Часть 7

Лея и Кавех вышли на узкую террасу, примыкающую к залу. Ночной воздух был пропитан запахом дешевого табака и сырости, но здесь, вдали от гула игры, стало легче дышать. — Признаю, — Лея самодовольно прищурилась, — тот твой ход с блефом был почти гениальным. Ты буквально заставил его поверить, что у тебя на руках король. — Это не была гениальность, — фыркнул Кавех, поправляя воротник. — Это была чистая наглость, прикрытая хорошим самообладанием. Тебе стоит поучиться этой грации, а не только своей «математической точности». Лея открыла рот, чтобы парировать, но осеклась. Из приоткрытого окна бара донесся резкий, неприятный смешок. — ...видели, как эта девчонка его разводила? — пробасил чей-то голос. — Чистой воды мошенничество. Надо бы перехватить их на выходе, проучить этих наглецов. — Да, — подхватил другой, более тонкий и злой голос. — Пусть знают, что в этом заведении их не ждут. Пошли, устроим им «теплый» прием. Лея замерла, ее глаза азартно блеснули. Она уже хотела что-то ответить, но Кавех среагировал быстрее. Он не почувствовал страха — он почувствовал запах назревающей заварушки, которая обещала быть куда интереснее, чем скучная партия в карты. — Похоже, нас приглашают на продолжение вечеринки, — шепнул он, и на его губах заиграла дерзкая ухмылка. Он резко, но без тени паники, перехватил Лею за руку. — Эй! — возмутилась она, когда он потянул её в сторону темного прохода. — Мы еще не закончили спор! — Мы закончим его в движении! — весело отозвался Кавех, увлекая её за собой. За спиной послышался грохот отодвигаемых стульев и тяжелые шаги людей, выходящих из бара. — Эй, стойте! — донесся из дверей крик. Кавех и Лея сорвались с места. Вместо того чтобы бежать в страхе, они неслись по узким улочкам, словно участвуя в какой-то безумной гонке. Лея едва успевала перепрыгивать через мусорные баки, чувствуя, как адреналин бьет в голову, превращая всё происходящее в захватывающий аттракцион. — Кавех, это было... — она тяжело дышала, перепрыгивая через лужу, — ...не по плану! — Зато как динамично! — рассмеялся он, сворачивая в очередной тупик и заставляя её пригнуться. — Считай это бонусом к сегодняшнему выигрышу! — Если нас поймают, я скажу, что это была твоя идея! — крикнула она, чувствуя, как на губах расплывается широкая улыбка. — О, не сомневайся, я буду отнекиваться до последнего! — Кавех обернулся на секунду, заметив тени преследователей в конце переулка, и его глаза азартно сверкнули. — Быстрее, Лея! Давай проверим, чьи ноги быстрее — наши или их злость! Они неслись по ночному городу, и вместо тяжелого чувства опасности в воздухе витало чистое, ничем не замутненное веселье погони. Через полчаса бешеного спринта по узким закоулкам Сумеру, Лея и Кавех, наконец, затормозили в тени раскидистого дерева, тяжело дыша. Преследователи остались где-то далеко позади, окончательно запутавшись в лабиринте переулков. — Кажется... — Лея прислонилась спиной к стене, пытаясь унять дрожь в коленях, — кажется, мы их обставили. — Не просто обставили, — Кавех вытер пот со лба, его глаза всё ещё горели азартом. — Мы устроили им настоящий забег. Это было чертовски весело! Вместо того чтобы разойтись, они, ведомые общим приливом адреналина, зашли в небольшое, уютное заведение в другом районе города. В этом баре было полутемно, пахло пряностями и терпким вином, а музыка звучала приглушенно, создавая идеальную атмосферу для тех, кто хочет скрыться от лишних глаз. — Нам нужно это отметить, — заявил Кавех, усаживаясь за дальний столик. — За выживание и за то, что мы всё еще можем бегать так быстро, как подростки. — И за твой «гениальный» блеф, — добавила Лея, заказывая первую порцию крепкого напитка. Вскоре на столе начали появляться пустые кубки. Вино лилось рекой, смывая усталость и сменяя её приятным, тягучим теплом. Лея поймала себя на мысли, что Кавех — удивительно приятный собеседник. Он не просто болтал; он умел слушать, вставлял меткие шутки и обладал тем редким обаянием, которое заставляет забыть о серьезности момента. Однако, когда в голове