Часть 2

Иногда самое громкое «я в порядке» — это крик о помощи, который никто не слышит, потому что привыкли верить в улыбку. Глава вторая. Песок, который не удержать --- Утро следующего дня не встретило Зверополис ни дождём, ни туманом — оно обрушилось на город ослепительным солнечным светом, который заливал улицы, как жидкое золото, проникал в каждую щель, каждую трещину в асфальте, каждое открытое окно. Джуди Хопс ненавидела такие утра. Не потому, что не любила солнце — наоборот, она выросла под ярким небом кроличьего пригорода, где солнце было лучшим другом. А потому, что в Зверополисе яркий свет не делал ничего прекраснее — он лишь высвечивал грязь на тротуарах, усталость на лицах и трещины в стенах, за которыми прятались чужие тайны. Она не спала этой ночью. Вернее, спала, но урывками — проваливалась в тяжёлую, вязкую темноту, из которой её вырывали обрывки кошмаров. Ей снился Ник. Он стоял посреди пустой улицы, освещённой единственным фонарём, и его рыжая шерсть казалась чёрной в этом жёлтом свете. Он улыбался своей привычной ленивой улыбкой, говорил «я в порядке», но из-под его левого рукава текла кровь — медленно, густо, капля за каплей, окрашивая лужи у его ног в багровый цвет. Джуди бежала к нему, но земля уходила из-под ног, превращаясь в зыбучий песок, и чем быстрее она двигалась, тем дальше он становился. Она проснулась в холодном поту, когда за окном только начинало сереть. Длинные уши её были влажными от испарины и лежали на подушке тяжёлыми, непослушными прядями. Джуди провела по ним лапой — шерсть сбилась, пришлось провести пальцами несколько раз, распутывая её. Она никогда не делала причёсок — зачем? Её уши были естественным украшением, данным природой, и единственное, что она с ними делала, это иногда перекидывала через плечо, чтобы не мешались, или собирала в свободный пучок на затылке, когда работа требовала особенной сосредоточенности. Сейчас они просто висели — уставшие, как и она сама. Она села на кровати, обхватила колени лапами и уставилась в стену. На обоях, которые клеил ещё предыдущий жилец, было разводы — они напоминали карту незнакомой страны, где она никогда не была, но куда отчаянно хотела попасть. Вчерашний поцелуй всё ещё горел на её губах — она чувствовала его вкус, горьковатый от кофе и сладкий от чего-то, что не могла определить. Ник поцеловал её так, будто боялся, что она исчезнет. А потом они долго сидели на диване в кабинете, прижавшись друг к другу, не говоря ни слова. Тишина между ними была не пустой — она была полной. Полной всего, что они когда-либо хотели сказать и не решались. Но утро пришло, и с ним вернулась реальность. Угрозы банды, пропавший свидетель, шрамы на лапе Ника — всё это никуда не делось. Поцелуи не лечат раны и не закрывают дела. Джуди встала, натянула джинсы и форменную рубашку, которая за ночь успела помяться на спинке стула. Длинные уши она перекинула через плечо — сегодня она хотела, чтобы они не мешались, потому что предстоял долгий день, полный ходьбы и разговоров. В зеркале на неё смотрела крольчиха с тёмными кругами под глазами — следствие бессонницы и тревоги, которая поселилась в груди с того момента, как Ник показал ей шрамы. Она не стала завтракать — в холодильнике всё равно ничего не было, кроме засохшей морковки и бутылки воды. Просто сделала глоток из крана, умылась ледяной водой, надеясь, что это прогонит остатки сна, и вышла из дома. Участок встретил её привычной суетой. Дежурный баран Макхорн кивнул ей, даже не подняв головы от газеты. Кто-то в коридоре громко спорил по телефону, кто-то тащил стопки бумаг, пахло кофе и перегоревшими лампами. Джуди поднялась на второй этаж, миновала комнату для допросов и остановилась перед дверью их кабинета. Она не постучала. Просто вошла — и замерла на пороге. Ник сидел за столом, но не работал. Он смотрел в окно — то самое, которое выходило на шумную улицу, где с утра до