Глава 7. Поцелуй в гостиной

      После тренировки я чувствовала себя выжатой. Не физически — эмоционально. Сан с его воздушными поцелуями, Юнхо с его улыбкой в зеркале, музыка, которая до сих пор пульсировала в висках.       Мне нужно было тихое место.       В гостиной на втором этаже никого не было. Я заглянула — телевизор выключен, шторы задёрнуты, только ночник у дивана отбрасывал мягкий жёлтый свет. И книги. На низком столике лежали ноты, пара журналов и толстый томик в твёрдом переплёте — кажется, сборник стихов на корейском.       Я взяла книгу, устроилась в кресле в углу, где свет не доставал, и открыла на случайной странице. Не читала — просто перелистывала, позволяя буквам течь мимо глаз.       Тишина.       И вдруг — шорох.       Я подняла голову. В дверях стоял Сонхва.       Он не спрашивал разрешения войти. Просто шагнул внутрь и так же тихо закрыл за собой дверь.       — Не спишь? — спросил он.       — Нет, — ответила я, откладывая книгу.       Сонхва прошёл к дивану. В полутьме его лицо казалось выточенным из слоновой кости — высокие скулы, мягкие черты, глаза, которые в темноте блестели как у кошки. Он сел напротив, положил руки на колени.       — А ты читаешь, — заметил он, кивнув на томик.       — Пытаюсь.       — Какие стихи любишь?       Мы начали разговор о музыке, о текстах, о том, что значит «быть собой на сцене». Сонхва говорил негромко, чуть вкрадчиво, и каждое слово звучало так, будто он его взвешивал перед тем, как выпустить.       — Знаешь, — сказал он, — многие думают, что я на сцене — маска. Что я играю роль.       — А это не так? — спросила я.       — Это так, — он чуть усмехнулся. — Но я сам выбрал эту роль. Меня никто не заставлял. И в жизни я другой. Иногда я хочу, чтобы меня видели настоящего. Но не всегда.       — А сейчас?       Он посмотрел на меня долго. Так, что я поёжилась.       — Сейчас — да.       Я не успела ответить. Сонхва встал, подошёл к моему креслу и опустился на корточки рядом. Его лицо оказалось на уровне моего. Близко. Очень близко.       — Ты сегодня смотрела на нас в зале, — сказал он. — Ты видела всех. И ты не отвела взгляд, когда я не смотрел в твою сторону.       — Ты вообще на меня не смотрел, — возразила я.       — Это ты так думаешь.       Его рука легла на подлокотник кресла. Вторая — на мою щёку, осторожно, будто я могла разбиться.       — Лин, — произнёс он моё имя, как будто пробуя на вкус. — Ты знаешь, что ты не назвала меня в анкете? Меня или кого-то из тех, кто тебе нравится?       Я похолодела.       — Откуда ты…       — Мне сказали. Перед вашим приездом. — Он не выглядел обиженным. Скорее заинтригованным. — И знаешь, это… подстегнуло. Я подумал: почему? Чем я хуже Сана? Или Юнхо?       — Ты не хуже, — выдохнула я. — Просто…       — Что?       — Просто ты казался недосягаемым. Как принц из сказки, в которого можно верить, но нельзя прикоснуться.       Сонхва улыбнулся. Тихо, почти печально.       — А я не хочу быть недосягаемым. Не с тобой.       Он наклонился. Медленно, давая мне время отстраниться.       Я не отстранилась.       Его губы коснулись моих — мягко, почти невесомо. Сначала просто касание, потом глубже, настойчивее. Он целовал так, будто мы делали это сотни раз, будто знал, где и как я люблю, чтобы меня трогали.       Я забыла, как дышать.       Когда он отстранился, в комнате стало темнее — или это просто у меня потемнело в глазах.       — Зачем? — прошептала я.       — Затем, что я хотел, — ответил он. — И ты хотела. Не отрицай.       Я не отрицала.       — Но ты же знаешь, я скоро уезжаю.       — Знаю. — Он погладил меня по щеке большим пальцем. — Поэтому это останется между нами. Никто не узнает. И ты будешь помнить.       Сонхва поднялся, поправил футболку и пошёл к двери. На пороге обернулся.       — Спокойной ночи, Лин.       — Спокойной… — выдавила я.       Дверь закрылась.       Я осталась сидеть в кресле, прижимая пальцы к губам, которые всё ещё горели.       Принц из сказки.       Оказалось, он умеет целоваться, как никто другой.       И он выбрал меня. Пусть на одну ночь.       Пусть только поцелуй.