начало слегка шуметь, Лея резко хлопнула ладонью по столу. — Так, стоп. Кавех, — она попыталась сфокусировать взгляд на его лице, которое в свете свечей казалось чуть более мягким. — Я... я здесь не ради погони. У меня была цель. Важная цель. Кавех приподнял бровь, отпивая из своего кубка. — О, неужели? И какая же? Ты хочешь, чтобы я помог тебе украсть Луну? Или, может, построить новый дворец за одну ночь? — Хуже, — вздохнула Лея, пытаясь удержать нить мысли. — Аль-Хайтам. Мне нужно поговорить с ним. И мне... мне нужна твоя помощь. Ты же его знаешь. Ты можешь... ну, смягчить его острые углы. Сделать так, чтобы он не выставил меня за дверь через две минуты после начала разговора. Лея рассказала ему о том, как ей необходимо попасть в секретный отдел Академии. Так же она сообщила о сделке с Аль-Хайтамом. Кавех выслушал историю Леи, после издал короткий смешок, в котором сквозило понимание. — Ты хочешь, чтобы я выступил твоим дипломатическим щитом перед этим «ходячим справочником»? — он покачал головой. — Знаешь, Лея, просить о помощи у меня — это как просить у пустыни дождя. Я могу советовать, могу спорить, но заставить его передумать? Это задача для богов. — Ну пожалуйста, — Лея подалась вперед, её голос стал чуть более неразборчивым из-за вина. — Ты единственный, кто может найти к нему подход. Ты... ты единственный, кто не боится его логики. Кавех внимательно посмотрел на неё. В его взгляде не было насмешки, скорее легкое любопытство. — Ты довольно упрямая, — заметил он. — Сначала разыгрываешь со мной азартную игру, потом бегаешь от бандитов, а теперь пытаешься завербовать меня в свою команду против самого умного человека в Сумеру. — Это называется «стратегия», — парировала Лея, пытаясь улыбнуться. — Это называется «хаос», — поправил он, но в его голосе слышалось одобрение. — Ладно. Я не обещаю, что он тебя выслушает, но я обещаю, что буду рядом, чтобы вовремя вставить слово и не дать ему превратить твою жизнь в лекцию по философии. Лея облегченно выдохнула и подняла свой кубок. — За стратегию и за твою помощь, Кавех. — За хаос, — усмехнулся он, чокаясь с ней. — За чистый, незамутненный хаос. Первое, что почувствовала Лея, когда сознание начало медленно возвращаться, — это пульсирующую боль в висках. Казалось, кто-то методично вбивает гвозди прямо в её череп при каждом ударе сердца. Она открыла глаза, но мир перед ней не спешил обретать четкость. Потолок был высоким, из темного дерева, с идеально ровными стыками. Свет, пробивающийся сквозь тяжелые шторы, был мягким, но для Леи он ощущался как прожектор. Она попыталась пошевелиться и поняла, что лежит на чем-то неприлично мягком и дорогом. Лея приподнялась на локтях, и её тут же едва не вывернуло. Воздух в комнате был тяжелым, липким и пропитанным густым, удушающим запахом перегара, перемешанного с ароматом старой бумаги и каких-то дорогих благовоний. — Где я?.. — прохрипела она, и собственный голос показался ей чужим и неестественно громким. Она огляделась. Это не была её комната во временном “общежитии” каравана. И это точно не был бар. Комната была обставлена с безупречным, почти пугающим вкусом: строгие линии, стеллажи, заставленные книгами до самого потолка, минималистичная, но явно дорогая мебель. Всё здесь дышало порядком, дисциплиной и... холодным интеллектом. Это место не принадлежало хаосу. Это место принадлежало Аль-Хайтаму. Вдруг сбоку донеслось мерное, громкое сопение. Лея резко повернула голову. Рядом, на соседней части огромной кровати, бесформенной кучей развалился Кавех. Его золотистые волосы были в полном беспорядке, одна рука безвольно свисала до пола, а лицо выражало крайнюю степень алкогольного блаженства. Паника обожгла Лею. Если она здесь, значит, они... как они попали к нему? Они одетые, но что скажет Аль-Хайтам, когда обнаружит их в своей спальне? — Кавех! — она толкнула его в плечо. — Кавех, проснись! Вставай, черт возьми! — Лея, уйди... — пробормотал он сквозь сон. — Еще пять минут... Еще пять часов... — Кавех, это не сон! — она начала трясти его уже сильнее, почти