14.Глава

Чем ближе становилось типи Buffalo Hump, тем тише делалась Тереза. Сначала исчезли угрозы.Потом возмущение.Потом попытки вырваться. А затем она вдруг просто обмякла у него на руках и закрыла лицо ладонями.Щёки горели так сильно, что, казалось, могли осветить половину лагеря без помощи костров. Несколько долгих мгновений она сидела совершенно неподвижно. Потом тихо простонала: — Я однозначно сошла с ума... Buffalo Hump ничего не ответил. — Точно сошла... Ещё тише пробормотала она. — Безвозвратно. Шаг. — Безнадёжно. Ещё шаг. — Неизлечимо. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Возможно. Тереза медленно отняла руки от лица. Посмотрела на него так, словно он только что лично подтвердил ей смертельный диагноз. — Ты даже не пытаешься меня успокоить. — Нет. — Почему? — Потому что ты всё равно не поверишь. Она издала страдальческий звук.И снова спрятала лицо в ладонях. — Великий дух... — Да. — Я только что поцеловала тебя посреди лагеря. — Да. — При старейшинах. — Да. — При твоей сестре. — Да. — При детях. — Да. Она обречённо застонала. — Пожалуйста, прекрати соглашаться. — Не могу. — Почему? — Потому что всё это действительно произошло. После чего Тереза решила, что умереть от стыда прямо сейчас будет самым разумным решением из всех возможных.Именно в таком состоянии Buffalo Hump наконец внёс её в своё типи. Осторожно. Так осторожно, будто держал в руках не человека, а что-то хрупкое.Что-то, что слишком легко сломать.Он опустил её на меха посреди жилища.И только тогда отпустил. Тереза постояла несколько секунд. Молча. Неподвижно.Словно её душа всё ещё находилась где-то снаружи. Посреди лагеря. Возле того самого злосчастного костра. Потом очень медленно подняла голову. Обвела взглядом типи. Глубоко вдохнула. И объявила: — Всё. — Что всё? — Я больше отсюда не выйду. Buffalo Hump спокойно снял с плеч верхнюю накидку. — Выйдешь. — Нет. — Выйдешь. — Нет. — Выйдешь. — Никогда. — Выйдешь завтра. — Нет. — Через два дня. — Нет. — Через неделю. — Нет! Тереза всплеснула руками.Потом начала ходить по типи.Сначала медленно.Потом быстрее. Потом ещё быстрее.Как разъярённый дух степи, запертый в слишком тесной клетке. — Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?! Она резко развернулась. — Да. — Нет, не понимаешь! — Возможно. — Buffalo Hump! — Да? — Что мне теперь делать?! Он молчал. — Что нам теперь делать?! Он продолжал молчать.И именно это вдруг заставило её остановиться.Потому что впервые за всё время она заметила странную вещь.Он выглядел спокойным.Но только на первый взгляд.Лишь сейчас Тереза увидела, как слишком медленно он выдыхает.Как напряжены его плечи.Как крепко сцеплены пальцы за спиной.Как будто всё его самообладание держится на одном последнем усилии воли. И внезапно поняла.Он тоже не знает.Не знает, что делать.Не знает, что говорить.Не знает, как исправить произошедшее. Buffalo Hump смотрел на неё.И впервые за многие годы чувствовал себя человеком, который потерял контроль. Не над лагерем. Не над войной. Не над людьми. Над собой. Это было почти смешно.Он переживал набеги. Голодные зимы. Сражения. Смерть друзей. Предательство союзников. Годами принимал решения, от которых зависели жизни целого народа. И всегда сохранял ясный разум. Всегда.До появления одной невозможной женщины. Которая сейчас металась по его типи и требовала ответов на вопросы, которых он сам боялся.Потому что правда заключалась в том, что последние луны его мир постепенно переставал подчиняться привычным законам. Он всё чаще ловил себя на том, что ищет её взглядом. Что прислушивается к её голосу.Что замечает её смех раньше, чем звук военных рогов.Что раздражается, когда рядом с ней слишком долго стоят другие мужчины.Что не может спокойно думать о том, как кто-то причинил ей боль.Что не может спокойно думать о ней вообще. И это раздражало. Пугало. Лишало почвы под ногами.Потому что вождь обязан был быть хозяином собственных мыслей.А рядом с Терезой его мысли давно перестали ему принадлежать. Она остановилась прямо перед ним. Взлохмаченная.Раскрасневшаяся.Сверкающая глазами.Совершенно живая.Совершенно невозможная. — Buffalo Hump... Тихо произнесла она. — Да? — Почему ты такой спокойный? На этот раз он ответил не сразу.Очень долго смотрел ей в глаза.А потом вдруг усмехнулся. Совсем коротко.Очень устало. И впервые за всё время сказал абсолютно честно: — Потому что если я перестану быть спокойным сейчас, Tabe-tsi... Он сделал паузу.И в этой паузе внезапно стало трудно дышать. — ...