Часть 8

Люция ~Служаночка~ Когда ее подняли и куда-то повели, Люция еще пыталась сдержать рыдания, которые уже вырывались диким неудержимым потоком и не пыталась сопротивляться той силе, которая увлекала ее прочь от распластанного на лавке тела молодого милорда. Девушку била мелкая дрожь и даже когда она увидела, что уводит ее со двора не кто иной, а Учитель его высочества, даже тогда Люция не смогла успокоиться и прекратить дрожать и плакать, чтобы (не дай боги!) не рассердить этого человека, о котором по замку бродили разные слухи. Она лишь прикрыла рот ладошкой, оглянувшись, бросила последний взгляд на лежащего медноволосого парня и покорно последовала за сэром Ажи, продолжая мелко подрагивать и лить слезы, опустив лицо в пол. Когда же ее отпустили и оставили одну в глубине мрачного темного коридора, девушка, прислонившись спиной к стене и не смея глянуть во след господам, которые сейчас же удалились так быстро и скоро, словно их тут и не было вовсе, стояла не шевелясь еще некоторое время, все еще не веря в то, что ее оставили одну. Но прошло немного времени, никто не выкрикивал ее имя и Люция в изнеможении опустилась на пол. И как раз в тот момент, когда девушка уже поверила в то, что до нее нет никому никакого дела, она -то и услыхала свое имя, которое старшая горничная произносила злым голосом, требуя, чтобы "мерзавка немедленно подошла к ней".. И Люция повиновалась. Слишком уже пусто сейчас было у нее внутри. Так, словно она весь день занималась тяжелым каторжным трудом, а вот сейчас ей было позволено рухнуть в кровать... За прошедшие три четверти часа Люция успела выслушать от старшей горничной неимоверное количество ругани, подкрепленное парой крепких пощечин, которые, как ни странно, помогли девушке прийти в себя, осознать всю тяжесть совершенного ею недавнего поступка, искренне поблагодарить "добрую" женщину, которая поведала Люции о том, что с ней могло бы случиться, если бы не ее, старшей горничной, заступничество. А затем, подхватив ведро, метлу и тряпки вылететь пулей из комнаты, бежать сначала к колодцу, смывать со своего лица следы недавних слез (дабы не омрачать своим печальным видом настроение господ), а затем вернуться к своим прямым обязанностям. Старшая горничная отправила Люцию прибираться по второму разу за этот день в тех же комнатах, где сегодня девушка уже прибиралась, добавив к ним еще несколько новых комнат где обитает прислуга. Толкнув дверь комнаты, которая должна была принадлежать кому-то из слуг и поэтому Люция не потрудилась даже в нее стукнуть, хотя бы даже для приличия, девушка шагнула внутрь и..замерла. Комната не была пуста. На лежанке лежал, отвернувшись к стенке, человек. И судя по его волосам, что рассыпались сейчас по подушке, это был молодой милорд. - Сэр Ирник, - удивленно произнесла Люция, все еще не веря, что видит перед собой именно его, девушка поставила ведро на пол. Он ошибся комнатой? Да, наверное. Иначе - почему же он здесь? Ирник ~Бастард, сын барона Териосса~ Неподвижность почти совсем уняла саднящую боль по телу и Ирника начало уносить в дрему. Казалось, что он не в комнатке прислуги, а на борту корабля, что они с Лерметтом построили. Что паруса над их головами негромко хлопают, а палуба под ногами покачивается. Легкий ветерок обдувает друзей что-то выглядывающих вдали горизонта... Скрип двери развеял полусон. Но оборачиваться не хотелось. Пошли все в сад! Видеть никого сейчас не хотелось. Даже перед другом совестно... {Люция: - Сэр Ирник,} Бастарда развернуло само. Он уставился на служанку, а потом болезненно скривился от накативших веточных напоминаний на шкуре. Впрочем, тут же овладев собой, хмуро поджал губы. - Чего тебе? - невежливо ляпнул и начал заливаться горячим по ушам, скулам. Она видела его голым, связанным, располосованным, жалким. Страдающим у всех на виду. Как же стыдно! Но она же и кинулась прекратить это все. Даже Лерметт не посмел, а эта о чем думала?! Но стыдно как! Припомнилось, как эта