встряхивая. — Ты понимаешь, где мы? Мы в доме Аль-Хайтама! Вставай, нам нужно уходить, пока он не вернулся! Кавех вдруг резко дернулся, его глаза приоткрылись, но взгляд был совершенно отсутствующим, затуманенным. Он не увидел Лею, он видел лишь блуждающие тени перед глазами. — А... — он тяжело вздохнул, наморщив лоб. — Хайтам... Ну что ты... не ори... Снова пришел читать лекцию о... о вреде поздних визитов... — Какой Хайтам?! — Лея схватила его за плечо и буквально встряхнула. — Это я, Лея! Очнись! — Ох, господи... — Кавех поморщился, закрывая лицо руками, и его голос стал еще более сонным и капризным. — Хайтам, я знаю, я знаю... Я буду вести себя тихо. Только не забирай мои чертежи... И не смотри на меня этим своим... взглядом «я-умнее-всех-в-этом-мире»... Это так утомительно... — Да не Хайтам тебя будит! — почти закричала Лея, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Кавех, посмотри на меня! — Оставь меня в покое, философ несчастный... — пробормотал он, окончательно проваливаясь обратно в алкогольное забытье и пытаясь спрятаться под подушку. — Иди к своей работе... Иди... Лея замерла, глядя на это бесчувственное, пьяное воплощение архитектурного гения. В коридоре послышались размеренные, тяжелые шаги. Шаги человека, который привык, что в его доме всё подчинено строгому распорядку. Лея затаила дыхание. Похоже, «дипломатический щит» провалился еще до начала битвы. Шаги за дверью затихли. Секунда тишины показалась Лее вечностью, прежде чем ручка плавно повернулась. Дверь открылась, и в проеме возник силуэт Аль-Хайтама. Аль-Хайтам стоял неподвижно. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах читалось нечто такое, от чего у Леи внутри все похолодело. Он не выглядел удивленным беспорядком или Кавехом, который, судя по звукам, пытался слиться с ковром. Хайтам знал, что Кавех вернется «домой» в таком состоянии — это было закономерностью. Аль-Хайтам демонстративно поморщился и прикрыл нос ладонью. Между Леей и Кавехом не было ничего, кроме пьяного шума таверны и случайного союза в одну долгую, туманную ночь. Лея не помнила, как они оказались в этой постели. В её мире алкоголь был тихим спутником одиночества — горьким глотком в пустой квартире, когда не к кому пойти и не с кем разделить тишину. Там она могла выпить, чтобы исчезнуть. Здесь же она, кажется, проявила слишком много жизни. Она приоткрыла глаза и тут же наткнулась на взгляд Хайтама. Он стоял у изножья, сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но глаза... в них не было шока. Было нечто более тяжелое. Лея поняла всё мгновенно: по тому, как он смотрел на них двоих, спящих под одним одеялом, она осознала — финал вчерашнего вечера был не просто «не очень». Он был позорным. — Проснулись, — констатировал он. Голос был сухим, лишенным каких-либо эмоций, кроме усталого безразличия. Лея попыталась сесть, борясь с тошнотой и стыдом. — Хайтам... я... — она запнулась, пытаясь нащупать слова, но память предательски молчала. — Мы не планировали... — Планирование — это то, чем вы оба пренебрегли еще вчера вечером, — перебил он. Он не стал спрашивать, как они дошли, кто кого тащил и что именно происходило в темноте коридоров. Хайтам не собирался играть в следователя или читать нотации. Он просто знал. И то, что он знал, заставляло воздух в комнате казаться густым и липким. — Кавех, вставай. Тебе нужно привести себя в порядок, прежде чем ты окончательно превратишь этот дом в притон, — холодно бросил он, даже не глядя на архитектора. Затем он снова перевел взгляд на Лею. Она ожидала удара — вербального или физического — или, что хуже всего, приказа немедленно убираться. Она уже приготовилась к тому, что этот дом, ставший ей почти убежищем, захлопнет перед ней двери. Но Хайтам не двинулся с места, чтобы уйти. Он лишь поправил манжет своей рубашки, сохраняя ту же ледяную невозмутимость. — Не спеши уходить, — произнес он, и в его голосе промелькнула странная, почти пугающая серьезность. — У нас возникла ситуация, которая нарушает не только порядок в этом доме, но