Та, что смотрит снизу

Ночь проглотила деревню без остатка. Дождь лил несколько часов подряд — тяжелый, холодный, с тем упрямым однообразием, от которого мир постепенно начинает казаться чужим и неживым. Вода стекала с крыш пансионата, барабанила по старым железным козырькам, собиралась в лужи на разбитой дороге. Ветер выл между деревьями так низко и протяжно, словно где-то совсем рядом плакал человек. Варя бежала почти вслепую. Кроссовки скользили по размокшей грязи, мокрое худи липло к спине, дыхание давно сбилось. Она не чувствовала ничего, кроме страха — липкого, животного, поднимающегося где-то изнутри тяжелыми волнами. Следы в грязи не исчезали. Мужские ботинки. Глубокие, неровные. Семен шел быстро. Кехно беспокойно ворочался, будто что-то ломало его изнутри. — Он не должен был идти туда один, — глухо произнес дух. — Тогда почему ты раньше молчал? — зло выдохнула Варя. Он не ответил. Пустырь впереди постепенно проступал сквозь дождливую темноту. Старый колодец показался внезапно — черным силуэтом посреди мокрой травы. Деревянный сруб покосился еще сильнее, цепь тихо поскрипывала на ветру, а вокруг стояла такая густая тишина, что у Вари внутри все сжалось. Семена она увидела не сразу. Он стоял на самом краю. Неподвижно. Спиной к ней. Даже издалека в его фигуре было что-то неправильное — слишком застывшее, слишком тяжелое. Будто он уже не принадлежал самому себе. — Сем! — крикнула Варя. Никакой реакции. Парень не пошевелился. Сердце ударилось о ребра сильнее. Шаманка сорвалась с места почти бегом, чувствуя, как внутри начинает нарастать паника. — Семен! И в этот момент он медленно повернул голову. Варя резко остановилась. Чернота снова затапливала его глаза. Не полностью — пока нет. Но достаточно, чтобы по коже мгновенно пополз ледяной холод. Лесков смотрел на нее долго. Молча. Потом очень тихо спросил: — Зачем ты пришла? Голос был его. И одновременно — нет. Слишком низкий. Слишком пустой. Варвара подошла ближе осторожно, чувствуя, как колодец будто дышит рядом — медленно, глубоко, гнилым холодом прямо в лицо. — Потому что ты ушел, — хрипло ответила она. — А я еще не готова тебя хоронить. На секунду показалось, что в его лице что-то дрогнуло. Боль. Настоящая. Живая. Но уже в следующую секунду губы Семена медленно растянулись в странной улыбке. Слишком холодной была эта улыбка. — Поздно, Петрович, — почти шепотом. — Ты не понимаешь, во что влезла. Ветер резко ударил между деревьями. Почти сразу Варя услышала смех. Женский. Тихий. Прямо за спиной. Она резко обернулась. Никого. Только дождь. Пустырь. Темнота. Но Кехно внутри зашипел так резко, что Варя невольно вздрогнула. — Не смотри в воду. Слишком поздно. Что-то внизу уже двигалось. В черной глубине медленно дрогнула поверхность воды. Женщина показалась из колодца плавно. Сначала — пальцы. Тонкие, белые. Ногти были сорваны почти под корень, будто она слишком долго пыталась карабкаться вверх по каменным стенам. Потом над краем колодца появилась ладонь, локоть, мокрое плечо, и только после — лицо. Варя почувствовала, как внутри все леденеет. Существо действительно было похоже на нее. Не полностью. Не по-человечески. Скорее так выглядит отражение в воде, если смотреть слишком долго: черты знакомые, но искаженные чем-то неправильным, мертвым. Лицо женщины раздулось от воды, кожа местами потемнела, словно под ней начиналось гниение, мокрые волосы висели спутанными прядями. Но страшнее всего были глаза. Вернее то, что их заменяло. В пустых глазницах медленно двигалась густая темная масса, похожая на жидкий дым. Она смотрела прямо на девушку. Не моргая. Слишком внимательно. Кехно вздрогнул резко, будто его ударили. — Нет, этого не может быть. Хозяйка, беги. — Кто это? — выдохнула Варя одними губами. Дух ответил не сразу. Словно сам не хотел произносить это вслух. — Первая. Женщина медленно улыбнулась. Губы треснули. Из уголка рта потекла черная вода. — Он помнит меня, — произнесла она голосом, в котором одновременно звучали чужие женские интонации и что-то нечеловеческое, влажное, булькающее. Семен рядом резко напрягся. Варя почувствовала это сразу — будто внутри него натянулась струна. — Не слушай ее, — прохрипел ведьмак. Но женщина смотрела только на Варю. — Ты чувствуешь это, шаманка? — ласково спросила она. — Как