девчонка, Люция, так умильно и восторженно смотрела на "сэра Ирника", когда помогала тому развлечь принца, одевая своё, наверняка лучшее, платье на рыжеволосого "милорда". А теперь что? Кто он? Высеченный помощник конюха, по сути такой же служка, как и она... - Зачем ты полезла? - тоскливо и безнадежно спросил медноволосый "сэр", утыкаясь лбом в кулаки вмятые в подушку, - Кто тебя просил? Странно - хотелось чтобы она ушла, забыла, исчезла... и чтобы ещё побыла тут, такая легкая, светлая, добрая... Нет! Пусть уходит! - Иди, тут нечего убирать... - хотел грубо, чтобы наверняка, но вышло неуверенно. Злясь на себя, Ирник ещё плотнее уткнулся в руки. Люция ~Служаночка~ Люция чуть было не отступила назад, когда на ее вырвавшийся возглас знакомый голос очень невежливо поинтересовался - чего ей здесь надо? От неожиданности девушка не нашлась вовремя что сказать и пока мысленно искала хоть какой-нибудь правильный ответ - стояла молча. Гримаса боли, которая лишь на короткий миг отразилась на лице медноволосого парня, мигом заставила всколыхнуться недавним воспоминаниям. Люция вздохнула, чтобы ответить, что ее прислали сюда прибраться , но сэр Ирник заговорил снова. Его тон был уже не груб. Он не кричал, не приказывал ей убраться вон, в его словах девушке почудилось столько страданий и боли, что у нее защемило сердце. - Сэр... - тихо начала она, собираясь оправдываться за свой тот поступок, который сейчас ставили ей в вину, но медноволосый милорд продолжил говорить вновь. Только теперь его голос звучал совсем глухо и Люция немного осмелела и сделала пару шагов вперед. И вдруг неожиданное понимание накрыло ее с головой - ему же больно! Ему же до сих пор очень больно! Да - да! Это именно из-за боли он так груб с ней и недоволен, что она пришла! Ведь это - все тот же сэр Ирник, на котором так ладно сидело ее платье и у которого так задорно искрились глаза, когда он рассказывал ей о том, что идет выручать друга! Девушка тихо поставила на пол ведро и легко приблизилась к парню на кровати. Протянула несмело руку вперед, простирая ладонь над его головой и тут же отдернула ее с испугом. Чего она испугалась - Люция не поняла и сама и разозлилась на себя за это! Милорду нужна помощь, а она стоит тут и трусит, как будто и на самом деле отчаянная трусиха! На этот раз ладонь девушки коснулась уха и щеки парня. - Милорд, у вас жар! - негромко, но твердо и уверенно произнесла она, смещая ладонь на шею медноволосого, а затем, чтобы полностью удостовериться в своей догадке - скользнула рукой дальше, на другую щеку. - Да, я не ошиблась! Так и есть! - рука отдернулась назад, прижавшись к груди девушки, а взгляд юркнул по лежащей фигуре милорда. - Поэтому вам так жарко, сэр. И так плохо! - осмелев оттого, что ее не отталкивают и не бранят девушка шагнула еще ближе и осторожно приподняла край рубахи. - Ваши раны, сэр... Некоторые кровят и если сейчас их оставить так, то к ним прилипнет ваша рубаха и потом ее придется отдирать и заново тревожить раны! Будет еще хуже! Вам надо избавиться от рубахи, сэр. И...от штанов тоже, они тоже прилипнут! А еще - вам нужно пить! Много, чтобы жар ушел! - этот простой прием был знаком Люции с детства. - А еще - нужно наложить на ваши раны мокрую холстину и тогда вы наверняка быстрее поправитесь! Послушайте меня, сэр! Я знаю! И хочу вам помочь! - тон девушки становился все уверенней. Сейчас, даже если ей и прикажут убираться вон - она никуда не пойдет! Это совсем бесчеловечно - бросить нуждающегося в твоей помощи человека, особенно тогда, когда он не в себе, говорит всякую ерунду и самое главное - не может помочь себе сам. Вот как он наложит мокрую холстину себе на спину? И...