и логику всех наших взаимоотношений. Он замолчал на секунду, изучая их лица — покрасневшего от сна Кавеха и бледную, испуганную Лею. — Когда вы оба придете в себя и сможете связно формулировать мысли, — продолжил он, — нам всем нужно будет поговорить. Серьезно. Он не выгнал её. Он оставил её в этой неопределенности, которая была гораздо тяжелее, чем простое изгнание. Хайтам не собирался игнорировать этот хаос — он собирался препарировать его. Завтрак, если его так можно назвать, напоминал затянувшийся допрос в декорациях уютной кухни. Лея сидела за столом, уставившись в тарелку с яичницей, которая внезапно стала казаться ей сделанной из тяжелого, безвкусного пластика. Голова гудела, а лицо горело — то ли от жара, то ли от стыда. Она чувствовала себя так, словно её пропустили через жернова, а потом высушили на солнце. Кавех, напротив, казался воплощением хаоса, который каким-то чудом выжил после бури. Его волосы были взлохмачены еще сильнее обычного, под глазами залегли тени, а рубашка была застегнута на одну пуговицу не на то место, но он сидел с видом человека, который только что вернулся из триумфального похода, а не из глубочайшего запоя. — Слушай, Хайтам, ну нельзя же быть таким занудой с самого утра! — Кавех бодро зачерпнул кусок хлеба, игнорируя то, как дрожали его пальцы. — Мы просто немного... расслабились. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на подсчет лишних калорий и соблюдение режима! Он подмигнул Лее, и в этом жесте было столько невинного озорства, что она едва не подавилась кофе. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на деградацию в общественных местах, — сухо отозвался Аль-Хайтам. Он сидел во главе стола, идеально прямой, как натянутая струна. Перед ним стояла чашка чая, от которой не исходил даже пар. Он не ел. Он наблюдал. — Вы создали неконтролируемую суматоху, — продолжал Хайтам, и его голос резал тишину, как скальпель. — Шум в коридорах, нарушение общественного порядка, сомнительные методы транспортировки... Вы оба представляете угрозу для спокойствия этого дома и моей продуктивности. «Да пошел ты со своей продуктивностью, кусок ледяного, гранитного, красивого столба», — яростно подумала Лея, сжимая вилку так сильно, что костяшки побелели. — «Просто скажи, что мы дошли до двери и всё. Не надо делать из нас преступников международного масштаба». Она знала, что Хайтам видит больше, чем говорит. Он видел, как они ввалились в дом, цепляясь друг за друга, чтобы не упасть. Он видел их взгляды. Но он не произнес ни слова о том, почему они были в таком состоянии. Он не спросил, что именно произошло в той таверне. Он просто использовал этот факт как рычаг, чтобы начать свою лекцию о дисциплине. — Хайтам, ты просто не понимаешь эстетики момента! — Кавех рассмеялся, размахивая вилкой. — Мы были едины с ночью! С космосом! — Вы были едины с дешевым вином и отсутствием самоконтроля, — отрезал Хайтам. — Лея, я не ожидал от тебя подобного легкомыслия. Твой уровень рациональности обычно выше, чем у этого... — он неопределенно махнул рукой в сторону Кавеха, — ...архитектурного стихийного бедствия. Лея почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. «Боже, какой же он душнила. Просто скажи: "Вы напились, идите проспитесь", а не читай мне лекцию по социологии и этике. Твою мать, Хайтам, ты вообще человек или справочник по правилам поведения в общественных местах?» — Я... я просто не рассчитала силы, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Расчет — это база, — Хайтам отставил чашку. — Без него любое действие превращается в бессмысленную трату ресурсов. В следующий раз, когда вы решите устроить подобный перформанс, делайте это так, чтобы мне не приходилось заниматься логистикой ваших тел. Кавех фыркнул, явно наслаждаясь тем, как Хайтам пытается «строить» их, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание. Он знал, что Хайтам не злится на них как на людей. Он злится на то, что мир вокруг него перестал подчиняться правилам. — Ладно-ладно, господин Секретарь, — Кавех примирительно