вечера сновали машины и прохожие. Его взгляд был пустым, устремлённым куда-то вдаль, за пределы видимого. Левая лапа лежала на столе — без бинта, без повязки, просто так, с открытыми шрамами, которые Джуди теперь видела отчётливо. Он больше не прятал их. И это было страшнее любых его «я в порядке». — Ты рано, — сказала она, закрывая дверь. Ник вздрогнул — он не слышал, как она вошла. Повернул голову, и его янтарные глаза на мгновение вспыхнули — то ли от света, то ли от чего-то другого. А потом он улыбнулся. Той самой улыбкой — ленивой, чуть насмешливой, которая всегда была его защитой. — А ты поздно, карапуз, — ответил он, потягиваясь и зевая. — Я тут уже час. Думал, ты проспишь. — Не сплю я, — Джуди подошла к столу и села напротив. — Ты как? — В порядке, — привычно ответил он, и только потом, видимо, вспомнил, что вчера показал ей шрамы. Его уши слегка опустились — признак смущения или вины. — Ладно, почти в порядке. Рука болит, но это ерунда. — Это не ерунда, — твёрдо сказала Джуди. — Ты должен был пойти к врачу. — Должен был. Но не пошёл, — он пожал плечами. — Врачи задают вопросы. А вопросы ведут к рапортам. А рапорты — к начальству. А начальство — к расследованию, которое я не могу начать, потому что боюсь за тебя и маму. Он произнёс это так спокойно, так буднично, как будто рассуждал о погоде. Джуди сжала кулаки под столом, чтобы не закричать. — Ты не можешь всё это нести один, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я здесь. Я твой напарник. И теперь ещё кое-кто, — добавила она тише, напоминая о вчерашнем. Ник опустил взгляд на свои шрамы. Провёл по ним пальцами другой лапы — осторожно, словно проверяя, не исчезли ли они за ночь. Не исчезли. Они были здесь — багровые, уродливые, напоминающие о том, что произошло в тёмном паркинге. — Я не хотел тебя в это втягивать, — сказал он наконец. — Поэтому и молчал. Думал, что если не буду поднимать шум, они успокоятся. Но вчера, когда ты… когда ты поцеловала меня, я понял, что больше не могу. Ты уже втянута. Сама. — Я втянулась в тот момент, когда подала рапорт о нашем совместном дежурстве три года назад, — ответила Джуди. — Ник, послушай меня. Мы найдём эту банду. Вместе. Ты не один. Он поднял глаза. В них была благодарность — такая глубокая, такая искренняя, что у Джуди перехватило дыхание. И ещё что-то — страх. Не за себя. За неё. — Хорошо, — сказал он наконец. — Вместе. Они сидели так несколько секунд, глядя друг на друга, и в этой тишине было больше разговора, чем в любых словах. Потом Ник отвёл взгляд, взял со стола планшет и начал листать какие-то документы. — Я проверил транспортные компании, — сказал он деловым тоном, возвращаясь к работе. — Те, которые переводили деньги на счёт Самуэля. «ТрансЗверь» зарегистрирован на подставное лицо, «Глобал Карго» вообще не существует как юридическое лицо — это просто коробка для писем. А «Рейнбоу Лоджистик» принадлежит некоему мистеру Вольфгангу Стилу. Слышала такую фамилию? Джуди нахмурилась, перебирая в памяти базу данных. — Стил? Кажется, он фигурировал в деле о отмывании денег пять лет назад. Его тогда не посадили — не хватило доказательств. — Он самый, — кивнул Ник. — Волк, шестьдесят лет, живёт в пригороде, владеет сетью автомоек и транспортной компанией. Никогда не был судим, но его имя всплывало в четырёх разных расследованиях. Всегда как свидетель, никогда как обвиняемый. — Осторожный, — заметила Джуди. — Значит, и к нему не подкопаться. — Если Самуэль на него работал, то у нас есть шанс, — Ник отложил планшет и потёр переносицу. — Нужно найти доказательства, что Стил причастен к контрабанде. И что он угрожал свидетелю. — Для этого нужен сам свидетель, — вздохнула Джуди. — Или его показания. — Или его бухгалтерские книги, — добавил Ник. — Если Самуэль вёл двойную отчётность, где-то должны быть копии. Дома, в офисе, у адвоката. Джуди встала, прошлась по кабинету, длинные уши мягко