Часть 4

Глава четвёртая. Тени прошлого Самые глубокие раны не те, что оставляют шрамы на теле, а те, что заставляют бояться смотреть в зеркало. --- Они вернулись в участок на закате, когда небо над Зверополисом окрасилось в багровые тона — будто сам город истекал кровью, но никто не замечал. Джуди вела машину, Ник сидел рядом с перевязанной лапой, и между ними висела та особенная тишина, которая бывает после долгого разговора, когда все слова уже сказаны и осталось только чувствовать присутствие друг друга. В участке было шумно — смена менялась, детективы возвращались с выездов, в коридорах пахло кофе и усталостью. Джуди и Ник прошли в свой кабинет, и она закрыла дверь, отсекая лишние звуки. На столе всё ещё лежали распечатки из подвала Самуэля — флешка была уже в руках экспертов, но бумажные копии остались. — Садись, — сказала Джуди, указывая на стул. — Я сделаю нам кофе. — Ты не устала? — спросил Ник, садясь и наблюдая, как она возится с плиткой. — Мы не спали почти сутки. — Устала, — призналась она. — Но если мы сейчас остановимся, то завтра будет вдвое тяжелее. Давай хотя бы разберём эти бумаги, составим план на завтра. Потом поедем ко мне, я тебя уложу спать. Ник поднял бровь, и в его глазах мелькнул лукавый огонёк. — Уложишь спать? — Именно. Спать, Уайлд. Не строй из себя невесть что, ты еле на ногах стоишь. Он усмехнулся, но спорить не стал. Джуди заварила кофе, поставила чашки на стол и села напротив, разложив перед собой бумаги. Среди них были списки компаний, имена, даты, суммы — всё это походило на сложный пазл, который нужно было собрать в единую картину. — Смотри, — начала она, водя пальцем по строчкам. — В этих отчётах фигурируют три компании, которые мы уже знаем: «ТрансЗверь», «Глобал Карго», «Рейнбоу Лоджистик». Но есть ещё одна — «Саванна Экспресс». Её нет в наших предыдущих списках. Ник наклонился, чтобы рассмотреть. — «Саванна Экспресс» — это крупный перевозчик, они работают по всему Зверополису и пригородам. Если они замешаны, то масштаб контрабанды гораздо серьёзнее, чем мы думали. — Или это просто совпадение, — заметила Джуди, хотя сама не верила в совпадения. Опыт научил её, что в таких делах случайностей не бывает. — Надо проверить учредителей. Может, там тоже всплывёт Стил или его подставные лица. — Отправлю запрос в налоговую, — Ник уже доставал телефон. — Но это займёт время. Пока они ответят, мы можем сами найти Кэлли Фрай или Самуэля. Вчерашняя визитка из клуба «Чёрный клык» — вот где нужно копать. Джуди кивнула, откинулась на спинку стула и потёрла глаза. Длинные уши её устало свисали почти до пояса, кончики касались колен. Она чувствовала, как тяжесть последних дней давит на плечи, как каждый мускул в теле ноет от напряжения. Но останавливаться было нельзя. — «Чёрный клык» находится в Нижнем уровне, — сказала она. — Это территория, где полиция появляется только с подкреплением. Нам одним туда нельзя. — Значит, возьмём подкрепление, — ответил Ник. — Бого даст пару бойцов. — Бого даст, но не сегодня. Сегодня он уже ушёл домой. А завтра утром мы сможем организовать группу. Ник хотел возразить — он всегда хотел всё сделать немедленно, не дожидаясь утра, — но Джуди посмотрела на него так, что он закрыл рот. — Ник, — сказала она мягко. — Твоя лапа перевязана, ты не спал двое суток, и я тоже. Если мы полезем в логово Кросса сейчас, в таком состоянии, мы просто подставим себя. Давай не будем героями-самоубийцами. Он вздохнул, потер переносицу и кивнул. — Ты права. Чёрт возьми, ты всегда права. — Запомни это, — улыбнулась она, вставая и собирая бумаги. — Поехали ко мне. Душ, ужин, сон. Всё по порядку. Они