поднял руки. — Мы усвоили урок. Мы — хаос, ты — порядок. Давай просто поедим в тишине. — Тишина — это единственное, что здесь сейчас уместно, — заключил Хайтам, но не убрал своего тяжелого, изучающего взгляда. Лея уткнулась в тарелку. Она чувствовала, что этот завтрак — лишь прелюдия. Хайтам не собирался оставлять это просто так. Он закинул крючок, и теперь все трое были на его линии. Завтрак закончился, но передышки не последовало. Хайтам, не оборачиваясь на уходящих, коротко бросил: «В гостиной. Через пять минут. Нам нужно обсудить... условия сделки». Лея шла по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдается в висках тяжелым молотом. Кавех плелся рядом, всё еще сохраняя бодрый вид, хотя его походка была подозрительно неровной. В гостиной Хайтам уже ждал их. Он не сидел в кресле, а стоял у окна, сложив руки на груди. Его поза выражала высшую степень холодного ожидания. Когда они вошли, он жестом указал на диван. — Садитесь, — приказал он. — Раз уж вы решили, что ваши пьяные манифесты имеют юридическую силу, я намерен прояснить ситуацию. Лея рухнула на подушки, чувствуя, что если она сейчас не приляжет, то просто расплачется от абсурдности происходящего. — Итак, — Хайтам обвел их ледяным взглядом. — Вчерашний инцидент не ограничился лишь вашим коллективным потерей достоинства. Кавех, твой уровень децибел в доме превысил все допустимые нормы, но это была лишь вершина айсберга. Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Примерно в час ночи, когда уровень алкоголя в вашей крови достиг критической отметки, а здравый смысл окончательно покинул помещение, Кавех перешел к активной фазе «защиты справедливости». Он решил, что его новая миссия — стать адвокатом Леи перед лицом Академии. Кавех открыл рот, чтобы вставить оправдание, но Хайтам поднял руку, пресекая любые попытки. — Позвольте мне закончить. Кавех, ты стоял на столе — и это я еще смягчаю — и с невероятным пафосом доказывал мне, почему я обязан содействовать Лее в получении доступа к Секретному отделу. Ты размахивал руками так, будто чертил проект величайшего здания в истории, и кричал, что Лея — «самый чистый и замечательный человек, которого видела эта проклятая Академия». Хайтам перевел взгляд на Лею. Та, в этот момент, не выдержала и громко, отчетливо икнyла. — И это было бы смешно, если бы не продолжение, — Хайтам сузил глаза. — Кавех, ты заявил, что Лее «не нужно ничего доказывать мне», что она не обязана предоставлять никакие доказательства и отчеты, и что я — просто «черствый бюрократ, который не видит таланта за бумажками». Ты фактически потребовал от меня нарушить протокол безопасности Академии, основываясь исключительно на своем субъективном ощущении её «замечательности». Лея закрыла лицо руками. Ей хотелось провалиться сквозь землю, сквозь пол, в самый центр Сумеру. — Более того, — Хайтам сделал шаг вперед, — ты настаивал на исполнении неких «договоренностей», которые, как выяснилось позже, были плодом твоего воспаленного воображения и желания спасти мир. Ты требовал от меня гарантий доступа для неё, аргументируя это тем, что «справедливость должна восторжествовать, даже если для этого придется переписать все правила». Хайтам замолчал, и в гостиной повисла такая тяжелая тишина, что было слышно, как тикают часы. — Кавех, — наконец произнес он, и в его голосе прорезались стальные нотки. — Твой энтузиазм похвален для поэта, но катастрофичен для архитектора и абсолютно неприемлем для сотрудника Академии. Ты пытался торговаться за доступ к архивам, используя в качестве валюты... чужую репутацию и мои должностные обязанности. Кавех, наконец, обрел дар речи. Его озорство сменилось легким смущением, но он все еще пытался держать спину прямо. — Ну... я просто защищал её интересы! Хайтам, она заслуживает этого больше, чем любой из твоих занудных коллег! — Она заслуживает того, чтобы её не втягивали в политические игры через пьяных посредников, — отрезал Хайтам. — А теперь, раз уж «договоренности» были озвучены, я хочу знать: Лея, ты действительно рассчитываешь