колыхались в такт её шагам. — Адвокат вчера сказал, что Самуэль забрал все документы. Обыск в офисе ничего не дал — мы проверили. Значит, остаётся только его дом. — Но дом под охраной, — напомнил Ник. — Мы не можем просто так войти без ордера. — Тогда добудем ордер, — Джуди остановилась и повернулась к нему. — У нас есть подозрение, что свидетель был похищен или находится в опасности. Этого достаточно. Ник покачал головой. — Бого не подпишет. Скажет, что оснований нет — только твои догадки и мои шрамы, о которых я официально не заявлял. — Тогда заяви, — Джуди подошла к нему вплотную. — Прямо сейчас. Пойдём к Бого, покажешь руку. Расскажешь про угрозы. Это уже не твоя личная проблема, Ник. Это дело. Он молчал, теребя край рубашки. Джуди видела, как внутри него идёт борьба — между желанием защитить её и необходимостью довериться. Это было похоже на то, как он стоял тогда, в музее, когда она впервые предложила ему стать полицейским. Такой же неуверенный, такой же боящийся поверить, что кто-то готов рискнуть ради него. — Ладно, — сказал он наконец. — Пойдём. Они вышли из кабинета и направились к лестнице, ведущей на третий этаж, где располагался кабинет начальника. Коридоры участка гудели как улей — сновали офицеры, детективы, курьеры, свидетельские. Кто-то окликнул Джуди по имени, но она не обернулась. Все её мысли были сосредоточены на том, что сейчас произойдёт. Бого, огромный буйвол с седой гривой и вечно уставшими глазами, сидел за своим столом и пил кофе из термоса. Когда Ник и Джуди вошли, он поднял голову и внимательно посмотрел на них. — Хопс, Уайлд, — прогудел он. — По делу Бараника? — И не только, сэр, — ответил Ник, закрывая за собой дверь. — Нам нужно поговорить. О конфиденциально. Бого отставил термос и жестом пригласил их садиться. Джуди села на стул, Ник остался стоять — он нервничал, и его хвост дёргался короткими, резкими движениями. — Говори, — коротко бросил Бого. Ник глубоко вздохнул, закатал левый рукав и протянул лапу вперёд. Шрамы — багровые, воспалённые — были видны невооружённым глазом. Бого нахмурился. — Что это? — Меня неделю назад поймали в паркинге четверо, — сказал Ник ровным, почти безразличным голосом. — Два медведя, волк и гиена. Сказали, что если я продолжу расследование по делу Кросса, они убьют Джуди и мою мать. Потом для убедительности обожгли мне лапу. В кабинете повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Джуди смотрела на Бого — его лицо медленно темнело, морщины становились глубже, а глаза наливались гневом. — Ты не заявил, — сказал он не вопросом, а утверждением. — Не заявил, — согласился Ник. — Потому что боялся. Я думал, если буду молчать, они не приведут угрозы в исполнение. Но теперь я понимаю, что это был не выход. Бого медленно встал из-за стола. Он был огромен — когда он выпрямлялся в полный рост, его рога почти касались потолка. Но сейчас он не казался угрожающим. Он казался усталым. — Ты идиот, Уайлд, — сказал он без злобы. — Героический, но идиот. Ты должен был прийти ко мне в первый же день. — Знал бы, сэр, пришёл бы, — ответил Ник, и в его голосе впервые прозвучала горечь. — Но я не привык доверять. Привычка. — Отвыкай, — Бого сел обратно и потёр лоб. — Теперь по делу. Ты уверен, что эти звери связаны с Кроссом? — Они сказали, что Кросс передаёт привет, — Ник опустил рукав. — И что если я хочу жить, я забуду дорогу в их квартал. — Это официальная угроза свидетелю и офицеру, — Джуди наконец подала голос. — Мы можем открыть дело. — Можем, — кивнул Бого. — Но сначала я звоню в федералов. Если Кросс действительно организовал нападение на полицейского, это их юрисдикция. А мы пока займёмся Бараником. Ордер на обыск его дома я подпишу. И выделю вам охрану — по крайней мере, пока не разберёмся. — Не нужно охраны, сэр, — возразил Ник. — Если они увидят хвост, то поймут, что я заявил, и тогда… — Тогда они придут за тобой, и ты будешь