Часть 1

Жизнь не предупреждает о своих бурях. Они приходят тихо – без грома, молний, просто однажды…забирая ощущение тепла и безопасности. Именно так она ворвалась в жизнь маленькой девочки. Слишком рано - в том возрасте, когда мир должен быть простым, тёплым и надёжным. Ей было семь. Возраст, когда мама ещё кажется вечной, а смерть - словом из сказок, которое не имеет отношения к детской беззаботной жизни. Но в ее реальности она случилась. И с уходом мамы что-то в ней оборвалось навсегда, как тонкая нить, державшая детство. Девушка помнит тот день до мелочей. Первое сентября. Праздник знаний, белые банты, пёстрые шары, звонкий колокольчик, от которого у взрослых наворачиваются слёзы, а у детей - восторг. Она с другими первоклассниками загадывали желания и отпускали шарики в небо. Ее был оранжевым. Курносая девчушка сжимала ленточку в руке и думала только об одном - не о пятёрках, не о новой игрушки, не о щенке. Ее желание было невозможным, но единственным: пусть мама снова станет живой. Саша отпустила шарик и долго смотрела, как он уменьшается, растворяясь в небе, словно унося с собой последнюю надежду. Ей казалось, если смотреть достаточно долго, то ее желание обязательно сбудется. После линейки ее одноклассники с беззубыми улыбками бежали к родителям, падали в объятия, смеялись, перебивая друг друга. А она стояла. Просто стояла. Ждала их соседа по лестничной площадке - Лешу, он учился в 9 классе, и должен был провести ее домой, но который благополучно забыл о мамином наказе. В тот момент она впервые почувствовала одиночество не как временное состояние, а как постоянного спутника. Оно встало рядом и больше не уходило. Ее отчим после маминой смерти начал пить. Сначала тихо, будто прячась от собственного горя. Потом - всё громче, всё глубже. Он тонул, а девочка смотрела на это с берега, слишком маленькая, чтобы помочь, и слишком взрослая, чтобы не понимать его горя. Детство закончилось не внезапно - оно просто не пришло к ней обратно. Саше пришлось повзрослеть раньше, чем она научилась не бояться темноты. И с тех пор она знает: жизнь не обязана быть справедливой. Она просто есть. И иногда единственное, что она даёт - это силу выстоять. Жизнь Саши без каких-либо прикрас стала выживанием. Не метафорой, не красивым словом - самым настоящим, ежедневным, тихим выживанием. Когда отчим начал пить, всё посыпалось сразу, будто дом, в котором вынули несущую стену. Его уволили. Деньги исчезли быстро, словно их и не было никогда. Не стало ни праздников, ни подарков, ни ёлки с мишурой и запахом мандарин. Да что там - не стало еды. Девочка знала, как это - когда живот сжимается не от детских капризов, а от настоящей пустоты. Она приходила к пекарне и просто стояла, смотрела на витрину. На румяные булочки, посыпанные сахаром, на хлеб, от которого шёл тёплый пар. Саша не просила - ей было стыдно. Иногда, если везло, кто-то из работников протягивал ей сдобу. Это чувство трудно описать: благодарность, смешанная с унижением, радость, за которую тут же становилось стыдно. Ужасное чувство, которое навсегда въелось в груди маленького ребенка. Больше всего девочка любила смену, когда работал дедушка Миша. Она не знала, кем он был в жизни - может, у него были внуки, а может, он был совсем один. Но для нее он стал чем-то большим, чем просто работник пекарни. Он всегда замечал ее сразу. Не прогонял. Не делал вид, что не видит. Он кормил ее - просто, без лишних слов, будто это было самым естественным делом на свете. А однажды он подарил девочке плюшевого мишку. Небольшого, нового. Саша прижала его к себе так, словно боялась, что его могут отнять. Этот мишка до сих пор хранится у девушки. Ее единственная подаренная игрушка после смерти мамы. Ее тихая память о том, что в мире всё ещё есть добрые люди. Их квартира тоже перестала быть домом. В ней начали часто появляться чужие мужчины и женщины, которые делили бутылку с отцом. Громкие голоса, запах алкоголя и сигарет, смех, от которого хотелось спрятаться. Отчим быстро забыл маму. Или сделал вид, что забыл. Он начал жить с другой женщиной - Людмилой. С самого начала у них с Сашей не сложилось. Она была чужой в ее мире, а маленькая Саша - лишней в её. Они смотрели друг на друга настороженно, как два человека, которых жизнь столкнула без спроса. Но есть одна вещь, за которую девочка всё-таки