на этот доступ, или мне стоит считать твои вчерашние поддакивания частью общего галлюциногенного процесса? Лея подняла голову. В её взгляде, сквозь пелену похмелья, вспыхнуло нечто среднее между яростью и отчаянием. «Твою мать...» — пронеслось в её голове. — «Кавех, ты не просто разрушил мою репутацию, ты превратил мою жизнь в цирк шапито. Хотя ладно, я не лучше». Хайтам не сводил с неё взгляда. Его глаза, обычно холодные и анализирующие, сейчас казались сканерами, препарирующими саму её душу. Он не принимал оправданий, не верил в «замечательность» и уж точно не собирался поддаваться на эмоциональные манипуляции Кавеха. — Хватит этого театра, — Хайтам сложил руки на груди. — Кавех заслуживает того, чтобы его оставили в покое с его идеализмом. Но ты, Лея... Ты не похожа на человека, который готов нарушить закон ради праздного любопытства. Если ты хочешь, чтобы я рискнул своей должностью, мне нужна не твоя «замечательность», а цель. Настоящая. Зачем тебе Секретный отдел? Что именно ты ищешь в этих архивах? В гостиной воцарилась мертвая тишина. Кавех, почувствовав, что дело принимает серьезный оборот, перестал ерничать и замер, переводя взгляд с Хайтама на Лею. Лея чувствовала, как внутри всё сжимается. Ложь была самым простым путем — сказать, что она ищет редкий манускрипт или изучает древние руины. Но Хайтам раскусил бы это за секунду. Чтобы не выглядеть в его глазах очередной авантюристкой или мошенницей, ей нужно было выложить карты на стол. Даже если это звучало как бред сумасшедшей. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. — Я не ищу эту информацию ради знаний, Хайтам, — начала она, и её голос, поначалу слабый, постепенно окреп. — И я не ищу сокровищ. Мне нужна информация о.... о том, как я оказалась в этом мире. Хайтам слегка приподнял бровь. Это не было тем ответом, которого он ожидал, но это было достаточно логично, чтобы заинтересовать его. — Продолжай, — коротко бросил он. Лея закрыла глаза, восстанавливая в памяти цепочку событий, которая казалась ей бесконечным кошмаром. — Всё началось в Фонтейне. — она запнулась, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего.Лея рассказала, как оказалась в этом мире и начало своего пути — Я пыталась разобраться в себе, но обстоятельства заставили меня двигаться дальше. Я отправилась в путешествие в Ли Юэ. Я думала, что смогу найти ответы в древних легендах этого региона, но... на мой караван напали. Кавех непроизвольно подался вперед, его лицо выражало искреннее сочувствие. — Это был хаос, — продолжала Лея, и в её голосе прорезалась горечь. — Нападение было внезапным, жестоким.Караван потерял многих хороших и добрый людей. Ганс - предводитель каравана, убедил меня бежать из гущи событий и бежать через пустыню. Я осталась одна в пустоте, не понимая, куда мне следовать теперь. Когда силы были на исходе, когда я уже была готова сдаться в песках... меня нашли. Она сделала паузу, глядя в пустоту перед собой. — Меня вытащил из пустыни Сайно. Он спас выживших, но это не решило мою главную проблему. Я всё так же не знаю, кто я и для чего здесь. Я не знаю, как я попала сюда и... — она замолчала, с трудом сглатывая комок в горле. — Как мне вернуться домой, если я того захочу или того потребуют обстоятельства. Мне нужны архивы, потому что там хранятся записи о перемещениях, о аномалиях, о вещах, которые не поддаются логике обычных ученых. Когда она закончила, в комнате стало настолько тихо, что казалось, можно услышать движение песка в песочных часах. Кавех смотрел на неё широко открытыми глазами, его рот был приоткрыт. Он, который только что кричал о её «чистоте», теперь осознал масштаб той тьмы и одиночества, через которые она прошла. Хайтам молчал дольше, чем требовалось. Он не проявил сочувствия — это было бы не в его стиле. Вместо этого он медленно наклонил голову набок, словно пересчитывал новые переменные в сложном уравнении. — Значит, твоя цель — поиск аномального способа перемещения между мирами или реальностями, — подытожил он, и его тон стал предельно деловым. — Ты