готов, — перебил его Бого. — Уайлд, ты хороший полицейский, но иногда ты думаешь, что справишься один. Не справишься. Никто не справляется один. Он нажал кнопку селектора и вызвал секретаря. — Мэри, свяжи меня с отделом ФБР по борьбе с оргпреступностью. Срочно. Ник хотел что-то сказать, но Джуди сжала его лапу под столом, и он замолчал. Она чувствовала, как он дрожит — мелкой, едва заметной дрожью. Не от страха. От ярости. Ярости на себя, на банду, на весь мир, который заставил его выбирать между безопасностью близких и долгом. Они вышли из кабинета Бого через десять минут, когда начальник уже говорил по телефону с кем-то из федералов. Джуди вела Ника по коридору, не отпуская его лапы, и ей казалось, что она ведёт слепого — он шёл, не глядя по сторонам, уставившись в пол. — Всё будет хорошо, — сказала она, когда они зашли в свой кабинет и закрыли дверь. — Ты не можешь этого знать, — ответил Ник, садясь на стул и опуская голову на сложенные лапы. Его уши обвисли, хвост замер, и весь он выглядел так, будто из него вынули стержень. — Теперь они узнают, что я заявил. У них везде свои люди. Даже в участке может быть их человек. — Поэтому Бого и позвал федералов, — Джуди села рядом, положила лапу ему на спину. — Они проведут чистку. Найдут крота. — А если не найдут? — Ник поднял голову, и в его глазах стояла такая тоска, что у Джуди сжалось сердце. — Если они убьют тебя, Джуди? Или мою маму? Я не переживу этого. — Переживёшь, — твёрдо сказала она. — Потому что я не дам им этого сделать. Мы вместе, помнишь? Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом протянул лапу и осторожно, как будто боялся сломать, коснулся её уха. Провёл пальцами по длинной, чувствительной ткани, и Джуди вздрогнула — не от боли, от неожиданности и того тепла, которое разлилось по всему телу. — Твои уши, — сказал Ник тихо. — Они всегда меня завораживали. Такие длинные, такие нежные. Когда ты злишься, они встают торчком. Когда грустишь — обвисают. Я научился читать твоё настроение по ним раньше, чем по лицу. — А я научилась читать тебя по хвосту, — ответила Джуди, чувствуя, как её собственные уши начинают подрагивать от его прикосновений. — Когда он дёргается, ты нервничаешь. Когда замирает — боишься. Когда медленно движется из стороны в сторону — ты счастлив. — Сейчас он замер, — заметил Ник. — Потому что ты боишься, — кивнула Джуди. — Потому что я боюсь тебя потерять, — поправил он. Она не знала, что ответить. Слова казались слишком маленькими для такого большого чувства. Вместо этого она наклонилась и поцеловала его — легко, в уголок губ, как вчера. Но на этот раз Ник не замешкался. Он привлёк её к себе, прижал так крепко, что она почувствовала, как бьётся его сердце — часто, испуганно, как у пойманного зверя. — Я не отпущу тебя, — прошептал он в её уши. — Слышишь? Никогда. — Я и не собираюсь уходить, — ответила она, пряча морду в его шее, где шерсть пахла дымом, кофе и чем-то ещё — тем, что было только Ником. Они сидели так долго — может, пять минут, может, час. Время потеряло смысл. Существовала только теснота их объятий и тепло, которое они дарили друг другу. Потом раздался стук в дверь. Ник и Джуди отпрянули друг от друга, как нашкодившие подростки. Джуди быстро поправила рубашку, а Ник пригладил шерсть на голове, которая взъерошилась от её пальцев. — Войдите, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дверь открылась, и в кабинет заглянул офицер Макхорн. — Вам обоим, — прогудел он. — Бого велел передать, что ордер подписан. И федералы будут здесь через час — хотят взять показания у лейтенанта Уайлда. — Спасибо, — кивнул Ник. Макхорн ушёл, притворив дверь. Джуди повернулась к Нику. — Через час они придут. Ты готов? — Нет, — честно ответил Ник. — Но сделаю вид. Я в этом хорош. — Ты хорош во многом, — сказала Джуди, вставая. — Но притворство — не главное твоё качество. Она подошла к столу, взяла планшет и