школы принёс ей пропущенные задания? С того дня она не ходила в школу, но, судя по всему, вряд ли когда-нибудь туда вернётся. Затем дверь открылась, и она прокляла себя за то, что забыла запереть её после их ухода, поэтому она вскочила на ноги, на мгновение споткнувшись, когда выходила из спальни в гостиную. Ей хотелось оттолкнуть того, кто бы это ни был, кричать и вопить, чтобы обрести покой, пространство и… Макима. Когда дверь открылась, она оказалась лицом к лицу с Макимой. Каждый мускул её тела застыл. Макима стояла там, одетая в повседневную одежду, с распущенными волосами, и улыбалась ей так, что у Асы по спине пробежал холодок. Она вошла в квартиру, закрыв за собой дверь. — Прости, что вторглась в твой дом, Аса, — сказала она вежливым тоном. — Но я решила, что, возможно, пришло время заглянуть к тебе, ведь с нашей последней встречи прошло уже немало времени. Несмотря на кажущуюся неспособность пошевелиться, одного шага Макимы хватило, чтобы она чуть не споткнулась и не упала назад; едва не пошатнувшись, она прижалась спиной к стене. Её рука потянулась к чему-нибудь, за что можно было бы ухватиться, чем можно было бы защититься, но более рациональная часть её сознания подсказывала, что это не принесёт никакой пользы, что ни одно оружие, которое она сможет найти, не поможет. В любом случае это не имело значения — у неё больше не было способностей Йор, и она была беспомощна перед тем, что бы ни задумала эта женщина. — Вижу, ты не сидела без дела, — сказала Макима, сделав недовольное лицо и проведя рукой по носу. — Я… я… — Она пыталась что-то сказать, но слова так и не шли, а сердце бешено колотилось в груди. Макима медленно приблизилась к ней, и её лёгкие шаги звучали слишком тяжело. — Итак, Аса, как у тебя дела с тех пор, как мы виделись в последний раз? Могла ли она что-нибудь сделать? — Ты… ты собираешься мне навредить? — спросила она, не заботясь о том, насколько жалко это звучало, и задаваясь вопросом, стоит ли ей умолять или нет. Улыбка, полная насмешки, исчезла, и на её место пришло что-то холодное и опасное. — Митака Аса, моя работа и удовольствие — обеспечивать безопасность Денджи, и если бы мне представилась такая возможность, я с удовольствием покончила бы с твоим существованием, оставив после тебя не более чем пятно, которое пришлось бы смыть с тротуара. Аса могла только съежиться под таким смертоносным взглядом. — И знаешь что? — продолжила Макима, медленно сделав шаг вперёд. — Если бы я приказала тебя убить, то, думаю, все, кто тебя знал, устроили бы мне праздник. — Что? — невольно спросила Аса. — Нет, они бы не стали, они… — Я знаю о Юко, — быстро перебила её Макима, и Аса замолчала. — В ту ночь я заглянула в твой разум и увидела там о тебе всевозможные вещи, такие ужасные, отвратительные вещи, и твои отношения с ней были одной из них. — Её улыбка вернулась; она была приятной, но в то же время отвратительной. — К-Какое отношение к этому имеет Юко? — услышала Аса свой дрожащий, неуверенный голос. — Я не видела её с тех пор, как познакомилась с Денджи! — Да, и в последний раз ты видела её именно в этой квартире, верно? — Макима снова посмотрела на дверь. — Ты попрощалась с ней прямо здесь и даже подарила ей свои туфли. Аса сглотнула. — И-и…? — Мне просто любопытно, что, несмотря на то, что она убила нескольких учеников в школе, используя вашу дружбу как оправдание для воплощения своих извращённых представлений о справедливости, ты всё равно считала её подругой. — Она сделала ещё один шаг к ней. — Ты знала, насколько она жестока, опасна и нестабильна — до такой степени, что даже ты боялась, что она может напасть на тебя. — Юко не…! — Аса хотела возразить, но не смогла найти ни одного аргумента. — Ты не понимаешь, Юко, она, может, и совершила что-то плохое, но она… — Что она вообще могла сказать? — Несмотря на всю опасность, которую она представляла, ты позволила ей уйти. Ты могла убить её и лишить её всякой возможности причинить ещё больше вреда, но вместо этого ты рассмеялась. — Это обвинение тяжелым грузом давило на неё. — Я не могу не задаться вопросом, убила ли она кого-нибудь ещё с тех пор, как ты видела её в последний раз. — Она не сделает ничего подобного! — Аса не была до конца уверена в своей правоте. — Ты понятия не имеешь, и, насколько тебе известно, ты позволила опасному демону делать всё, что ей вздумается. Это ведь уже не впервые, верно? — Я… ты не можешь винить меня за Йор! То есть… да… но я пыталась помочь! Правда, пыталась! — Ты хотела, чтобы Баки погиб. — …Баки? — спросила Аса, застигнутая врасплох этим заявлением. Какое отношение к этому имел Демон Курицы? — Но… но то, что с ним случилось, — не моя вина! Это была староста класса! Она