ищешь не информацию, ты ищешь лазейку в устройстве этого мира. Он поднялся с места и подошел к столу, на котором лежали его бумаги. — Твоя история звучит как описание катастрофического нарушения пространственно-временного континуума, — произнес он, не оборачиваясь. — Если это правда, то твои запросы к Секретному отделу — это не просто просьба о помощи. Это попытка найти ключ к тому, что может быть крайне опасно как для тебя, так и для стабильности Академии. Он повернулся к ней. Его взгляд был тяжелым, но в нем больше не было пренебрежения. — Теперь я понимаю, почему Кавех так рвал глотку. Но теперь я понимаю и то, почему я не могу просто дать тебе эти ключи. Мне нужно проверить, насколько твои «путешествия» реальны и не принесла ли ты с собой что-то еще, помимо своей неопределенности. Лея вышла из дома Хайтама, когда сумерки уже начали окутывать улицы Сумеру. Холодный ночной воздух немного привел её в чувство, но внутри всё еще мешалась тяжелая, липкая тревога. Слова, сказанные ей в лицо, и тяжелый, оценивающий взгляд Хайтама не давали ей покоя. Она чувствовала себя так, словно только что сорвала с себя кожу, обнажив всё то, что так тщательно пыталась скрыть. Путь до временного лагеря каравана занял больше времени, чем обычно — ноги казались налитыми свинцом. Когда впереди показались огни костров и знакомые силуэты палаток, Лея невольно выдохнула. Здесь всё было привычным, простым и понятным. — Лея! Слава богам, ты вернулась! — Ганс, с обветренным лицом и вечно беспокойным взглядом, буквально выскочил из круга света у главного шатра. Он подлетел к ней, заглядывая в лицо с такой явной тревогой, что Лее стало неловко. — Где ты была? Мы уже начали думать, что тебя схватили стражники или те головорезы, или... или что случилось что-то непоправимое! — Ганс вытирал руки о поношенную куртку, его голос дрожал от облегчения. — Ты совсем бледная. Ты ела? Ты ранена? — Всё в порядке, Ганс, — тихо ответила она, стараясь придать голосу уверенности. — Просто... затянулись дела. Мне нужно было кое-что прояснить в городе. — Кое-что прояснить? — Ганс всплеснул руками. — Ты пропала на сутки! Мы тут все на взводе. Но слушай, у нас новости. Мы закончили с ремонтом телег и закупкой припасов. Ребята настроены решительно. Мы готовы выдвигаться. Лея замерла. — Выдвигаться? Куда? — Ну как же! — Ганс улыбнулся, не замечая её оцепенения. — Мы решили не задерживаться в Сумеру дольше необходимого. Снабжение есть, погода позволяет. Через неделю, как только рассветет, мы отправимся дальше. Курс — Ли Юэ. Нам нужно пересечь границу, пока не начались сезонные дожди. Лея почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. — Через неделю? — переспросила она, и её голос прозвучал почти хрипло. — Но... Ганс, мы же не можем так спешить. — Почему это? — он нахмурился. — Мы и так простояли здесь слишком долго. Нам нужно двигаться, если мы хотим успеть к началу торгового сезона в Ли Юэ. Лея молчала, не в силах сказать правду. Она не могла сказать ему: «Мы не можем ехать в Ли Юэ, потому что я всё ещё не знаю, как вернуться домой!». Она не могла признаться, что её единственная цель — найти способ разорвать этот круг бесконечных странствий, а план каравана — это просто очередной виток её бегства в неизвестность. Она только что совершила самый важный шаг в своей жизни: она открылась человеку, который, скорее всего, теперь видит в ней потенциальную угрозу или источник проблем. И что она получила взамен? Никаких ответов. Никаких зацепок. Никакой помощи. — Лея? Ты меня слышишь? — Ганс обеспокоенно коснулся её плеча. — Ты сама не своя. Иди в шатер, отдохни. Тебе нужно поспать. — Да... ты прав, — кивнула она, едва дыша. — Мне просто нужно немного присесть. Она направилась к своей палатке, чувствуя на себе взгляд Ганса. В голове набатом стучали мысли: Неделя. Всего неделя. А у меня нет ничего, кроме пустых рук и страха перед будущим. Она села на расстеленное одеяло, глядя на пламя маленькой свечи. Решит ли Хайтам помочь ей или просто позволит ей исчезнуть в пыли дорог ее странствий?