Глава 4. Ретрофутуризм далёкой галактики

Прошло полтора месяца с тех пор, как «Одиссей» доставил трофеи из чужой галактики. Всё это время в подземных доках Зоны 51 и в секретных секторах Командования Звездных Врат не утихала работа. Физики, инженеры и лингвисты работали в три смены, разбирая по винтику технологии, которые Земля украла прямо из-под носа Галактической Империи. Генерал Джек О’Нилл вышел из лифта на нижнем уровне научно-исследовательского комплекса. Защитные гермодвери с шипением разошлись, и перед ним открылся огромный, залитый ярким светом ангар. В разных концах помещения кипела жизнь: в левом углу группа ученых в белых халатах и защитных очках сканировала лазерами подвешенный на подъемниках имперский спидер, а в центре ангара высился главный трофей — тридцатиметровый легкий грузовой челнок. Корабль был частично разобран: обшивка в нескольких местах была снята, обнажая толстые пучки кабелей, которые тянулись к земным диагностическим компьютерам. Неподалеку от челнока, за заваленным бумагами и портативными мониторами столом, сидела Саманта Картер. Она увлеченно изучала какой-то график, напевая себе под нос и не замечая ничего вокруг. — Надеюсь, этот межгалактический хлам не пытается выйти в местный интернет, Сэм? — негромко произнес О’Нилл, подходя ближе и пряча руки в карманы формы. Картер вздрогнула от неожиданности, но тут же тепло улыбнулась, поднимаясь из-за стола: — Генерал! Рада вас видеть. Нет, мы полностью изолировали его бортовой компьютер. Как дела в Вашингтоне? — Ну, в Пентагоне все как обычно — много паники, мало кофе, — Джек окинул взглядом возвышающийся над ними челнок. — Приехал посмотреть, на что уходят налоги честных американцев. Как продвигается изучение нашего... сувенира? — На самом деле, результаты поразительные, — Картер жестом пригласила О’Нилла за собой, направляясь к опущенной аппарели корабля. — Идемте, я покажу вам всё изнутри. Это гораздо нагляднее, чем читать мои сухие отчеты. Они поднялись по металлическому пандусу и оказались в узком, угловатом коридоре челнока. Внутри пахло озоном, нагретым пластиком и чем-то незнакомым — техническим газом, который имперцы использовали в своих системах. — Знаете, Джек, первое, что нас поразило — это простота, — начала экскурсию Картер, ведя генерала мимо открытых приборных панелей. — Их сплавы невероятно прочные, тяжелые, но в них нет той изящной молекулярной инженерии, которую мы видели у Азгардов. Имперцы просто берут много хорошего металла и делают стены толстыми. Но их субсветовые двигатели... они используют ионный поток на топливе, которое работает по принципу ядерного синтеза, но гораздо эффективнее нашего как примеру на F-302. Мы уже думаем, как адаптировать это для модернизации наших истребителей. Они вошли в небольшую кабину пилотов. Здесь вместо привычных для земных кораблей ЖК-экранов и сенсорных панелей Азгардов всё было заставлено массивными тумблерами, рычагами и круглыми аналоговыми индикаторами. В центре стояли два кресла, а перед ними — штурвалы, подозрительно напоминающие штурвалы старых пассажирских самолетов. — Рулевое управление, — О’Нилл усмехнулся, похлопав по кожаной спинке кресла пилота. — Прямо как на моем любимом Боинге. Назад в семидесятые? — Вот именно! — подхватила Сэм. — Их электроника выглядит архаичной, но она невероятно отказоустойчива. Ей не страшен никакой электромагнитный импульс. Компьютерная сеть работает на бинарных кодах, похожих на наши, но с какими-то странными логическими цепочками. Доктор Ли почти сломал голову, пока настраивал интерфейс. Но самое главное, Джек, — это их гипердвигатель. Мы смогли запустить его на тестовом стенде. — И как? Далеко улетит? — поинтересовался О’Нилл, разглядывая массивный рычаг на центральной панели, явно отвечающий за прыжок. — Скорость в обычном пространстве у них ниже нашей, но их гиперпространство... оно другое, — Картер посерьезнела. — Оно не требует таких колоссальных энергозатрат, как наше. Однако их гиперпространство — это альтернативное пространственно-временное под-измерение, которое намертво связано с реальным миром через гравитацию. Мы же используем подпространство — абсолютно автономный слой реальности. Когда наш корабль уходит в гиперокно, он физически покидает нашу Вселенную и входит в другую плоскость бытия. Гравитация планет и звезд реального мира никак не влияет на наш полет внутри подпространства. «Одиссей» может пролететь прямо «сквозь» солнце или планету в реальном мире, даже не заметив этого, потому