то боюсь, нам обоим придётся иметь дело с последствиями гораздо серьёзнее, чем сегодняшний поцелуй. После этого в типи воцарилась тишина.Та самая опасная тишина, которая рождается не между врагами и не между друзьями.А между двумя людьми, которые внезапно подошли слишком близко к чему-то, чего сами ещё не готовы назвать.Тереза смотрела на него несколько долгих мгновений.Потом слегка нахмурилась.Словно о чём-то задумалась. А затем совершенно будничным голосом произнесла: — Так перестань. Buffalo Hump не шелохнулся. — Что? — Быть спокойным. Она пожала плечами.Так, будто говорила о чём-то совершенно очевидном. — Покажи хоть раз, что думаешь.Что чувствуешь.Хотя бы сейчас. Он продолжал смотреть на неё. Молча. Не мигая. А Тереза, как обычно, поняла, что сказала что-то не то, только тогда, когда было уже поздно. Потому что её язык снова оказался быстрее разума. Гораздо быстрее. — И вообще... Она махнула рукой. — Про какие последствия ты говорил?Про те, которые через девять месяцев появляются? Секунда. Ничего не произошло. Абсолютно ничего. Buffalo Hump даже не изменился в лице. Тереза облегчённо выдохнула. Не понял. Слава Великому духу. Не понял. Именно в этот момент он медленно моргнул. Один раз. Потом второй. И вдруг стало очевидно, что понял. Очень даже понял. Тереза почувствовала это раньше, чем увидела. Воздух в типи словно изменился. Стал плотнее. Тяжелее. Гуще. Будто перед грозой. Она замолчала. Он тоже молчал. Только теперь это было уже совсем другое молчание. Не спокойное. Не привычное. Внутри Buffalo Hump что-то треснуло. Не громко. Не заметно со стороны. Но вполне ощутимо для него самого. Годами он выстраивал вокруг себя порядок. Выдержку. Самоконтроль. Холодную способность принимать решения тогда, когда другие теряли голову. Эти качества сделали его вождём. Эти качества позволяли вести за собой людей. Эти качества спасали жизни. Но рядом с этой женщиной всё почему-то переставало работать. Потому что она приходила в его мир с совершенно невозможной лёгкостью и разрушала правила, которых он придерживался всю жизнь. Не замечая этого. Не понимая этого. Не пытаясь этого сделать. Просто существуя. И сейчас смотрела на него тем самым взглядом. Открытым. Честным. Совершенно беззащитным в своей искренности. Словно действительно не понимала, какой удар только что нанесла. Тереза нервно переступила с ноги на ногу. — Почему ты так смотришь? Он медленно выдохнул. Очень медленно. Слишком медленно. — Потому что ты опаснее любого воина, которого я встречал. Она растерянно моргнула. — Это сейчас было оскорбление или комплимент? Уголок его губ дрогнул. — Я ещё не решил. — Очень смешно. — Нет. На этот раз его голос прозвучал неожиданно серьёзно. И именно это заставило её насторожиться. Он сделал шаг вперёд. Всего один. Но расстояние между ними вдруг стало казаться опасно маленьким. — Ты задаёшь вопросы, ответы на которые не готова услышать. Тереза упрямо вскинула подбородок. Хотя сердце почему-то начало биться быстрее. — А если готова? Buffalo Hump долго смотрел ей в глаза. Так долго, что она первой отвела взгляд. И только тогда услышала его тихий ответ: — Тогда перестань просить меня быть честным, Tabe-tsi.Потому что однажды я могу действительно тебя послушать. И почему-то именно после этих слов Тереза впервые за весь вечер почувствовала, что победительницей из этого спора уже не выйдет.Ни при каких обстоятельствах.Потому что до этого момента всё было просто. Можно было злиться.Кричать.Возмущаться.Спорить.Можно было прятаться за колкостями и сарказмом. Но теперь всё внезапно стало слишком настоящим.Слишком близким.Слишком опасным. Поэтому, как всегда бывало в самые неподходящие моменты, её язык решил спасти положение самостоятельно.Совершенно катастрофическим способом.Тереза поспешно отвернулась.Сделала несколько шагов к выходу из типи.Почти добралась до полога.И вдруг остановилась.На одно короткое мгновение.Потом резко обернулась через плечо.В глазах вспыхнул тот самый знакомый бесёнок, который обычно появлялся за секунду до бедствия. — Ну хорошо... Она задумчиво наклонила голову набок.Будто действительно пыталась что-то подсчитать. — Тогда мне уже можно называть тебя мужем? Или ещё рано? Тишина.Абсолютная.Оглушительная.Настолько полная, что было слышно, как где-то в углях тихо треснула тонкая веточка. Buffalo Hump замер.Совершенно.Даже не моргнул.Тереза почувствовала это мгновенно. Попала.Попала гораздо сильнее, чем рассчитывала.На лице вождя не дрогнул ни один мускул.Но именно это и было самым страшным.