Глава 28 "Знаешь, как это уныло?"

      Сознание возвращалось медленно, неохотно, будто бы пробираясь через болото. Сначала пришли звуки, точнее звук — мерное гудение какого-то станка или аппарата. Потом пришли ощущения, сильнее всего была боль в ноге. Не острая. Тупая, тягучая, словно кто-то сдавливает культю. Наконец, я почувствовал своё тело и… ногу. Это было не то ощущение, как родной ноги, нет. Протез ощущался так, будто выполнит все мои приказы, но при этом я ничего им не чувствовал. Крайне странные ощущения. Открыл глаз. Рядом стояли Чон и Рука, они выглядели уставшими. Пора вставать, хватит валяться.       Встать с первой попытки не вышло, да даже приподняться было тяжело. Казалось, болело всё и ничего одновременно. — Живой таки, — Рука вымученно улыбнулась.       Я снова попробовал встать, на этот раз мне помогли, и вскоре я стоял на ногах. Меня захлестнуло необъяснимое чувство, хотелось воскликнуть: «Я стою!» — смесь радости, волнения и чего-то ещё будто завязались тугим узлом где-то в животе. Сделал шаг. Протез слушался так же, как и родная нога, но… непривычно. За прошедшее время я отвык ходить с помощью ног! Протез плавно двигался, тихо шурша. Попробовал перенести на него вес. Он лишь мягко амортизировался. Ещё шаг, второй, третий, четвёртый… Рука придерживала меня, но я мог ходить! Сам! Взглянул на Наставника, он улыбался, в его взгляде была такая буря эмоций, что их нельзя было описать словами. — Пойдём отсюда, — сказал я и бодро, насколько это возможно, зашагал, поддерживая равновесие. Товарищи пошли за мной и вскоре поравнялись, но были немного за мной. Направляясь к выходу, мы прошли мимо мастера. Тот вновь неподвижно стоял, но всё же оживился на секунду, сказав лишь: «Приходите ещё!» — и вновь отключился. — Да уж, надеюсь, не придётся, — ответил Чон, а скелет окончательно замолк.       Выйдя на улицу, нас вновь встретил мрак и общая тоска этого места. Дождь всё так же продолжался, а земля была всё так же черна. Мне нравилось здесь. — И всё же, Гиблые Земли — это не то место, куда должны соваться будь то шек или человек, — вдруг сказала Рука. Чон лишь кивнул. — А мне здесь хорошо, — возразил я. — Еды, нужно купить еды, — сказала Рука. — Надеюсь, она здесь есть.       Как оказалось, в этом городе, как и в любом другом, есть бар. И зачем он скелетам? Впрочем, это не важно, в него мы и направились.       Внутри это оказался такой же бар, каких много. Единственным отличием было то, что здесь было почти пусто: всего двое посетителей, один из которых был таким же, как и я, только на голове у него был нарисован крест, из одежды — одни штаны, но был и меч. Вторым посетителем был скелет, он отличался от всех, что мы встречали до этого. В отличие от них, его голова была похожа на человеческую, а тело, если сравнивать с его «родственниками», было как бы худым. Казалось, он развалится от любого прикосновения. Путь к бармену как раз лежал мимо него, и когда мы проходили рядом, он неожиданно заговорил: — Ещё один органический… — и замолчал. Интересно, что обращался он лишь к одному из нас, должно быть, все здешние скелеты сошли с ума. — Должно быть, миллионный, которого я встретил. Вы все сливаетесь в одного после пары сотен лет, жучиные глаза, рога, или классический вариант. А после пары тысяч? Я могу читать вас, как книгу… — ему явно всё надоело. — Знаешь, как это уныло? Достаточно уныло, чтобы заставить тебя безнадёжно хандрить в тупиковом городе, пока остальные твои сородичи болтают о заевших звёздочках и проржавевших коленях в бесконечной оргии болезненного негодования… — после этого он так тяжело вздохнул, будто на нём лежало всё ночное небо. Как он вообще это сделал? — Выходит, ты бы больше радовался жизни, если бы покинул этот город, — Рука была как всегда прямолинейна. На самом деле, удивительно, что она ответила, но, кажется, Чон тоже им заинтересовался. — Однажды я пытался уйти назад, наружу. Там был чудной запах и слишком много мух. Не говоря уже обо всяких убийствах и… а, точно, каннибализме. Ужасное место. — На самом деле, всё не так плохо, — философски заметил Чон, хотя среди нас троих он пережил больше всего и, кажется, наоборот должен был поддержать скелета. — Легко тебе говорить. Ты же один из них. Убивать — это у тебя в крови. Не сомневаюсь, ты бы съел собственное потомство, если бы такое взбрело тебе в голову. Какая ноша, должно быть, этот голод. — А может уйдёшь с нами, разомнёшь ноги и постранствуешь свободно, — предложил я. А почему бы нет? Скелеты такие же интересные, как и люди. — Важность свободных странствий переоценена. Я бы их не рекомендовал. — Да пойдём, — решил настоять я. Кажется, приобретённая нога явно сказалась на моём настрое… — …Я пойду с вами. Но только потому, что я слаб и легко поддаюсь давлению со стороны окружающих… — он вновь вздохнул. — Ненавижу свою жизнь.       Таким образом, к нам присоединился крайне мрачный на вид скелет. Он встал, прошёл к выходу из заведения и встал там, словно статуя, давая осмотреть себя подробнее. Ноги у него, судя по всему, были тихие, по крайней мере их конструкция очень походила на то, что мне предлагали. Фигура его была немного сгорблена, а голова склонена так, что создавалось впечатление, будто его поглотила тоска. В целом на вид он был крайне хрупким. — И зачем нам он? — задал вполне логичный вопрос Чон. У Руки в глазах читалось примерно то же самое. — Просто так, — больше мне и нечего было ответить.       Наконец, хотя наш путь и затянулся, мы дошли до бармена. Это был очередной скелет, на этот раз «обычный». Он тёр и так блестящую стойку. — Нам надо поесть, поспать и выпить чего-нибудь, — уже на автомате проговорил Чон. — Простите, мы не продаём человеческую еду, с остальным проблем нет, — проговорил он крайне печальную для нас новость. — Как не продаёте?! — вмешалась Рука, для которой вопрос еды стоял крайне остро. — Совсем-совсем? — Есть один вариант… — он отошёл к какому-то ящику, в котором долго копался, что-то доставал, перекладывал и даже, кажется, нюхал. Наконец он выложил перед нами стопку из двенадцати зелёных брикетов. — Пищ-пайки старого образца, сохранились ещё с давнишних времён. Делали на века! — Сколько? — Двадцать тысяч кат, — спокойным голосом произнёс бармен. — Сколько наху… — возмутилась Рука, но Чон её прервал, хотя по нему было видно, что он и сам был крайне недоволен.       Двадцать тысяч за еду. Столько же мы отдали за протез… Почему еда стоит столько же, сколько и утерянные технологии Древних? — За десять возьмём, всё равно их больше никто и не купит у тебя, — начал торг Доктор. — За девятнадцать. — За десять! — Побойся Бога! — странно было слышать это от скелета. — Семнадцать! — Двенадцать! — Пятнадцать тысяч и ни катом меньше! — воскликнул скелет. Кажется, торг как в нём, так и в Чоне, зажигает огонь жизни.       Чон некоторое время подумал и выложил на стол три монеты. Пока мы с Рукой загружали еду, Чон договорился о питье и ночлеге, за всё отдал ещё тысячу.       Проследовали наверх, наш новый союзник последовал за нами…