вышли из участка, когда уже стемнело. Фонари заливали парковку жёлтым светом, и тени от машин ложились на асфальт длинными, искажёнными полосами. Джуди вдруг подумала, что эти тени похожи на тех, за кем они охотились — они были здесь, рядом, но стоило повернуть голову — исчезали. Дорога до её квартиры заняла пятнадцать минут. Она припарковалась у старого дома, где когда-то поселилась, только приехав в Зверополис, и где жила до сих пор, несмотря на то что могла позволить себе квартиру получше. Ей нравилось это место — скромное, тихое, с соседями, которые не лезли в душу, и старым лифтом, который вечно ломался. Они поднялись на третий этаж пешком — лифт не работал уже вторую неделю. Джуди открыла дверь, пропустила Ника внутрь и включила свет. Квартира была маленькой — одна комната, кухня, совмещённая с гостиной, и крошечная ванная. Но Джуди любила своё жильё. Здесь пахло ею — морковкой, порохом, книгами и ещё чем-то неуловимым, что называют «домом». — Раздевайся, — сказала она, проходя на кухню. — Я имею в виду, сними куртку и ботинки. Чувствуй себя как дома. Ник огляделся. Его взгляд скользнул по стеллажу с книгами, по фотографиям на стенах (большая семья Хопс, выпускной в полицейской академии, первый день на работе), по дивану, застеленному клетчатым пледом. Всё здесь было Джуди — до последней мелочи. — У тебя уютно, — сказал он, снимая куртку и аккуратно вешая её на спинку стула. — Комплимент от лиса, который вырос в доме с пирогами и вязаными салфетками, — усмехнулась Джуди, открывая холодильник. — Я польщена. В холодильнике, как всегда, было негусто: яйца, тофу, овощи, немного сыра. Джуди достала всё, поставила на стол и принялась готовить ужин — быстро, ловко, как делала всё в своей жизни. Ник сел на диван и наблюдал за ней. Длинные уши её были распущены, лежали на плечах, и при каждом движении они мягко колыхались. — Ты и готовить умеешь, — заметил он. — Идеальная женщина. — Не льсти, — ответила она, не оборачиваясь. — Я умею готовить только три блюда. Омлет, тушёные овощи и салат. Всё остальное — из пакета. — Омлет — это святое. Она засмеялась, и звук её смеха разлился по маленькой квартире, делая её ещё более домашней. Через пятнадцать минут на столе дымились две тарелки с омлетом и овощами, рядом стояли чашки с травяным чаем — Джуди заварила ромашку, чтобы успокоить нервы. Они ели молча, но это было хорошее молчание — спокойное, без невысказанных обид или страхов. Ник съел всё до последней крошки, и Джуди заметила, как его плечи слегка расслабились. Теплая еда, чай, тишина — иногда это лечит лучше любых лекарств. После ужина Джуди собрала тарелки, вымыла их и вернулась в комнату. Ник сидел на диване, перевязывал лапу — бинт немного сбился, пока он ел, и теперь он аккуратно наматывал его заново. — Дай помогу, — сказала она, садясь рядом. Ник протянул лапу, и Джуди осторожно, кончиками пальцев, поправила бинт. Она чувствовала тепло его тела, ощущала, как бьётся пульс под шерстью, и её собственное сердце ускорило ритм. Она старалась не думать о том, что было между ними вчера, но мысли сами возвращались к поцелую, к его руке на её талии, к шёпоту «я люблю тебя». — Готово, — сказала она, отпуская его лапу. — Теперь иди в душ. Я дам тебе свою футболку, она тебе будет маловата, но лучше, чем спать в рубашке. — А ты? — спросил Ник, вставая. — Я потом. Иди. Он ушёл в ванную, и Джуди слышала, как шумит вода, как он напевает себе под нос какую-то мелодию. Она достала из шкафа чистую футболку — большую, серую, которую носила на сон — и оставила на стуле у двери ванной. Потом переоделась сама в пижамные шорты и легкую майку, расправила