ниже? Не получится же у него так ловко, как у Люции! Ирник ~Бастард, сын барона Териосса~ Не ушла. Девчонка не послушалась несчастного, в её глазах, "милорда". Ирник поневоле прислушивался к звукам в комнате. Еле слышно стукнуло ведро о пол, невесомый шорох возвестил, что служанка подошла ближе. Ирник даже уловил легкий цветочный аромат и тут же вздрогнул от неожиданности, когда прохладная рука мягко коснулась уха. Так вышло, что парнишка вдруг растерялся. Совсем непривычный к таким нежностям, он не знал что делать. Отшатнуться? Гаркнуть на наглую служанку? Вот уж чего точно не хотелось. Ни того ни другого. И неловкость сковала медноволосого "сэра", замершего на своей лежанке. И его действительно горячно жарило. Было ли то от стыда или это вправду начинался жар от пережитого - не ясно. Обычно, телесной слабости бастрад за собой не замечал. А руки у Люции такие нежные... Да какой жар? Ну, душно просто в комнате. И пить хочется - это правда. И на душе плохо. - Не... - начал Ирник, приподнимая голову, почуяв, как сдвинулась ткань рубахи. Кровит? Ну, не сильно удивительно. Тот прислужник стегал так, что у бастрада в ушах звенело, да и отец потом слабины не особо дал. Но не нужно те раны девчонке видеть. И так лишнего она... Только поздно уж. Видела. - Я не милорд, - буркнул рыжий, протягивая руку назад и поддергивая рубашечный край ниже. Дернуло ощутимо на спине - неужели точно прилипло? Защипало, потянуло потереть, убрать досадный зуд. Снять рубаху и правда стоило. Хотя бы, чтобы просечки подсохли. Мда... - Я бастрад, - мрачно признался Ирник. Пусть не думает она, что он сможет отблагодарить её щедро, да и вообще... Стало стыдно пуще прежнего. Люция-то думала, что помогала настоящему дворянину, а он... огрызок, которого отец теперь лишил даже шпаги. Вернет ли барон свое расположение нерадивому отпрыску? Или махнет рукой, да подыщет наследника в роду? Сейчас гадать нечего. Сейчас Ирник Териосс: - Помощник конюха, не более. Обманывать девчонку он больше не будет. Хватит. Пошутил тогда, насладился её восхищением. А она вон кинулась под прут барона... И сейчас готова наплевать на обязанности и, вместо того, чтобы дальше пойти свои дела делать - тратит время на "милорда"... Который оказался не намного высокороднее, чем она. - Не надо никаких холстин, я сам справлюсь. И... спасибо, что была так добра ко мне. А сейчас - уходи. Ирник говорил твердо и непреклонно. Пусть Люция избавится от чувства неловкости, когда разочарованно поймет, как ошибалась на счет друга инфанта. Люция ~Служаночка~ Когда раздался вновь голос медноволосого у Люции округлились глаза? Как это - не милорд?! Девушка удивленно наблюдала, как чужая рука отдернула рубаху и невольно скривилась, когда рядом с дернувшимися лопатками проявился мокрый длинный след. Эдак скоро и вся рубаха запачкается. А если потом и присохнет, то стирай-не стирай, а пятна все же останутся. {Ирник: - Я бастрад} Люция бесшумно охнула, прикрыв рот передником, а затем отдернула его и расправила рукой. Ничего удивительного, что милорд так разговаривает! Когда нахлынывает жар, тогда и начинают бредить. Не иначе у сэра Ирника это и началось. Щеки-то вон какие горячие! Хоть пироги пеки! {Ирник: - Помощник конюха, не более.} Ой, кажется, милорду совсем плохо становиться! Люция знала, что в жару и бреду люди начинали нести околесицу. Некоторые просто словестно, а другие и брыкатся пытаются. Милорд пока что еще только словами бросается, а ну как биться раненным зверем начнет? Ей тогда с ним нипочем не управиться, а звать на помощь... Да кого же она позовет? Поварята при кухни, слуги по замку разбрелись, барон...ой, нет! Барон был страшен! Его не надо звать! Как бы еще худшего не случилось! {Ирник: - Не надо никаких холстин, я сам справлюсь. И... спасибо, что была так добра ко мне. А сейчас - уходи.