благодарна ей. Благодаря его новой жене отец стал пить реже. Не перестал - нет. Но стал реже. Наверное, это и есть взрослая правда: иногда ты благодарен человеку не за любовь и тепло, а просто за то, что он немного уменьшил боль. Маленькая Саша росла среди нелюбви, невнимания, среди чужих лиц. И всё это время внутри нее жила девочка с оранжевым шариком в руках, которая всё ещё верила, что, если очень сильно захотеть, то это обязательно сбудется. С Людмилой в их дом перебрался и её сын - Костя. Он был старше Саши всего на три года, но казался куда взрослее и сильнее. И злее. Для девочки он сразу стал чем-то вроде тени - вечно рядом, вечно давящей, от которой не спрятаться. Вечный задира, вечный хозяин положения. Он знал, что ему можно всё. Людмила, конечно же, обожала его. Так слепо и громко, как любят только своих, кровных. Для него у неё всегда находились оправдания, ласковые слова, тарелка с лучшим куском. Для падчерицы - замечания, холодные взгляды и раздражение, которое будто копилось в ней с утра до вечера. Саша была чужой. Напоминанием о другой женщине, о другой жизни, которую она никогда не примет. Девочка получала от неё постоянно. Не обязательно рукоприкладством, что, конечно, бывало - чаще словами, интонацией, тишиной. Иногда достаточно одного взгляда, чтобы ребёнок понял: его здесь не любят. Она умела делать больно тихо, так, чтобы не заметил отец. Так, чтобы всегда можно было сказать: «Тебе показалось». Костя чувствовал эту безнаказанность кожей. Он дразнил малышку, толкал, портил ее вещи, смеялся, когда она плакала. Его смех был особенно противным - уверенным. Он знал: мама заступится. Всегда. А девочка знала, что за нее - никто. Саша пыталась говорить отчиму. Осторожно, сбиваясь, подбирая слова, словно шла по тонкому льду. Она рассказывала, что тётя Люда ее ненавидит. Что она обижает ее, когда его нет дома. Что ей страшно и больно. Но он не верил. Или не хотел верить. Ему было проще закрыть глаза, чем признать ее слова. Он говорил: «Не выдумывай». «Она просто строгая». «Ты ревнуешь». А Саша молчала и чувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Потому что нет ничего страшнее, чем, когда тебе не верит единственный оставшийся близкий человек. Когда твоя правда никому не нужна. Когда ты остаёшься один на один со своей болью – маленькая и никому ненужная. Так, она усвоила ещё один урок жизни: иногда самые близкие выбирают не тебя. И тогда тебе остаётся только одно - выстоять. Стать тише. Сильнее. И больше никогда не ждать, что взрослые обязательно защитят. В 14 лет, Саша устроилась на работу. В цветочный магазин. И в этом не было случайности. В детстве, когда домой возвращаться не хотелось - а это случалось буквально каждый день - она подолгу бродила по улицам, разглядывая витрины. И почему-то всегда останавливалась у цветочного магазина возле их дома. Она могла стоять там долго, будто у окна в другой мир. Люди заходили туда с хмурыми лицами, задумчивые, уставшие. А выходили - почти всегда с улыбкой. В руках - букеты, а в глазах - что-то светлое. И это странным образом грело и ее, рисуя на ее лице улыбку. Саше хотелось быть частью этого. Хотелось тоже дарить людям улыбки - просто так. Потому что иногда один букет способен сказать больше, чем тысячи слов. Цветы – это язык любви, понятный без слов. Это способ выразить то, что иногда трудно сказать вслух. Работа в цветочном магазине стала для нее чем-то большим, чем просто способом заработать. Она училась ухаживать за растениями, чувствовать их. И тогда в ней родилась мечта. Возможно, глупая. Возможно, детская. Но ее. Открыть свой маленький цветочный магазинчик. Небольшой, уютный. С большими окнами и запахом свежей зелени. Теплица, где она будет выращивать растения сама - от семечка до цветка. Смотреть, как они тянутся к свету, несмотря ни на что. Как и она. Эта мечта живёт в ней до сих пор. Тихо, но упрямо. И она верит - она обязательно сбудется. После одиннадцатого класса, девушка поступила в аграрный университет. На бюджет. Учёба всегда была для нее спасением, тихим убежищем от тяжёлых мыслей. Когда голова занята формулами, терминами и конспектами, в ней остаётся меньше места для плохих мыслей и переживаний. Подруг у Саши не было. Да и откуда им взяться? Кто хотел дружить с девочкой, у которой отец - алкаш. Слухи ходили разные, и все - липкие, противные, такие, что хотелось спрятаться. Дети бывают жестоки, даже не осознавая этого. Она быстро поняла: лучше быть одной, чем каждый день доказывать, что ты не такая, как о тебе говорят. Забав у нее было немного. Она не бегала по дворам, не болтала часами по телефону с подругами, делясь секретами. Зато Саша полюбила читать. Сначала - взахлёб, жадно, погружаясь в миры приключений и фэнтези, где добро всегда побеждает, а герои находят свой путь. Потом - романы. Девушка взрослела, и вместе с ней взрослели ее мечты. Она читала о любви и тайно верила, что где-то есть ее принц. Пусть не на белом коне, но добрый. Чтобы не маячить на глазах у мачехи, девочка подолгу пропадала в школьной библиотеке. Это было ее место. Маленький укромный уголок у окна, где солнечный свет ложился на страницы книг, а время будто замедлялось. Там Саша делала домашние задания, перелистывала страницы очередной книги, жила жизнями главных героев и понемногу собирала свою. В библиотеке никто не кричал, не упрекал, не смотрел с неприязнью. Там ее не осуждали - там просто позволяли быть. Книги научили ее мечтать. А мечты - не сдаваться. С появлением работы девушка смогла хоть немного обеспечивать себя. Не роскошно. Но теперь она могла купить нужное, не выпрашивая. Отложить. Начать копить на своё жильё - слово «своё» тогда звучало почти сказочно. Как бы сильно она не хотела, съёмная квартира была для нее недосягаемой роскошью. Университет отнимал почти всё время и силы, а работа в цветочном магазине приносила ровно столько, чтобы держаться на плаву. Для студентов выбор простой: либо учёба, либо работа. Саша училась совмещать. Но сейчас было лето. Девушка закончила первый курс. И впервые за долгое время у нее есть та редкая минутка, куда ей некуда спешить. Девушка сидела на небольшом зеленом холмике за городом. Вокруг - тишина. Настоящая, редкая. Здесь нет шума машин, истерично сигналящих в пробках. Нет глухого стука кранов, которые день за днём возводят очередную безликую многоэтажку. Здесь слышно, как шевелится трава, как стрекочут насекомые, как ветер осторожно проходит между листьями. Саша любила это место. Небольшая полянка, много зелени, рядом озеро - спокойное, зеркальное. Она любила смотреть на воду, представляя здесь свой дом. Небольшой, светлый. С крыльцом. С окнами, в которые по утрам заглядывает солнце. А рядом - теплица. С рядами зелёных ростков, со сладким запахом цветов. Девушка сидела, погружённая в свои мысли, с книгой на коленях, когда тишину разорвал звонок телефона. Он прозвучал резко, неуместно - будто кто-то вторгся в ее укромный, маленький мир. - Да? - ответила Саша. - Сашка, сегодня у нас с отцом годовщина свадьбы. Хотим поужинать вместе. Задержись на работе. И вообще… найди себе уже квартиру! - грубо, почти с раздражением сказала тётя Люба. Слова упали тяжело, как камни. Саша сжала телефон в руке. - Это и моя квартира тоже, - ответила девушка, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна. Квартира, действительно, была девушки. Мама была полноправной хозяйкой, а после ее смерти все досталось ей и отчиму. И складывалось впечатление, что они ждали восемнадцатилетняя Саши, чтобы любым способом ее выгнать. Она отключила звонок раньше, чем та успела что-то сказать. Сердце билось быстро, но не от обиды - от усталости. В последнее время мачеха всё чаще намекала, что ей пора исчезнуть из их жизни. Не прямо - она любила это делать с намёком и колкими фразами. Саша бы и рада была съехать. С удовольствием. Если бы у нее была такая возможность. Отец, как всегда, молчал. Он делал вид, что ничего не происходит. Не вставал между ними, не защищал, не объяснял. Раньше это ранило. Сейчас - нет. Она привыкла. Привыкла настолько, что даже перестала ждать от него хоть каких-то действий. Костя жил в ее комнате. Для него они сразу сделали ремонт, как только переехали с тетей Любой: новые обои, мебель. Падчерицу же переселили в гостиную - на раскладной диван, который скрипел при каждом движении. Сашино место в доме исчезло так же легко, как когда-то исчезло детство. Конечно, ее сводному брату никто и слова не говорил о том, чтобы он съехал. Даже мысли такой не возникало. Впрочем, он и так редко ночевал дома. У него была другая жизнь - простая, беззаботная. Клубы, алкоголь, девушки. Он жил, не задумываясь, в прочем, как и всегда.