поставила мне подножку! — Но ты всё равно хотела его смерти. — Он был демоном! — И ты хотела его смерти, несмотря на то, что он делал всех остальных счастливыми, — сказала Макима. — Йор была права: ты расстроилась не из-за его смерти, а из-за того, что тебя поймали. Она по-прежнему чувствовала на себе осуждающие взгляды, пока тёплые липкие внутренности и перья пачкали её форму. Макима медленно опустилась на колени перед Асой, и та почувствовала, как инстинктивно пытается прижаться ещё ближе к стене. — И знаешь, что я думаю о тебе? Закрыв глаза, Аса приготовилась к тому, что сейчас прозвучит. — Мне кажется, ты довольно ужасный человек, — сказала Макима. Её охватило ошеломляющее оцепенение. — Что? Макима продолжила: — Тебе нравится думать, что ты хорошая, но когда дело доходит до сути, ты просто хочешь казаться хорошим человеком, ты хочешь получить признание, не заслужив его. — Это неправда! — крикнула Аса, поднимаясь с места, но пристальный взгляд Макимы заставил её сжаться. — Я хороший человек, правда, но просто… просто бывают вещи, которые складываются не так, как мне хотелось бы… но… — Ты называла Юко своей подругой даже после того, как она заключила контракт с демоном, чтобы убивать людей, — резко сказала Макима. — Ты решила помочь Йор, несмотря на то, что она сама призналась, что принесет ненужные жертвы, и твоя единственная причина, по которой ты вообще стала встречаться с Денджи, заключалась в том, чтобы убить его — совершенно незнакомого человека — ради собственного спасения, и, несмотря на всё, что я тебе говорила, ты всё равно решила работать с нами, хотя понимала, что успех нашего плана уничтожит Денджи как личность. Внезапно тот холодный, пронизывающий до костей ужас исчез, уступив место чему-то другому — жгучему гневу. — Это ты велела мне сделать всё это! — крикнула она в ответ. — И как ты, из всех людей, можешь сваливать вину на меня! Всё, что ты мне рассказывала, как ты творила все эти ужасные вещи с Денджи! Как ты смеешь сидеть там и судить меня, когда ты сама — чудовище! Еще одна мягкая улыбка. — О, Аса, я прекрасно знаю, кто я такая. Я — демон, я приношу миру боль и страдания, за исключением Денджи. Я не хороший человек, как ты и сказала, я — чудовище, и что бы я ни говорила и ни делала, я знаю, что никогда не стану хорошей. Аса была невероятно зла. — Ты…! — Однако, в отличие от тебя, я не питаю никаких иллюзий по поводу всего этого. Ты отпустила убийцу, потому что она была твоей подругой, ты была готова убить случайных незнакомцев, чтобы спасти собственную жизнь, ты хотела убить любимчика класса, потому что он тебе не нравился, несмотря на то, что все остальные его обожали. — Наклонившись вперед, Макима вторглась в личное пространство Асы, и гнев и ярость, разгоревшиеся в её сердце, внезапно начали угасать. — Ты согласилась на план, который обрек бы Денджи на абсолютное страдание, но пошла на это, потому что хотела «спасти» Денджи. Пламенное сопротивление исчезло, оставив после себя лишь дрожащую покорность. — Это неправда… я… я… — Твоя мать погибла, защищая тебя, потому что ты хотела стать героиней и спасти кота. — Я… — она не хотела, чтобы так получилось, она просто хотела сделать что-то хорошее, она не хотела, чтобы мама умерла! Слёзы начали щипать её глаза. Это было больно. — И в конце концов, ты даже не спасла его, так что создаётся впечатление, будто твоя мать умерла ради твоего эго, и ни для чего другого. Ей хотелось дать отпор, спорить, кричать и вопить, пока горло не огрубеет. Нет! Ничего из этого не было правдой! Она не хотела, чтобы всё так обернулось! Никогда! Она хочет быть хорошим человеком, действительно хочет, она хочет помогать и быть полезной другим, но каждый раз, когда что-то идёт не так и дела ухудшаются, она всегда оказывается в центре событий. Очевидно, к такому выводу прийти было несложно. — Я не из тех, кто верит в совпадения, но, похоже, каждый раз, когда ты пытаешься «доказать, что ты хороший человек», окружающие страдают из-за этого. Каждый. Раз. — Каждый протянутый слог ощущался как удар молотком по сердцу. — Ты заключила контракт с Йор, потому что хотела поступить эгоистично, и посмотри, чем это обернулось. Денджи был готов любить тебя, но ты поставила это под угрозу, и даже сейчас я не думаю, что ты осознаешь, как много ты потеряла. Она больше не могла, не могла больше пытаться скрывать и притворяться, что всё в порядке, и поэтому она сжалась в комок и начала рыдать. — Денджи — человек, которого жизнь избила и сломила, и хотя в итоге он стал от этого сильнее, это также сделало его уникальным. — Протянув руку, Макима нежно погладила Асу по волосам, от чего та вздрогнула. — Возможно, он — единственный человек в мире, способный