Глава 9. Право выбора

      В 21:00 мы собрались в гостиной. Четыре девушки. Менеджер. И никого из парней.       Пак-менеджер стоял у камина (да, в гостиной был настоящий камин, хоть и газовый), держа в руках планшет. Выглядел он усталым — выходные с нами, видимо, вымотали его не меньше, чем нас.       — Итак, — начал он без предисловий. — Вы знаете правила. Каждая из вас может провести ночь с одним из участников, если он даст согласие. Выбор за вами, но парни тоже имеют право отказаться. — Он поднял глаза от планшета. — Отказов, насколько мне известно, не будет.       Миджи покраснела до корней волос. Хаын сжала губы, но промолчала. Суён смотрела в стену, делая вид, что ей всё равно.       — Вы называете имя. Я передаю. Если участник согласен — он ждёт вас в своей комнате. До утра. После — никаких обязательств. Никаких «отношений». — Менеджер сделал паузу. — Вопросы?       — А если мы не хотим ни с кем? — спросила Хаын.       — Тогда вы идёте спать в свою комнату. Никто вас не тронет и не осудит. Это право, а не обязанность.       Тишина.       — Кто первая?       Хаын назвала Чонхо. Менеджер кивнул, что-то постучал в планшете.       — Согласен. Иди на третий этаж, комната 311.       Хаын вышла, бросив на меня короткий взгляд — то ли ободряющий, то ли прощальный.       Миджи, заикаясь, прошептала имя Ёсана.       — Согласен, — бесстрастно сказал менеджер. — Комната 205.       Миджи выпорхнула, чуть не споткнувшись о порог.       Остались мы с Суён.       — Твоя очередь, — кивнул менеджер на Суён.       Она усмехнулась, скрестила руки.       — А что, если я никого не хочу?       — Тогда иди спать.       — Пойду, — она встала, взяла халат с кресла и направилась к выходу. У двери обернулась и посмотрела на меня. — Удачи, Лин. Надеюсь, ты не пожалеешь.       Она вышла.       Менеджер повернулся ко мне.       — Осталась ты.       Я выдохнула. Сердце стучало так, что, казалось, он слышит.       — Юнхо.       Менеджер поднял бровь — первый раз за всё время.       — Уверена?       — Да.       Он постучал по планшету, подождал несколько секунд.       — Согласен. Комната 209. Второй этаж, в конце коридора.       Я кивнула и встала. Ноги были ватными.       — Лин, — окликнул меня менеджер, когда я уже взялась за дверную ручку. — Он хороший парень. Не обидит.       — Я знаю, — ответила я.

***

      Комната 209.       Я постучала. Дверь открылась почти сразу — будто он ждал за ней.       Юнхо стоял на пороге. В простой чёрной футболке и свободных штанах, босиком. Волосы ещё влажные — он только что из душа. Без макияжа, без прически, без всего, что создаёт «образ».       Он был просто красивым. И от этого у меня перехватило дыхание.       — Привет, — сказал он тихо.       — Привет, — ответила я.       Он отступил в сторону, пропуская меня внутрь.       Комната оказалась небольшой: кровать, застеленная тёмно-серым бельём, письменный стол, гитара в углу, закрытые шторы. Горел только ночник — мягкий, янтарный свет.       Юнхо закрыл дверь. Щёлкнул замок.       — Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — я думал, ты выберешь Сана.       — Почему?       — Потому что он обычно выбирает первым. И потому что ты краснела, когда он рядом.       Я промолчала.       Юнхо повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но глаза… в них горело что-то, от чего мои колени стали совсем слабыми.       — Почему я? — спросил он.       — Ты запомнил мои стихи, — сказала я. — Последнюю строчку.       — «Мы навек будем друг у друга во власти».       Он произнёс это снова, чуть нараспев, и от звука его низкого голоса по моей коже побежали мурашки.       — Ты единственный, кто увидел не просто «девушку в общежитии», — продолжила я, делая шаг к нему. — Ты увидел меня. Без блокнота, без страниц. Я просто стояла на кухне, читала вслух, а ты… ты слушал.       — Твои стихи честные, — сказал он. — Такие же, как ты сама.       Я подошла почти вплотную. Теперь нас разделяли несколько сантиметров. Я чувствовала запах его геля для душа — свежий, с нотками цитрусов и дерева.       — Юнхо, — прошептала я.       — Лин.       Юнхо не торопился. Просто смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде не было ни напора Сана, ни загадочности Сонхва. Только тепло. И вопрос, который он не задавал вслух: «Ты уверена?»       Я ответила.       Встала на цыпочки и поцеловала его сама.       Сначала неуверенно, касаясь губами уголка его рта. Потом смелее, когда он обхватил моё лицо ладонями и ответил — мягко, вдумчиво, будто изучал меня.       Его губы были тёплыми, чуть шершавыми, и целовал он неторопливо, но так, что внутри всё загоралось. Я запустила пальцы в его влажные волосы, притягивая ближе. Он выдохнул мне в губы — горячо, прерывисто — и его руки скользнули с моего лица на талию, притягивая вплотную.       — Ты пахнешь печеньем, — прошептал Юнхо, улыбаясь.       — Ты пахнешь морем, — ответила я.       Он засмеялся тихо, почти беззвучно, и поцеловал меня снова — глубже, настойчивее.       Потом он подхватил меня под бёдра, и я обвила его ногами. Он отнёс меня к кровати, опустил на прохладную простыню, навис сверху. Свет ночника падал на его плечи, делая кожу золотистой.       — Можно? — спросил он, касаясь подола моего свитера.       Я кивнула, не в силах говорить.       Он стянул свитер через голову, потом замер, глядя на меня в одном белье.       — Красивая, — сказал он просто. Без пафоса, без игры. Констатация факта.       Я покраснела. Но не отвела взгляд.       — Ты тоже, — прошептала я.       Он наклонился, целуя ключицу, плечо, ложбинку между грудью. Я выгнулась, вцепившись в его плечи — твёрдые, горячие, живые.       — Юнхо…       — Я здесь, — ответил он, поднимая лицо. — Я с тобой.       Дальше не было спешки. Он раздевал меня медленно, словно разворачивал подарок, который боялся порвать. Каждое движение — с вопросом, с паузой, с нежностью. И я перестала стесняться, потому что он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в мире.       Когда он вошёл в меня — тихо, бережно, почти беззвучно выдохнув — я почувствовала, как внутри что-то щёлкает. Не «печать девственности» (она была сломана давно), а печать одиночества. Будто он открыл дверь, которую я держала запертой, и сказал: «Входи. Здесь безопасно».       Он двигался плавно, но с нарастающим ритмом. Я впивалась ногтями в его спину, целовала шею, шептала что-то бессвязное. А он повторял моё имя — «Лин, Лин, Лин» — как молитву.       Кульминация пришла неожиданно — волной, накрывшей с головой. Я вскрикнула, прикусив губу, чтобы не слишком громко, и он сжал меня в объятиях, уткнувшись лицом в мои волосы.       Мы лежали потом в тишине. Он — на спине, я — головой у него на груди, слушая сердце.       — Твои стихи, — сказал он вдруг. — Ты писала их для кого-то?       — Нет. Просто так. О том, кого хотела бы встретить.       — Встретила? — Юнхо погладил меня по плечу.       Я подняла голову и посмотрела в его глаза.       — Не знаю. Это только одна ночь.       — Знаю, — тихо ответил он. — Но я буду помнить.       Он поцеловал меня в лоб, и я закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы перебирают мои волосы.       В эту ночь я спала лучше, чем за долгое время.