Потому что за последние месяцы она научилась замечать то, чего не видел почти никто.Чуть напряжённую линию челюсти. Слишком неподвижные плечи. Тот опасный покой, который появлялся только тогда, когда внутри происходило что-то очень серьёзное.Очень медленно Buffalo Hump выдохнул.Так медленно, словно внезапно вспомнил, что вообще нужно дышать. А затем негромко произнёс: — Тебе нравится испытывать судьбу. Это был не вопрос. Констатация факта. Тереза почувствовала, как предательское тепло мгновенно разливается по щекам. — Возможно. — Очень опасная привычка. — Зато не скучная. Уголок его губ едва заметно дрогнул. И именно этого ей оказалось достаточно. Потому что внезапно стало совершенно ясно: если она останется здесь ещё хотя бы на минуту, то этот разговор может закончиться совсем не так, как она планировала.А может быть, наоборот, именно так. Что было ещё страшнее. — Отлично.Прекрасно.Замечательно.Я вообще не хочу знать, о чём ты сейчас думаешь.Поэтому я ухожу.Прямо сейчас.Немедленно. Buffalo Hump ничего не ответил. Только продолжал смотреть на неё. И это оказалось последней каплей. — Всё.Не провожай.Не отвечай.Не объясняй.Вообще ничего не делай. Она решительно указала на него пальцем. — Это приказ. После чего стремительно вылетела наружу. Почти бегом.Словно за ней гнались все духи Великих равнин одновременно.Сердце колотилось где-то в горле. Слишком быстро. Слишком громко. Щёки горели.В груди разливалось совершенно нелепое, совершенно неуместное и абсолютно довольное чувство. — Я точно сошла с ума... Пробормотала она себе под нос. Потом ещё раз: — Совершенно точно.Безнадёжно.Окончательно. А далеко позади, внутри типи, Buffalo Hump ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя на колыхнувшийся полог. И впервые за очень долгое время поймал себя на том, что улыбается. По-настоящему. Без всякой причины.И именно это беспокоило его куда сильнее, чем все её безумные вопросы вместе взятые. Полог ещё долго покачивался после того, как Тереза исчезла. Buffalo Hump не двигался. Улыбка, едва коснувшаяся его губ, медленно растворилась, уступая место тому задумчивому спокойствию, которое всегда приходило к нему перед трудным решением. Он подошёл к выходу. Медленно приподнял край полога. Тереза уже почти бежала через лагерь, то и дело прижимая ладони к пылающим щекам, словно искренне надеялась, что если побежит достаточно быстро, то сможет убежать и от собственного смущения. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Совсем чуть-чуть. Если бы кто-нибудь ещё несколько лун назад сказал ему, что однажды он будет стоять вот так, молча провожая взглядом белую женщину, и испытывать странное чувство, будто вместе с её шагами от него уходит что-то очень важное, он решил бы, что над человеком смеются духи. Теперь было не до смеха. Потому что это чувство никуда не исчезало. Напротив. С каждым днём оно становилось тише. Глубже. Неотвратимее. Он всё реже думал о том, что чувствует к ней. И всё чаще ловил себя на совсем других мыслях. Поела ли она. Вернулась ли до темноты. Не слишком ли долго разговаривает с незнакомыми людьми. Почему сегодня её не было видно у реки. Почему она замолчала за ужином. Почему улыбнулась меньше обычного. Когда это произошло... Он не знал. В какой именно день её благополучие стало для него таким же естественным, как безопасность собственного народа. В какой миг он перестал отделять её беду от своей. И почему мысль о том, что однажды её может не оказаться рядом, отзывалась в груди почти физической болью. Ответа не было. Но, впервые за долгие годы, Buffalo Hump поймал себя на том, что не ищет ответа. Потому что некоторые вещи становились истиной задолго до того, как человек находил для них слова. Снаружи лагерь жил своей привычной жизнью. Женщины смеялись у костров. Дети гонялись друг за другом между типи. Где-то лениво заржал конь. Кто-то спорил. Кто-то пел. Мир казался удивительно спокойным. Настолько спокойным, что почти невозможно было поверить в то, что за горизонтом уже начинало сгущаться нечто иное. Ещё без имени. Ещё без лица. Но уже достаточно близкое, чтобы вскоре изменить всё.

***

На следующий день Тереза долго не появлялась. Кто-то сказал, что она ушла к Hʉnabi. Сильный Волк пожал плечами. — Значит, снова будет расспрашивать духов. Buffalo ничего не ответил. Почему-то именно в этот момент внутри него впервые зашевелилось странное, необъяснимое беспокойство. Без причины. Без повода. Так иногда ведут себя лошади перед грозой. Так иногда замолкают птицы. Так иногда сердце знает раньше разума.