уши, которые после долгого дня лежали уставшими прядями, и села на край кровати. Когда Ник вышел из душа, его шерсть была влажной, а в воздухе запахло её шампунем — цветами и зеленью. В её футболке он выглядел почти комично — ткань натягивалась на плечах, а рукава заканчивались выше локтей. Но в этом было что-то невероятно интимное, как будто он надел не просто одежду, а часть её самой. — Ты похож на подростка, который дорос до маминых вещей, — сказала Джуди, улыбаясь. — Зато пахну вкусно, — ответил он, садясь рядом. — Твой шампунь — это нечто. Они сидели на кровати, глядя в маленькое окно, за которым сиял ночной Зверополис. Кто-то в соседней квартире включил радио, и оттуда доносилась тихая музыка — старая мелодия, которую Джуди не узнала. — Джуди, — сказал Ник. — Можно я спрошу тебя кое о чём? — Конечно. — Почему ты осталась? — он повернулся к ней, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё защемило сердце. — Я имею в виду, не сейчас, не вчера. А в самом начале. Когда я был никем — бывшим мошенником, лисом из неблагополучного района, которого все считали шутом. Ты могла выбрать любого напарника. Почему ты выбрала меня? Джуди задумалась. Вопрос был серьёзным, и он требовал серьёзного ответа. — Помнишь тот день в музее? — начала она. — Когда я пришла к тебе и предложила стать полицейским? — Конечно. Я тогда подумал, что ты сошла с ума. — Возможно, — она улыбнулась. — Но я видела тебя. Не того лиса, который торгует эскимо на льду, а того, кто внутри. Ты был умным, смелым и — что самое главное — добрым. Ты мог бы сбежать в тот день, когда мы разоблачили Беллавезера. Мог бы спрятаться и сделать вид, что ничего не случилось. Но ты не сбежал. Ты остался. Ты помог мне, хотя я была никем — крольчихой из провинции, которая верила в чудеса. Ник слушал молча, не перебивая. Его хвост замер — признак того, что он волнуется. — И потом, — продолжила Джуди, — когда мы начали работать вместе, я увидела ещё кое-что. Ты не просто носишь форму, Ник. Ты чувствуешь. Каждое дело пропускаешь через себя. Каждого свидетеля, каждую жертву. Ты истекаешь кровью за тех, кто даже не знает твоего имени. И это… это невероятно. Это то, чего у меня никогда не было. Я всегда была слишком правильной, слишком прямолинейной. Ты научил меня смотреть в обход, видеть то, что скрыто. Ты сделал меня лучшим полицейским. — А ты сделала меня лучшим зверем, — тихо сказал Ник. — Раньше я думал, что моё прошлое — это приговор. Что я навсегда останусь тем лисёнком в наморднике. Но ты показала мне, что можно измениться. Что можно… быть кем-то другим. Он потянулся к ней и осторожно коснулся её уха — длинного, мягкого, всё ещё влажного после душа. Джуди вздрогнула, но не отстранилась. Прикосновения к ушам были для неё чем-то очень личным — она не позволяла этого никому, даже самым близким друзьям. Но Ник был другим. Ник был особенным. — Твои уши, — прошептал он. — Они такие чувствительные. — Да, — выдохнула она. — Это эрогенная зона у кроликов. — Серьёзно? — он убрал лапу, смутившись. — Прости, я не знал. — Всё в порядке, — она взяла его лапу и снова приложила к своему уху. — Я не против. Не с тобой. Ник смотрел на неё с благоговением и страхом — как будто держал в лапах что-то хрупкое и бесценное. Он провёл пальцами по длинной ткани уха, от основания до кончика, и Джуди закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Джуди, — сказал он. — Я боюсь. — Чего? — Что я сделаю тебе больно. Не нарочно. Просто… я не умею быть в отношениях. Я не знаю, как это — доверять кому-то настолько, чтобы делить всё. Я боюсь, что моя тьма поглотит тебя. Она открыла глаза и