полюбить кого-то столь презренного, как ты. …Это же было правдой? Она действительно была ужасным человеком. Она столько времени тратила на то, чтобы беспокоиться о других, хотела, чтобы люди её любили и уважали, что была готова совершать ужасные поступки или позволять им происходить. Сколько раз она осуждала и презирала совершенно незнакомых людей за то, что они были счастливы, какое чудовище может ненавидеть чужое счастье? Кто-то, достаточно жалкий, ужасный и… Может быть, она… — Но не волнуйся, Аса, я знаю, что с тобой делать. Она умрёт здесь, она это знала. Макима положит конец её жизни. И знаете что? Хорошо. Пусть будет так. Она уже давно должна была умереть, у неё было больше шансов на жизнь, чем она заслуживала, и каждый шанс, который ей давали, был потрачен впустую — она приносила только боль и страдания всем вокруг. Макима была права: миру будет лучше без неё. Всё, чего она хотела, — это сделать чью-то жизнь лучше, доказать, что её существование — не случайность, что она заслуживает жить. Макима приближалась к ней. Она не заслуживала ничего, кроме смерти. Руки Макимы обхватили её. И вот, Митака Аса приготовилась к тому, что её жизнь будет прервана. … … … А? Медленно Аса открыла глаза и вместо того, чтобы оказаться пятном на стене, на полу или в каком-нибудь другом виде, обнаружила, что Макима… обнимает её? — Ч-что ты делаешь? — спросила она дрожащим голосом. — Тебе очень повезло, Аса, — тихо сказала Макима, шепча Асе на ухо. — Но Денджи — добрый человек, гораздо лучше, чем мы с тобой того заслуживаем, и хотя я с ним не согласна, он готов дать тебе второй шанс. Она онемела от удивления. Второй шанс? Макима прижала её к себе ещё крепче, и Аса не знала, было ли это утешением или же её просто душили. — Он примет тебя обратно, примет тебя такой, какая ты есть, со всей твоей ужасной уродливостью, но я здесь, чтобы убедиться, что его больше не предадут. — Ч… что ты собираешься делать? — ей не нравилось, как отчаянно она звучала, но в то же время она не могла ничего с собой поделать. — Я… я… — О, Аса, — сказала Макима, поглаживая её волосы. — Если ты хочешь продолжить отношения с Денджи, тебе нужно понять, какое место ты занимаешь в его жизни, что всё, что он скажет, будет законом, и что это не подлежит обсуждению. Ты должна полностью подчиниться ему, отдать ему всё своё существо, потому что ты обязана ему этим — это будет справедливо. Она не знала, что ответить. Предложение Макимы… звучало извращенно. — Если ты откажешься, что тебе остается делать? Прожить остаток жизни в одиночестве и без любви? Денджи — единственный человек, который когда-либо сможет по-настоящему полюбить тебя. — Медленно Макима отстранилась от неё, оставив Асу в ожидании продолжения, и, по-прежнему держа её за плечи, подарила Асе нежную, безмятежную улыбку. — В конце концов, ты убила свою мать, кто ещё мог бы тебя полюбить? В этот момент Аса могла поступить по-разному, она могла сказать Макиме сотни разных вещей, чтобы сменить направление разговора, но не сделала этого. Она была уставшей — и телом, и душой, — и в глубине души знала, что Макима права: такая, как она, эгоистичная и думающая только о себе за счёт других, до такой степени, что приводила их к гибели, не имела права на счастье. Она не хотела оставаться в одиночестве. Она хотела, чтобы её любили. Не в силах сдержаться, Аса бросилась в объятия Макимы, уткнулась лицом в её плечо, и заплакала. Макима снова обняла её, нежно поглаживая волосы Асы, пока та рыдала над своей несчастной, жалкой жизнью. 000 Через несколько часов Денджи постучал в дверь квартиры Асы — она снова не пришла в школу, и он зашёл к ней, чтобы проверить её. Он был здесь всего один раз, но обнаружил, что до сих пор помнит, как сюда добраться. Ему не пришлось долго ждать, пока дверь открылась, и он оказался лицом к лицу с Асой, у которой глаза были опухшими и залитыми слезами. Она недавно плакала. Они неловко поздоровались, когда она впустила его в квартиру, и начали разговор. Она заплакала, извинялась и на коленях умоляла его о прощении. Она говорила ему, какая она ужасная, что готова на всё, чтобы загладить ту боль, которую причинила ему. Он думал над этим, и каждое мгновение его молчания, казалось для неё вечностью, прежде чем он наконец дал свой ответ. Он примет её обратно, но больше не будет лжи — он заслуживает лучшего, он заслуживает от неё всего самого лучшего, и она согласилась с ним. Она станет лучшей девушкой, о которой он только мог бы мечтать, если он примет её обратно; она будет ему благодарна, если он примет её обратно; она останется у него в вечной долгу. Денджи принял Асу обратно, они поцеловались и помирились. Вот так у Денджи появилось две девушки.