начала просматривать последние сводки. Работа помогала отвлечься. В сводках не было ничего интересного — мелкие кражи, ДТП, семейные скандалы. Но одно сообщение привлекло её внимание. — Ник, посмотри, — она протянула ему планшет. — Вчера вечером, район Вест-Сайд. Неизвестные подожгли машину возле дома. Номер не читается, но свидетель говорит, что видел двух крупных зверей, убегающих с места преступления. Ник взял планшет, пробежал глазами текст. — Вест-Сайд — это где живёт Кэлли Фрай, секретарша Самуэля. Машину могли поджечь, чтобы замести следы. — Или чтобы напугать кого-то, — добавила Джуди. — Нам нужно съездить туда. Прямо сейчас. — А как же федералы? — Успеем, если поторопимся. Они будут через час, а дорога до Вест-Сайда — двадцать минут. Плюс осмотр — полчаса. Вернёмся как раз. Ник колебался. Его инстинкт самосохранения кричал, что не стоит высовываться, пока банда не поймана. Но работа есть работа. — Ладно, — сказал он, вставая. — Едем. Но ты за рулём — я слишком дерганый сегодня. — Договорились, — Джуди уже накидывала куртку. Они вышли из участка, сели в машину и поехали. Улицы Зверополиса в это время были забиты — час пик только начинался, и Джуди приходилось лавировать между рядами, объезжать пробки и сигналить нерадивым водителям. Ник молчал, глядя в окно, и только иногда его хвост дёргался, когда она слишком резко тормозила. Вест-Сайд встретил их запахом гари. Машина — старый седан, когда-то бывший синим, а теперь почерневший от копоти — стояла у обочины, огороженная лентой. Рядом толпились любопытные — несколько зверей в халатах, старушка с тележкой, двое подростков с сигаретами. Джуди припарковалась и вышла. Полиция уже была на месте — знакомый офицер из патрульной службы, молодой гепард по имени Кевин, кивнул им. — Детектив Хопс, лейтенант Уайлд, — сказал он, поправляя фуражку. — Поджог, это точно. Эксперты нашли остатки бензина на сиденьях и следы ускорителя. Кто-то хотел, чтобы машина сгорела дотла. — Чья машина? — спросил Ник, осматривая обгоревший остов. — Мы пробили номера по базе. Машина принадлежит Кэлли Фрай, той самой, которая уволилась из бухгалтерской конторы, — Кевин сверился с блокнотом. — Соседи говорят, она уехала несколько дней назад и не возвращалась. Кто-то поджёг её машину сегодня ночью. Джуди и Ник переглянулись. Картина становилась всё более зловещей: сначала исчез Самуэль, потом убежала Кэлли, теперь сожгли её машину. Кто-то заметал следы — и делал это безжалостно и профессионально. — Мы хотим осмотреть её квартиру, — сказала Джуди. — Ключи есть у управляющего? — Я уже вызвал, — ответил Кевин, кивая в сторону подъезда, откуда вышел пожилой бобр в засаленном пиджаке. Управляющий, мистер Бобров, открыл дверь квартиры Кэлли дрожащими лапами. Внутри было темно и пахло пылью — и ещё чем-то кислым, тревожным. Джуди включила свет — и ахнула. Квартира была разгромлена. Ящики выдвинуты, содержимое вывалено на пол. Диван вспорот, подушки разорваны, на стенах — следы от когтей. Кто-то искал что-то с одержимостью, не щадя ни мебели, ни личных вещей Кэлли. — Обыск с применением силы, — прокомментировал Ник, переступая через разбитую рамку с фотографией. — Искали документы. Возможно, те самые, что мог припрятать Самуэль. — Или искали саму Кэлли, — тихо добавила Джуди. Они прошли в спальню. Кровать была перевёрнута, матрас порезан, из него торчали клочья ваты. На полу валялась одежда, разбитая косметика, фотографии. Джуди наклонилась и подняла одну — на ней Кэлли обнимала мужчину с овечьей мордой. — Это Самуэль, — сказала она, протягивая фото Нику. — Они были знакомы не только по работе. — Любовники, — кивнул Ник, изучая снимок. — Это объясняет, почему Кэлли так нервничала и почему уволилась. Она боялась не только за себя, но и за него. Джуди обыскала шкафы, ящики комода, полки. Ничего — никаких документов, никаких флешек, никаких намёков на то, где могла быть Кэлли. Но в