Часть 4: Северный ветер

Ответ от Гермионы пришел через три дня, и он был долгим, подробным и тревожным. Она, похоже, провела эти дни в библиотеке Букингемского дворца, если судить по объему информации. «Гарри, Во-первых, будь осторожнее с формулировками, даже в зашифрованных письмах. Я почти поседела, когда прочитала про «знак феникса». Если бы не то, что письмо дошло, я бы подумала, что ты попал в беду. Во-вторых, я кое-что нашла. «Кровные заветы» — это одна из самых сложных и опасных областей магии. Их нельзя просто так наложить или снять. Они вплетаются в саму сущность магической крови рода. Печать — это внешнее проявление такого завета. В твоем случае, учитывая, что Дамблдор называет ее «наследственной», она могла перейти к тебе от одного из родителей. Скорее всего, от Лили, так как магия Поттеров, насколько я смогла выяснить, не была связана с такими глубокими древними ритуалами. Род Эвансов считался маглами, но… в истории часто бывают исключения. Возможно, в твоей матери текла кровь какого-то древнего, забытого рода. Что касается «хранителя зеницы». Это еще более туманно. «Зеница» — устаревшее, поэтическое слово. Оно означает «зрачок», но в магическом контексте часто символизирует самое сокровенное знание, сердцевину тайны, драгоценнейшую реликвию. «Хранитель зеницы» — это тот, кто оберегает эту сердцевину. Если дом на утесе — хранилище, то «хранитель» может быть его стражем. Но стражем физическим или духовным? Возможно, призраком? Или… тем, чей шепот ты слышишь. Я связалась с профессором Дамблдором через строго определенный канал. Он подтвердил, что исследования в этом направлении верны, но предупредил, чтобы мы не забегали вперед. Он сказал, что «все ответы откроются в свое время, но время это наступает быстрее, чем можно было представить». Он просил тебя особенно внимательно отнестись к своим ощущениям в последнюю ночь перед отъездом в Хогвартс. Рон говорит «привет» и что у него от всех этих загадок уже голова квадратная. Он прав. Будь осторожен, Гарри. Эта печать в тебе… она связывает тебя с чем-то очень старым. А старое в нашем мире редко бывает безопасным. Ждем тебя на вокзале. Не опаздывай. Гермиона.» Последняя ночь в доме Дурслей. Чемоданы были собраны (Вернон, бледный и молчаливый, отвел Гарри в чулан и жестом указал на старый чемодан, будто делая одолжение). Хедвига сидела в клетке, сверкая желтыми глазами. Гарри лежал в темноте, прислушиваясь к скрипам дома и к тишине в собственной голове. Шепот молчал. Молчала и связь с Волан-де-Мортом. Было ощущение затишья перед бурей. Он не мог уснуть. В памяти всплывали слова из книги Дамблдора, пометки на полях, сложные схемы рун. Он думал о матери. Лили. Яркая, добрая, с карими глазами. Могла ли в ней таиться кровь какого-то древнего, загадочного рода? Он всегда думал о ней как о «просто» волшебнице, пусть и исключительно талантливой. Но магия редко бывает «простой». Поздней ночью, когда часы в гостиной пробили три, его начало клонить в сон. И тогда он почувствовал это. Не шепот. Не образ. А ощущение. Тягучий, соленый ветер, пахнущий водорослями и холодным камнем. Звук прибоя, глухой и мощный, будто доносящийся не извне, а изнутри, из самой его грудной клетки. И холод. Пронизывающий, влажный холод морского тумана. Он не спал, но и не бодрствовал. Он лежал, и его сознание словно плыло на этой волне ощущений. Перед внутренним взором проплывали обрывки: темный силуэт на фоне бледного неба (человек? башня?), вспышка зеленого света, отраженного в мокрых камнях, чувство острой, щемящей тоски, такой сильной, что у него перехватило дыхание. И снова голос. Но на этот раз не шепот. Это был ясный, низкий, усталый мужской голос. Он прозвучал так отчетливо, будто кто-то стоял в изголовье его кровати. «Они забыли нас. Забыли долг. Забыли цену. Но кровь помнит. Кровь зовет. На севере. У Черных Скал. Ищи башню, что смотрит на восток, туда, где встает солнце над морем. Там спит зеница. Там ждет правда. Но спеши… ибо Тень уже чует след». Голос оборвался. Ощущения — ветер, холод, шум прибоя — исчезли, отхлынули так же внезапно, как и пришли. Гарри сел на кровати, обливаясь холодным потом. Он дрожал, но не от страха. От напряжения. От узнавания. Этот голос… он был чужим, но в нем была нота, отозвавшаяся в нем самом. Та самая связь. Он зажег свечу (подпольную, магловскую) и схватил перо. Рука дрожала, но он вывел каждое слово, стараясь не упустить ни одной интонации, ни одной паузы. «Черные Скалы». «Башня, смотрящая на восток». «Тень чует след». Теперь у него было направление. Название. И предупреждение. Теперь у него было направление. Название. И предупреждение. Он посмотрел на клетку Хедвиги. —Завтра, — прошептал он. —Завтра мы уезжаем. И мы что-нибудь выясним. Сова тихо ухнула в ответ, и ее желтые глаза в темноте казались двумя крошечными маяками. Маяками, ведущими на север, к морю, к тайне, которая перестала быть просто сном. Она стала целью. И, возможно, ловушкой. Гарри потушил свечу и лег, устремив взгляд в потолок. Дрожь постепенно утихла, сменившись стальной решимостью. Завтра начнется новый учебный год. Но для него начиналась охота. Охота на правду, запертую в его собственной крови и в камнях одинокой башни у Черных Скал.