посмотрела на него — прямо, без страха. — Послушай меня, — сказала она. — Я знаю, кто ты. Я видела тебя в гневе, в страхе, в отчаянии. Я видела, как ты рискуешь жизнью ради незнакомцев. И я всё равно здесь. Потому что я люблю тебя. Не идеального Ника, не того, каким ты хочешь казаться. А настоящего — с его шрамами, страхами и сомнениями. У него перехватило дыхание. Он наклонился и поцеловал её — медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Джуди ответила, прижимаясь к нему, чувствуя, как её длинные уши касаются его щёк, как его лапы скользят по её спине, как их сердца бьются в унисон. Они лежали так долго — целовались, шептали, смеялись, а потом просто молчали, глядя в потолок. Ник обнимал её, она уткнулась носом в его шею, и ей казалось, что время остановилось. — Ник, — сказала она наконец. — М? — Ты должен поспать. Завтра важный день. — Не хочу спать, — ответил он, но его глаза уже закрывались. — А надо, — она поцеловала его в уголок губ и выключила свет. Они уснули в обнимку — два усталых детектива, которые наконец-то позволили себе отдых. Джуди снилось поле, морковь, и Ник, который бежал к ней через зелёную траву, улыбаясь во весь рот. А Нику снилась она — маленькая, серая, с длинными ушами, которые развевались на ветру. Утро наступило слишком быстро. Джуди проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь — три коротких, два длинных. Её уши мгновенно встали торчком, и она села на кровати, потирая глаза. Ник уже был на ногах — он стоял у двери, прижав палец к губам. Привычка полицейского: сначала оценить угрозу, потом открывать. — Кто там? — спросил он громко. — Открывайте, полиция! — раздался голос с той стороны. Ник открыл дверь — на пороге стояли двое: знакомый офицер Макхорн и незнакомый гепард в форме. — Лейтенант Уайлд, детектив Хопс, — сказал Макхорн, бросая быстрый взгляд на их растрёпанный вид. — Бого велел срочно приехать. Нашли Кэлли Фрай. Джуди вскочила с кровати, забыв о пижаме. — Жива? — Жива. Прячется у своей сестры в пригороде. Мы установили слежку, но Бого хочет, чтобы вы её допросили. Она согласна говорить только с вами. — Едем, — сказал Ник, уже натягивая вчерашнюю рубашку. Они оделись за пять минут — Джуди схватила первую попавшуюся футболку, джинсы, накинула куртку. Длинные уши она не стала собирать — просто перекинула через плечо, чтобы не мешались. Ник помог ей застегнуть кобуру, и их взгляды встретились. — Готова? — спросил он. — Всегда, — ответила она. Они вышли из квартиры, и Макхорн с гепардом проводили их до машины. По дороге в пригород Джуди пыталась собраться с мыслями. Кэлли Фрай была ключом ко всему делу — если она заговорит, они смогут выйти на Кросса и его банду. Если нет — придётся искать другие пути. — Ты нервничаешь, — заметил Ник, сидя за рулём (Джуди настояла, чтобы сегодня вёл он, потому что сама была слишком взвинчена). — Немного, — призналась она. — Вдруг она откажется говорить? Вдруг её запугали так, что она будет молчать даже под защитой полиции? — Тогда мы найдём другой способ, — ответил Ник. — Мы всегда находим. Дом сестры Кэлли стоял на окраине небольшого городка в получасе езды от Зверополиса. Это был аккуратный коттедж с палисадником, где росли розы и подсолнухи. У калитки уже дежурили двое полицейских в штатском. Когда Джуди и Ник вошли в дом, их встретила пожилая овца — сестра Кэлли, Марджори. Она провела их в гостиную, где на диване сидела молодая крольчиха с тёмными кругами под глазами и дрожащими лапами. Кэлли Фрай была бледной, худой, и её длинные уши (у неё, как и у Джуди, были длинные уши, но светлые, почти белые) висели безжизненными лентами. — Мисс