Эпилог

Прошло три года. В магическом Лондоне всё ещё любили делать вид, что война осталась в прошлом. Люди открывали новые магазины. Женились. Смеялись в пабах. Писали статьи о «новой мирной эпохе». И всё равно вздрагивали, услышав фамилию Малфой. Некоторые вещи не заканчивались никогда. Аделин стояла у окна их квартиры и смотрела, как за стеклом медленно тонет в дожде Косой переулок. Небо было серым. Драко сказал бы, что это её любимая погода. И был бы прав. — Ты опять не спишь. Его голос прозвучал хрипло после сна. Она обернулась. Малфой выглядел старше. Не внешне — иначе. Спокойнее. Исчезла та болезненная острота, с которой он когда-то смотрел на мир, будто каждую секунду ждал удара. Теперь он смотрел только на неё. И этого всё ещё было достаточно, чтобы у Аделин сбивалось дыхание. — Уже поздно, — сказал он, подходя ближе. — Уже рано. — Не умничай. Она тихо усмехнулась. Драко остановился за её спиной и привычно положил подбородок ей на плечо. Так естественно, будто делал это всю жизнь. Хотя когда-то они оба были уверены, что не доживут даже до весны. — Паническая атака? — тихо спросил он. Аделин помолчала. — Немного. Он ничего не ответил. Только переплёл их пальцы. Когда-то её раздражало, что Малфой всегда замечает слишком много. Теперь это было тем, что держало её на плаву. — Мне снова снился отец, — прошептала она. — Он стоял в Большом зале и всё спрашивал, почему я выбрала их вместо семьи. Драко медленно закрыл глаза. — И что ты ответила? Аделин долго смотрела на дождь. Потом очень тихо сказала: — Что впервые в жизни выбрала себя. В комнате стало совсем тихо. Где-то за стеной скрипнули трубы. Внизу проехал Ночной рыцарь. Обычная жизнь. Та самая, о которой они оба когда-то не смели мечтать. Драко осторожно развернул её к себе. — Знаешь, что забавно? — сказал он с едва заметной улыбкой. — Что? — В Хогвартсе я был уверен, что ты меня уничтожишь. — А в итоге? Он коснулся губами её лба. — В итоге ты стала единственным, что во мне осталось живым. Аделин смотрела на него несколько секунд. Потом тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Это самая нездоровая вещь, которую мне когда-либо говорили. — Я старался быть романтичным. — Ужасно справился. — Зато ты всё ещё здесь. Она прижалась лбом к его груди и впервые за долгое время поняла одну простую вещь: их не спасла любовь. Любовь вообще редко кого спасала. Но среди руин, страха и чувства вины они всё-таки сумели стать для друг друга домом. А иногда этого было достаточно.