он тянется к тебе? Как Тень внутри него узнает тебя? Вода в колодце тихо заколыхалась. Словно что-то огромное перевернулось под поверхностью. Кехно зашипел. — Она лжет. Женщина засмеялась. Тихо. Страшно. — Нет, дух. Это ты слишком долго молчал. Она медленно наклонила голову набок, продолжая смотреть на Варю с какой-то пугающей нежностью. — Ты думаешь, он хочет тебя сам? Думаешь, это любовь? Семен рвано выдохнул. — Замолчи. Но существо будто наслаждалось каждым словом. — Колодец выбрал вас задолго до встречи. Такие, как вы, всегда находят друг друга. Пустота зовет пустоту. Тьма узнает тьму. Варвара почувствовала, как начинает подниматься паника. Ведь какая-то часть нее — поверила. Вспомнилось все сразу. Как быстро Семен стал для нее чем-то необходимым. Как тревожно было без него. Как тело отзывалось на него даже тогда, когда разум кричал бежать. Женщина улыбнулась шире. Слишком широко. — Он уже связан с тобой, шаманка. Метка — лишь начало. — Хватит! — резко рявкнул Семен. В его голосе прозвучал настоящий страх. Не за себя. За нее. Это заставило Варю похолодеть окончательно. Ведь женщина медленно перевела взгляд на него. В пустых глазницах словно шевельнулась сама ночь. — Ты ведь уже чувствуешь это, ведьмак, — почти ласково прошептала она. — Когда она рядом, Тень успокаивается. Когда ты касаешься ее — колодец становится ближе. Голод стихает. Семен молчал. Только пальцы на рукояти ножа побелели от напряжения. А существо продолжало: — Потому что теперь она часть двери. Варя резко вздрогнула. — Что это значит? Женщина посмотрела на нее почти с жалостью. — Ты думаешь, он случайно написал это на твоем теле? Черная вода в колодце вдруг пошла рябью. Медленно. Тяжело. — Метка впускает нас глубже, — прошептала утопленница. — Через кровь. Через желание. Через страх. Чем сильнее ваша связь, тем тоньше становится граница. Кехно внутри Варвары буквально взвыл. — Беги! Вода взорвалась. Из глубины колодца донесся жуткий влажный вой, а затем что-то огромное ударилось о каменные стены снизу. Цепь заскрежетала. Деревянный сруб затрещал. Семен среагировал мгновенно. Схватил Варю за руку и потащил прочь. Они сорвались с места почти одновременно. Грязь разлеталась под ногами, ветки били по лицу, дождь заливал глаза, но Варя все равно слышала голос женщины позади. Слышала слишком отчетливо. Он разносился по лесу так, будто звучал сразу отовсюду. — Беги, шаманка, беги. Смех. Хриплый. Захлебывающийся водой. — Все равно придешь обратно. Кехно метался в истерике. — Не оборачивайся! Не слушай ее! Но девушка все равно услышала последнее. Тихое. Почти нежное. Прямо над самым ухом. — Когда он выберет твою смерть как единственный способ оставить тебя себе — дверь откроется окончательно. Варя резко обернулась. Женщина стояла босиком под дождем. Неподвижно. В белом мокром платье, прилипшем к телу. И улыбалась. Рядом, в темноте леса, медленно открывались десятки черных человеческих глаз. Семен выругался сквозь зубы и резко дернул Варю дальше, почти впечатывая себе за спину, когда между деревьями начали проступать силуэты. Сначала один. Потом второй. Тонкие человеческие фигуры беззвучно выходили из темноты под проливной дождь — слишком бледные, слишком неподвижные. Вода стекала по их телам ручьями, одежда липла к коже, волосы закрывали лица. Они стояли молча, не двигаясь, только смотрели. У всех были одинаковые глаза. Черные. Пустые. Живые внутри этой невозможной тьмы. Кехно сорвался почти на крик. — Не люди! Не смотри на них, хозяйка! Одна из фигур дернулась вперед резким, ломаным движением — так, как не двигаются живые люди. Семен мгновенно выставил нож перед собой. — Назад! — рявкнул он. И в ту же секунду лес взорвался звуками. Женский смех. Плач. Хриплый шепот. Будто десятки голосов одновременно заговорили прямо под землей. Фигуры сорвались с места. Варя вскрикнула, когда первая тварь метнулась к ним сквозь дождь — слишком быстро, почти на четвереньках, ломая тело под неестественными углами. Семен ударил сразу. Нож полоснул темноту, раздался влажный треск, и существо рухнуло в грязь с захлебывающимся воем. Но за ним уже двигались остальные. — Бежим! — хрипло бросил Семен. Они сорвались вперед сквозь лес, пока за спиной по мокрой земле тянулось что-то голодное, бесконечно живое и древнее.