Фрай, — сказала Джуди, садясь напротив. — Я детектив Хопс, это мой напарник лейтенант Уайлд. Вы готовы поговорить? Кэлли подняла на неё глаза — в них был страх, но и что-то ещё. Усталость. Усталость от бегства, от лжи, от постоянного ожидания удара. — Я боюсь, — прошептала она. — Они убьют меня, если узнают. — Мы не дадим им этого сделать, — сказал Ник, садясь рядом с Джуди. — Мы уже разговаривали с федералами, они подключились к делу. Вы будете под защитой. — Феде-ралы, — Кэлли горько усмехнулась. — Так же, как полиция? Никому нельзя верить. У них везде свои люди. Даже в участке. — Мы знаем, — мягко сказала Джуди. — Поэтому мы здесь. Вы нам верите? Кэлли посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела глаза на Ника. И вдруг кивнула. — Вы те двое, — сказала она. — Те, кто раскрыл заговор Беллавезера. Я читала о вас. Если кто и может им противостоять, то только вы. Она глубоко вздохнула и начала рассказывать. История Кэлли оказалась длинной и запутанной. Она работала в «Финансовой гарантии» три года, вела отчёты для Самуэля и постепенно начала замечать странности. Слишком большие суммы, слишком подозрительные переводы, слишком нервный начальник. Когда она спросила Самуэля, в чём дело, он сначала отмалчивался, а потом признался: он ведёт двойную бухгалтерию для нескольких транспортных компаний, которые на самом деле принадлежат мафии. Главарь — Вольфганг Стил, и за ним стоит ещё кто-то, выше, кого Самуэль никогда не видел. — Он хотел выйти из игры, — сказала Кэлли, вытирая слёзы. — Но они не отпускали. Когда он сказал, что пойдёт в полицию, его избили. Пришли к нему домой, при детях. Жена была в истерике. Он понял, что бежать — единственный выход. — А вы? — спросил Ник. — Почему вы убежали? — Потому что я знала слишком много. Когда Самуэль исчез, они пришли ко мне. Те двое — медведь и волк. Они сказали, что если я не отдам им копии документов, они убьют мою сестру. Я отдала. А потом сбежала. — Какие документы? — Джуди подалась вперёд. — Те самые, которые мы нашли в подвале, — ответила Кэлли. — Самуэль сделал копии и отдал их мне на хранение. Я спрятала их у себя в квартире, но те двое нашли. Я думала, всё пропало. Но потом вспомнила: у Самуэля была ещё одна флешка. Он носил её всегда с собой, в медальоне. Джуди и Ник переглянулись. Медальон — ни в одном из отчётов не было упоминания о медальоне. — Вы знаете, где этот медальон? — спросил Ник. — Самуэль говорил, что никогда с ним не расстаётся. Даже в душе не снимает, — Кэлли задумалась. — Значит, он либо у него с собой, либо… — Либо его забрали те, кто напал на него, — закончил Ник. Повисло молчание. Джуди чувствовала, как надежда, загоревшаяся было в груди, начинает угасать. Но Кэлли вдруг встрепенулась. — Подождите, — сказала она. — Я вспомнила. Однажды Самуэль сказал, что если с ним что-то случится, медальон нужно искать в том месте, где он впервые поцеловал жену. Это было в парке, на скамейке у фонтана. В Саванна-парке. Джуди вскочила. — В Саванна-парке? Том самом, что на окраине? — Да. Он говорил, что это место для него священное. — Едем, — сказал Ник, уже направляясь к двери. — Мисс Фрай, вы будете под охраной. Не волнуйтесь, мы справимся. Кэлли кивнула, и в её глазах впервые за всё время разговора появился слабый проблеск надежды. Саванна-парк был большим зелёным массивом на юго-востоке Зверополиса. Сюда редко захаживали туристы — место считалось неблагополучным, но местные жители любили его за тишину и старые деревья. Джуди и Ник приехали через час, когда солнце уже поднялось высоко и начало припекать. Они нашли скамейку у фонтана — старую, деревянную, с вырезанными