} - Да-да! Я сейчас! Сейчас! - если больной чего-то говорит - нужно просто с ним согласиться, чтобы он успокоился! Да, так матушка маленькой Люции говорила! Вот сейчас этот совет как раз ко двору и пришелся! Девушка подхватила юбки и пулей вынеслась за двери комнаты милорда. Люция, маленьким ураганом, появилась в кухне. Ловко увернувшись от громадной поварешки, которой на нее замахнулся перепуганный ее внезапным появлением второй младший повар, проскользнула в погреб, где в дальнем углу, подвешенные к потолку за кочерыжки, висели громадные и не очень капустные кочаны. Выбрав на ощупь совсем небольшой, девушка дернула его изо всех сил и чуть не шлепнулась на пол, потому, что кочан поддался на удивление легко. Удержав равновесие и зажав капусту подмышкой, Люция вылезла из погреба через другой выход, от которого было совсем близко к колодцу, что стоял в дальнем углу хозяйского двора. Ведро тут же нырнуло вниз, наполняясь колодезной водой, а девушка с досадой закусила губу - ну и куда же она нальет воды, чтобы принести ее в комнату к милорду?! Голова садовая! Совсем об этом не подумала! Рядом с колодцем стоял возок. Чей он был и почему стоял здесь без лошади - размышлять было некогда. Самое главное, на этом возке Люция разглядела большую глиняную миску, которая как раз бы ей сгодилась для ее задумки. Она возьмет ее на время, а затем точно так же вернет обратно! Бежать с кочаном под мышкой и миской, наполненной водой в руках было затруднительно. Поэтому, девушка пошла быстрым шагом, стараясь не расплескать себе под ноги ледяную воду и не выронить кочан. Хорошо, что в замке можно было ходить и тайными коридорами тоже! Это очень сокращало путь туда, куда Люции и было надо. До комнатки милорда оставалось совсем немного, когда девушка резко остановилась. Она же чуть не позабыла самого главного! Поставив миску с водой и положив рядом кочан, Люция оставила все эти предметы в нише стены и бросилась в свою комнату. Прихватив у себя с полочки маленькую баклажку из высушенной продолговатой тыквы, девушка вернулась назад, к миске и кочану и, схватив снова все это в охапку, вновь заторопилась в комнату к сэру Ирнику. Толкнув плечом дверь, Люция вошла внутрь запыхавшаяся так, словно ее гнали целую милю королевские гончие. Ирник ~Бастард, сын барона Териосса~ Вот так. Девчонка, на этот раз, послушалась и быстро сбежала. Бастард был прав. Молоденьким служанкам, пока они в самой юности, не стоит связываться с отребьем, коим теперь оказался бывший "милорд". А как она разочарованно охнула, услышав правду? Ирник, скрывая расстройство и от себя, горько вздохнул. Ну, что же. По крайней мере, теперь всё ясно и можно с чистой совестью начать новую жизнь почти с нуля, добиваясь и возвращая всё то, что потерял в одночасье. И никто не обещал, что такая вот порка больше не повториться. По спине и ниже противно ноюще зудело. Девчонка права. Нужно снять нательное, а то потом самому же все отстирывать. Лишней работы не нужно, её и так будет теперь предостаточно. И Ирник, поморщившись, заставил себя подняться с лежанки. Да ничего - вполне сносно себя чувствует. Обидно только всё ещё. Справляться со злорадными взглядами дольше придется, чем рубцы на теле заживут. Решительно потянув рубаху через голову, почуял, как в паре-тройке мест на спине засаднило горячее. Постарался барон. Впрочем, судя по той охапке прутьев, что у скамьи приготовлена была - настраивался отец явно на более суровое внушение. И, если бы не Лерметт, а потом и Люция... Парнишка мотнул медноволосой шевелюрой, выкидывая неприятные мысли. Позади снова скрипнула дверь. Да кого ещё принесло?! Ирник оглянулся. Опять она?! Недовольно развернувшись, с готовыми вылететь сердитыми словами, парнишка вдруг отметил запыхавшийся вид Люции и то, что она пыталась удержать в руках. - Это зачем это?.. - растерянно-удивленно спросил Ирник, отбросив рубаху в сторону и метнувшись к дверям, подхватывая сразу кочан и миску из рук девушки. Она что, кормить-поить его собралась? Капустой?! Что вот в этой белокурой головке творится?! - Я не люблю капусту... - неуверенно выдал свои предпочтения младший Териосс, озадаченно покосившись на кочан в руке. Люция ~Служаночка~ Люция лишь переступила одной ногой порог и...