что физически его там просто нет. А вот имперцы так не могут. На одном местном топливном баке этот челнок может пересечь половину их галактики, это очень экономно. Но они намертво привязаны к своим навигационным маршрутам и маякам. Вслепую, как мы, они прыгать боятся — их компьютер не способен компенсировать гравитационные колодцы, и корабль в реальном мире просто разобьется о ближайшую звезду или планету. Джек молча слушал, его веки становятся «свинцовыми», он облокотился на панель управления резко дергнул головой, понимая, что на секунду чуть отключился. В то время пока Картер бомбардировала потоком технической информации: — Знаешь, Сэм... Твой отчет, который ты прислала в КЗВ неделю назад... Президент читал его лично. И, честно говоря, у него задергался глаз. Картер понимающе кивнула. — Двадцать пять тысяч Звездных Разрушителей, — продолжил О’Нилл, заглядывая в иллюминатор кабины. — Миллионы солдат. Базы в каждом секторе. Когда мы воевали с Гоа'улдами, мы думали, что Системные Владыки — это вершина зла и масштаба. Но у Ха'таков Системных Владык счет шел на сотни, ну, может, на тысячи за все время. А тут — двадцать пять тысяч крейсеров, каждый из которых, по словам Маркса, размером с три наших «Дедала». — Я понимаю ваше беспокойство, генерал, — тихо сказала Сэм, встав рядом. — Масштаб Галактической Империи пугает. Если они найдут проход через аномалию и решат, что Земля представляет угрозу... у нас просто не хватит боеприпасов. Лучевые орудия Азгардов — это технологическое чудо, мы сможем уничтожать их корабли один за другим. Но они просто задавят нас числом. Плотность их лазерного огня истощит щиты «Одиссея» или «Артемиса» или другого коробля класса Х-304 за несколько минут, если против нас выйдет хотя бы десяток их тяжелых крейсеров. — Именно поэтому МНК сейчас требует запечатать аномалию намертво, — хмуро заметил Джек. — Некоторые политики в Вашингтоне и представители стран-участниц хотят взорвать сектор М83 к чертям собачьим, лишь бы эта чертовщина не полезла в нашу сторону. — Это не поможет, — отрезала Картер. — Во-первых, мы до сих пор до конца не понимаем природу этой аномалии. Единственное, что ясно — она постепенно расширяется, но с какой скоростью и до каких пределов, нам еще только предстоит изучить. Обычный ядерный или наквадаховый заряд может только дестабилизировать ситуацию. Во-вторых, имперцы уже зафиксировали энергетические следы «Артемиса» и ищут источник «гравитационных призраков» и возможно могут отследить корабель. Если мы просто закроемся в своей норе, они все равно продолжат копать. Рано или поздно они найдут лазейку. — И насколько близко они могут подобраться? — спросил О’Нилл, посерьезнев. — Прямо сейчас нас спасает сама физика, — Сэм вывела на планшете схему гравитационных полей вокруг аномального сектора. — Из-за мощнейших гравитационных искажений на границе аномалии их навигационные компьютеры сходят с ума. Металлолом, который мы у них угнали, намертво привязан к стабильным маршрутам. Пробиться сквозь такие возмущения их гипердвигатели вряд ли смогут без огромного риска разбиться. Выход для них оттуда теоретически возможен, но уж точно не будет легким. А вот наши приводы Азгардов эти искажения компенсируют без проблем. — То есть, у нас есть преимущество по маневренности, — подытожил Джек. — И какой наш следующий шаг, Сэм? Что ты предлагаешь делать с этими данными? — Нам нельзя воевать с ними напрямую, — твердо ответила Картер. — Но, судя по украденным базам данных, внутри самой Империи назревает раскол. В документах часто упоминаются повстанческие ячейки, которые называют себя Альянсом. Они ведут партизанскую войну, оттягивая на себя огромные силы их флота. Если «Одиссей» сможет войти в контакт с этими повстанцами, мы получим союзников, которые отвлекут внимание Империи от аномалии. Повстанцы могут стать нашим щитом. О’Нилл несколько секунд молчал, обдумывая слова Картер, а затем хлопнул ладонью по приборной панели челнока. — В Пентагоне совместно с нашими международными партнерами уже вовсю разрабатывают ответные планы и экстренные меры на случай прорыва, — Джек вздохнул. — Но ты же знаешь, как это устроено, Сэм. Окончательное решение все равно будут принимать политики. На днях состоится общее собрание МНК, и мне придется там выступать перед кучей испуганных людей в костюмах. Джек повернулся к Картер и внимательно посмотрел на неё: — Мне нужен жесткий, подробный технический отчет обо всем, что мы успели узнать. Цифры, графики, анализ их уязвимостей