ванной комнате, за бачком унитаза, она нашла мятую визитку. — «Ночной клуб «Чёрный клык», — прочитала она вслух. — Адрес в Нижнем уровне. Это притон банды Кросса. Ник подошёл и взял визитку. — Значит, Кэлли знала, куда ходить за информацией. Или её туда водили. — Нам нужно проверить этот клуб, — сказала Джуди, убирая визитку в пакет для улик. — Сегодня же вечером. — Без подкрепления — ни ногой, — возразил Ник. — Если это логово Кросса, мы туда суёмся только с группой захвата. — Тогда организуем группу. У нас есть ордер на обыск дома Самуэля, а это — новая зацепка. Бого не откажет. Они вышли из квартиры, поблагодарили управляющего и направились к машине. Джуди чувствовала, как внутри нарастает напряжение — как перед бурей. Город шумел, жил своей жизнью, а где-то в его недрах скрывались звери, которые не остановятся ни перед чем. По дороге в участок они почти не говорили. Джуди вела, Ник смотрел в окно, и только когда они въехали в знакомый двор, он тихо произнёс: — Джуди. — М? — Спасибо. За то, что не бросила. За то, что была рядом. Она выключила двигатель и повернулась к нему. Солнце светило в лобовое стекло, и его лучи золотили шерсть на её ушах, которые лежали на плечах, усталые после долгого дня. — Я никогда тебя не брошу, Ник Уайлд, — сказала она. — Даже если ты попросишь. Он улыбнулся — не своей привычной, ленивой улыбкой, а настоящей, открытой, от которой его янтарные глаза засияли. — Я и не попрошу, — ответил он. Они вышли из машины и вошли в участок — вместе, плечом к плечу, готовые ко всему, что приготовил им этот город. И хотя впереди была тьма, хотя угрозы не исчезли, а шрамы не зажили, в этот момент они были сильнее, чем когда-либо. Потому что они были вместе. И это было главным. Вернувшись в кабинет, они обнаружили там двух федеральных агентов — суровую волчицу в чёрном костюме и молодого койота с блокнотом. Они ждали Ника, чтобы взять показания. — Лейтенант Уайлд, — волчица протянула лапу, крепко пожимая его пальцы. — Специальный агент Грей. Мы хотели бы поговорить с вами наедине. — Детектив Хопс останется, — твёрдо сказал Ник. — Она в курсе всего. Агент Грей колебалась секунду, потом кивнула. — Хорошо. Присаживайтесь. И начался долгий, мучительный разговор. Ник рассказывал о нападении в паркинге — спокойно, без лишних эмоций, словно перечислял факты из рапорта. Но Джуди чувствовала, как трудно ему даются эти слова. Как каждое воспоминание заставляет его лапы сжиматься в кулаки. Как его хвост, обычно подвижный, замирает и прижимается к ноге. Агенты задавали вопросы — подробно, дотошно, иногда возвращаясь к одним и тем же моментам, выискивая нестыковки. Ник отвечал терпеливо, хотя Джуди видела, что он устал и хочет, чтобы это поскорее закончилось. Через час они наконец ушли, пообещав держать в курсе. Ник остался сидеть на стуле, глядя в пустоту. — Ты как? — спросила Джуди, опускаясь рядом. — В порядке, — ответил он автоматически, а потом усмехнулся. — Прости. Это уже рефлекс. — Отвыкай, — сказала она, как недавно сказал Бого. Ник посмотрел на неё и кивнул. — Буду стараться. За окном темнело. Зверополис зажигал огни — миллионы жёлтых, белых, красных точек, которые превращали ночной город в сказку. Но Джуди знала, что за этой сказкой скрывается жестокость. И что где-то там, в темноте, бродят те, кто хотел причинить боль Нику. Но она была готова. Потому что теперь у неё была цель: найти банду, защитить напарника и, может быть, наконец-то построить то, о чём боялась даже мечтать — будущее с ним. Она взяла его лапу, ту самую, со шрамами, и осторожно поцеловала каждый рубец. — Мы справимся, — прошептала она. — Мы справимся, — эхом отозвался Ник. И в этой тишине, полной обещаний и страхов, они остались вдвоём — два детектива, которые нашли друг друга в огромном, равнодушном городе. И это было началом чего-то нового — не только дела, но и их собственной истории. --- Конец второй главы. 🪐