остановилась, наткнувшись взглядом на спину сэра Ирника. Полосы и полосочки, местами вспухшие, а местами лишь только-только прочерченные бледно-розовым... Картина, от которой хотелось скривиться. Если на спине так, то что же там? Ниже...? Медноволосый парень оглянулся и тут же бросился к ней. В первое мгновение девушке почудилось, что ее хотят вытолкать за дверь - за время ее отсутствия, хоть и недолгого, болезнь милорда могла бы и обостриться. Люция приготовилась сопротивляться! Нет-нет! Не так -то просто сейчас милорду будет избавиться от нее! Но оказалось все намного лучше! Как только тяжесть от ее ноши освободила ей руки, Люция вздохнула с облегчением - очень неловко тащить два округлых предмета вместе голыми руками. Того и гляди выскользнет либо тот, либо другой. {Ирник: - Это зачем это?.. - Я не люблю капусту...} - Я тоже...не люблю, - девушка позволила себе чуть улыбнуться. Если сэр Ирник стоит - значит может держаться на ногах, а это уже что-то да и значит! И разговаривает вполне здраво, как будто совсем здоровый. Да к тому же и рубаха снята - воот, большая часть дела сделана! Осталось только освободить милорда от его остальной одежды и уговорить улечься заново в постель. - Только в пирожках, - тут улыбка Люции стала шире, а глаза перестали смотреть с тревожным ожиданием. - Но пирожки будут не сегодня, - пообещала девушка и, встряхнув кистями рук, оглянулась по комнате - на стенке напротив них был вбит самый обычный крючок, а на нем висел в ножнах самый обычный нож, которым мастеровые правят уздечки. Люция шагнула к стенке, взялась за рукоятку и ловко выдернула нож из ножен. - Капустные листья очень хорошо помогают снимать жар с битой кожи, - стала рассказывать она милорду то, что знала о подобном лечении. - Я сейчас срежу с кочана листья, потом приложу к вашим ранам... А вы ложитесь! Ложитесь, милорд, на лежанку! Рубаху я вашу заберу и постираю, и...штаны тоже...давайте, - тут щеки девушки все же украсились легким румянцем. - К утру ваша одежка будет как новая! И вы - тоже! Правда, рубцы так и останутся еще на несколько дней, - при этих словах губы Люции скорбно поджались. - Но боль уйдет, - светлые большие глаза вскинулись на медноволосого. - И жар схлынет. И вам сразу станет легче, - девушка кивнула, подтверждая свои слова и поторопила милорда. - Кладите все на стол, милорд! Я сейчас с этим всем разберусь, а сами - ложитесь! Вам сейчас нужно беречь силы, чтобы болезнь побыстрее вас покинула! - с этими словами Люция деловито забрала у медноволосого парня кочан и миску с водой, поставила их на стол и стала шустро отделять листья от кочерыжки. Разложив четыре из них рядком на столешнице, быстро-быстро посекла их поверхности крест-на-крест так, что они наполнились соком, а затем взяла их в руки с удивлением увидала все еще стоявшего милорда. - Ну что же вы?! У меня уже все готово! Ложитесь быстрее, пока целебный сок в самой своей силе! Давайте быстрей!!! - опять поторопила она милорда, переступая ногами от нетерпения и боязни расплескать целительную влагу. Ирник ~Бастард, сын барона Териосса~ - И я в пирожках лю... - осекся Ирник, почувствовав, как его тоже тянет улыбнуться на эту робкую улыбку, что тронула нежные губы служанки. А потом он не нашел, что вставить в посыпавшиеся объяснения и, даже, указания! И опять "милорд"... Она что, не слышала, что ей Ирник говорил?! Пока помощник конюха раздумывал, из его рук забрали капусту и миску, и вот уже ловкие руки, под неумолкаемый говор, приготовили все необходимое для "починки" ран "его светлости". И стало, вдруг, ещё более неловко от того, что эти все хлопоты и заботы окажутся впустую, а, более того, что белокурая девчонка огорчится. Оттого и не стал бастард артачиться, а послушно и быстро улегся на живот, приминая брошенную на лежанке рубаху. Уже замерев, осознал, как просто всё у Люции получилось. Легко и непринужденно. - Я не больной... не стоило волноваться... - пробубнил Ирник, искоса поглядывая за девушкой, и все же сомневаясь, стоило ли ему самому слушаться её. Люция ~Служаночка~ Девушка смотрела на укладывающегося на кровать медноволосого парня с изрядной долей облегчения. А ведь она не была уверена, что ее план сработает. Милорд мог просто из глупой гордости воспротивиться ее действиям и..