и твои выводы по поводу повстанцев. Я должен положить им на стол железобетонные аргументы, чтобы они дали добро на продолжение миссии «Одиссея» и «Артемиса», а не заперли нас дома. Справишься? — Отчет будет готов к утру, генерал, — уверенно кивнула Картер. — Вот и отлично, — Джек слабо улыбнулся и направился к выходу из челнока. — И скажи Ли, пусть поторопится с расшифровкой их языковых баз. Не хотелось бы, чтобы на заседании МНК я запутался в их терминах, когда буду объяснять, почему мы должны дружить с местными партизанами. У самой аппарели О’Нилл резко остановился. На мгновение задумавшись, он развернулся на каблуках и смерил Картер проницательным взглядом. — Кстати, о партизанах и их друзьях в белых пластиковых ведрах. Что у нас по их стрелковому оружию и броне? Наши ребята из СГ-1 смогут пробить этот пластик из обычных P90, или нам придется выдавать им энергетические пушки джаффа? Сэм усмехнулась, оперевшись спиной о переборку челнока. — Броня штурмовиков неплохо распределяет кинетический удар от осколков или примитивного огнестрельного оружия, Джек. Синяки останутся, но пуля вряд ли пройдет насквозь. А вот против наших подкалиберных патронов с сердечником из наквадаха эта пластмасса — просто декорация. Что касается их бластеров... Это плазменное оружие, грубое, но очень мощное. Родные щиты на наших "экзоскафандрах" это чуть скверная копия шитов гоа’улдов выдержат чуть десятка или два десятка, не больше. Из интересного — мы нашли на борту пару их гравитационных спидеров. Гравидвигатели у них миниатюрные, но, честно говоря, летают они хуже наших F-302. Никакой маневренности в атмосфере, чистая аэродинамика кирпича, удерживаемая в воздухе грубой силой. — Понял. Значит, штурмуем по старинке, — кивнул Джек. — А что с самой дырой в космосе? Аномалия стабильна? Лицо Картер мгновенно стало серьезным. Она сделала пару шагов в сторону О’Нилла и приглушила голос. — Вот тут начинается самое странное. На днях я связывалась через Врата с Атлантидой — в галактику Пегас. Я переслала все данные Родни МакКею. А позже мы несколько часов спорили через подпространственную связь, перепроверяли телеметрию, квантовые подписи... И пришли к очень пугающему выводу, Джек. Это не просто червоточина в дальний конец нашей вселенной. Это, скорее всего, прорыв в альтернативную реальность. Коллапс квантовых полей в секторе М83 лучше всего объясняется тем, что ткань пространства лопнула, и к нам «притерлась» чужая вселенная со своими законами физики. О’Нилл тяжело вздохнул, закатил глаза и потер переносицу. — Альтернативная вселенная. Опять. Картер, почему каждый раз, когда мы находим что-то интересное, оно обязательно оказывается из другой реальности, где у меня либо нет волос, либо Землю контролируют жуки-переростки? — Ну, по крайней мере, в этой реальности у них нет Звездных врат, судя по базам данных, — попыталась подбадривать его Сэм. — Но пока это лишь теория, прямых доказательств у нас нет. — Прекрасно. А почему наш главный гений МакКей не бросит все свои дела и не прилетит сюда, чтобы доказать это научно? У него же докторская по спасению вселенных. — О, я звала его, — Картер иронично приподняла бровь. — Но Родни наорал на меня через подпространственную связь. Он заявил, что чертовски занят своим «проектом века» — прототипом нового кваркового субатомного реактора на наквадахе, который должен питать Атлантиду без МНТ. И что в теории один такой реактор способен непрерывно подпитывать щиты BC-304 на уровне МНТ, так что имперский, цитирую, «ретрофутуризм с проводами толщиной в руку» его не интересует. Джек издал короткий саркастический смешок. — «Проект века», говоришь? Когда Шепард в 2008-м вернулся из альтернативной временной линии и рассказал МакКею про этот «проект века», тот загорелся. И вот этот гений пилит свой реактор уже третий десяток лет. В КЗВ это стало локальным мемом среди персонала. Парень просто нашел предлог, чтобы не сдавать отчеты Пентагону. — Что ж, зато у нас есть фундамент для «Марка-12», — заметила Картер. О’Нилл посмотрел на часы и посерьезнел, поправляя генеральский китель. — Ладно, Сэм. Время поджимает. Готовь подробный отчет для Международного комитета. И помни — на заседании МНК ты должна быть лично. Твои генеральские погоны и научные регалии — это единственный шанс заткнуть рот этим трусливым чиновникам, когда они увидят цифру в двадцать пять тысяч кораблей. Мне пора бежать. У меня самолет через час. А там — встреча с ребятами из разведки, будем смотреть, что они накопали.