на спинке инициалами. Джуди опустилась на колени и начала осматривать землю вокруг. Ник проверял скамейку — шатал её, заглядывал под сиденье. — Здесь, — сказал он вдруг. Под скамейкой, в маленьком углублении, прикрытом мхом, лежал медальон — серебряный, с гравировкой в виде двух сердец. Ник поднял его, открыл — внутри была фотография жены Самуэля и маленькая флешка. — Он здесь, — выдохнула Джуди. — Все улики здесь. Она потянулась к медальону, но в этот момент что-то просвистело в воздухе. Джуди успела только пригнуться — пуля вонзилась в дерево скамейки в сантиметре от её головы. — Ложись! — закричал Ник, хватая её за плечо и утягивая за скамейку. Ещё один выстрел — пуля взрыхлила землю у их ног. Джуди выхватила тазер, но против стрелка из огнестрельного оружия он был бесполезен. Ник уже звонил в участок, прижимаясь спиной к скамейке. — Это засада, — прошептал он. — Они знали, что мы придём. — Кто? — Джуди пыталась разглядеть стрелка, но солнце слепило глаза. — Кросс. Или Стил. Неважно. Нам нужно убираться отсюда. Они перебежками двинулись к машине, прикрывая друг друга. Пули свистели над головой, и одна из них задела боковое зеркало — оно разлетелось вдребезги. Джуди забралась на водительское сиденье, завела двигатель и нажала на газ, не дожидаясь, пока Ник закроет дверь. Машина рванула с места, и они вылетели на главную дорогу, уходя от преследования. За рулём Джуди дрожала — не от страха, от ярости. Её длинные уши прижались к голове, кончики их тряслись мелкой дрожью. — Они стреляли в нас, — сказала она. — Прямо средь бела дня, в парке. — Потому что мы близко, — ответил Ник, сжимая медальон в лапе. — Потому что они боятся. Он посмотрел на неё — на её сжатые челюсти, на её уши, прижатые к голове, на её глаза, полные огня. — Ты в порядке? — спросил он. — Я в порядке, — ответила она автоматически, а потом усмехнулась. — Прости. Это теперь твоя фраза. — Отвыкай, — сказал он, как когда-то сказала она. Они ехали в участок, и в машине снова была тишина — но не та, пугающая, а та, которая возникает после пережитой опасности, когда адреналин спадает и на смену ему приходит облегчение от того, что вы живы. В участке их уже ждали — Бого, федералы, эксперты. Джуди протянула медальон, и его тут же унесли для исследования. Ник писал рапорт, Джуди сидела рядом, и её лапа лежала на его колене — тихая поддержка, о которой никто не знал. — Вы рисковали, — сказал Бого, прочитав их показания. — Но результат того стоит. Если на флешке то, что вы думаете, мы закроем это дело в ближайшие дни. — А Кросс? — спросил Ник. — И Стил? — За ними следят. Как только получим ордер — возьмём. Джуди кивнула, но в душе у неё было неспокойно. Они слишком легко нашли медальон. Слишком вовремя приехали в парк. Слишком точно их там ждали. Что-то было не так. Она посмотрела на Ника. Он устало потёр глаза, и его хвост безвольно лежал на стуле. Ей захотелось увести его отсюда, домой, в их маленькую квартиру, где можно просто лежать и смотреть в потолок, не думая о пулях и погонях. — Ник, — сказала она. — М? — Сегодня мы идём к твоей маме на ужин. Обещал. Он улыбнулся — той самой настоящей улыбкой, которая появлялась, когда он забывал притворяться. — Обещал, — ответил он. — Значит, идём. Они вышли из участка, когда солнце клонилось к закату. Город снова горел огнями, и Джуди смотрела на эти миллионы окон и думала: где-то там, за одним из них, прячутся те, кто хочет их смерти. Но сегодня она не боялась. Потому что рядом шёл Ник — усталый, раненый, но живой. Потому что в её лапе лежала его лапа. Потому что они были вместе. И этого было достаточно. --- Конец четвёртой главы