Часть 5

Они переместились с террасы вглубь гостиной, где горел лишь приглушенный торшер. Вино было забыто. В темноте квартиры все барьеры, которые они выстраивали годами на глазах у миллионов фанатов, окончательно рухнули. ​Макс притянул Шарля к себе, увлекая на мягкий диван. Его руки — те самые, что днем намертво сжимали руль болида, — сейчас действовали удивительно бережно. Он мягко завел ладони под толстовку Шарля, оглаживая горячую кожу спины, заставляя Леклера судорожно выдохнуть прямо ему в губы. Их поцелуи стали глубже, отчаяннее, словно они пытались компенсировать всю ту дистанцию, что разделяла их на трассе. ​Шарль подался вперед, полностью растворяясь в этих ощущениях, в запахе Макса и его сильных руках, которые держали его так крепко, будто не собирались отпускать никогда. Это была ночь без камер, без контрактов и без соперничества — только двое парней, растворившихся в объятиях друг друга до самого рассвета. ​А когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь неплотно задернутые шторы Шарль открыл глаза. Он обнаружил, что заснул прямо там, на диване, укрытый теплым мягким пледом. Голова Макса всё еще покоилась на его коленях. Во сне Ферстаппен выглядел на удивление спокойно — исчезла его вечная сосредоточенность, разгладилась упрямая складка между бровей. Он выглядел просто как обычный парень, а не трехкратный чемпион мира, которого боится половина пелотона. ​Шарль осторожно, стараясь не разбудить, убрал упавшую на лоб Макса светлую прядь волос. Но тот всё равно зашевелился, зажмурился от яркого утреннего света и негромко хмыкнул. ​— Уже утро? — пробормотал Макс, не открывая глаз, и потянулся. ​— Да. И судя по времени, твой пресс-атташе скоро начнет обрывать тебе телефон, — тихо улыбнулся Шарль, продолжая лениво перебирать его волосы. ​Макс открыл глаза, и в их синеве мгновенно отразилось утреннее солнце. Он приподнялся на локтях, оказавшись лицом к лицу с Шарлем, и мягко коснулся его щеки ладонью. ​— Пусть звонит. Сегодня понедельник, у нас есть еще пара часов до вылета. ​Ферстаппен наклонился и запечатлел на губах Шарля долгий, ленивый утренний поцелуй — без вчерашней спешки и страсти, но полный какого-то особенного, глубокого тепла. ​— Спасибо за вчерашнее, — тихо сказал Шарль, когда они отстранились. — Мне это было нужно. ​— Мы квиты, Леклер, — Макс хитро усмехнулся, поднимаясь с дивана. — Но учти: через две недели в Канаде я не буду таким мягким. На трассе пощады не жди. ​— Я и не собирался просить о пощаде, Ферстаппен, — Шарль принял вызов, и в его зеленых глазах снова загорелся тот самый гоночный азарт. ​Перемирие подходило к концу, впереди их ждала новая битва, но эта ночь в Монте-Карло навсегда осталась их общим маленьким секретом....