сделал бы себе еще хуже. Потому как - это сейчас ему кажется, что все не так ужи плохо! А вот пройдет пара часов и его раны не только не дадут ему подняться без стонов с кровати, но даже пошевелиться. Как только рубцы станут заживать и покрываться жесткой коркой любое, даже самое легкое движение плечами будет натягивать эту корку и рвать, заставляя заново кровоточить. Но, слава богам, этого теперь не произойдет! Люция, поразмыслив чуть-чуть, оставила в своих руках один, самый большой лист, и подошла к милорду. Бережно свернула лист в трубку и тут же опустила, разворачивая посеченной стороной на спину парню. Замерла в ожидании стона или вскрика, а когда их не последовало - расправила на спине Ирника лист, стараясь осторожно прижать его к ранам, чтобы милорду не было снова больно. Капустный сок - не щиплет воспаленную плоть. Это через небольшое время он начнет немного щекотить, заживляя больное. Но - это не так уж и страшно! Самое страшное уже осталось позади. Следом за первым листом отравился и второй, и третий. Девушка прилаживала, расправляя каждый следующий лист так, чтобы вся спина милорда была ими покрыта. - Ну, вот и все! - утирая пот со лба произнесла девушка, отступая на шаг назад и любуясь своей работой. - Конечно, вы не больной! - запоздало пришел ее ответ на недавний возглас милорда. - Вы просто немного...пораненный! - да-да! Именно пораненный. То есть - израненный. Израненный злыми прутьями и яростью барона. Но эти печальные мысли Люция оставила при себе. - А теперь вам нужно пить! - Люция шагнула к столу, встав так, чтобы милорд видел все ее действия. Придвинула ближе глиняную крынку с водой и грубый деревянный кубок и плеснула в него воды. Затем раскупорила тыквенную фляжку, что принесла с собой и встряхнула ею над кубком, заставляя несколько капель упасть в воду. - Это снимает боль и борется с жаром, - опять объяснила она и глянула сперва на милорда, а затем снова на воду в кубке. - Вы не думайте ничего плохого! Это просто маковая настойка. Она не ядовитая! Вот! - и Люция сделал первая глоток, чтобы доказать, что действительно не хочет отравить милорда. Может он об этом и не думает, но у него жар и вообще! Взбредет ему отказаться от питья, а оно сейчас его убаюкает так, как колыбельная песня милой матушки. Вспомнив свою, Люция украдкой вздохнула и поднесла кубок к губам парня. - Пейте, милорд, - тихонько попросила она. - И засыпайте. Сон тоже будет лечить вас, - и вдруг, протянув руку ко лбу парня, отвела в сторону непослушную рыжую прядь, что вздумала упасть сверху. Ирник ~Бастард, сын барона Териосса~ Когда капустный лист коснулся воспаленных мест на спине, Ирник лишь чуть вздрогнул. И то, только от того, что влажная прохлада неожиданно щекотнула истонченную кожу. Было почти совсем не больно. Проворные руки Люции осторожно, но уверенно и быстро обложили нехитрым снадобьем все ноющее от самых лопаток и до пояса. Почти тут же то, что побаливало, перестало беспокоить, сменившись приятной прохладой и легким онемением. Ирник замер, наслаждаясь моментом. Люция снова защебетала, заговаривая "больного". Ну, пусть. Медноволосому мальчишке становилось удивительно спокойно и приятно. Хотелось прикрыть глаза и без того напитка, что белокурая девчонка ему подсунула под самый нос. Он и не думал подозревать в чем-то плохом Люцию! Вот ещё. Ядовитое, скажет тоже... И Ирник, чуть приподнявшись, уверенно выпил настойку, даже не поняв, какая она на вкус. - У меня уже совершенно ничего не болит! - благодарно провозгласил он, - Спасибо... Когда тонкие пальчики ласково и неожиданно тронули волосы и лоб парнишки, тот зажмурился и затаил дыхание, боясь потерять то тепло, что покатилось по телу от такого простого и невинного движения склонившейся над ним девушки. Ощущение длилось несколько мгновений, а потом Ирник будто опомнился. Как же так? Он же не какая-то дамочка. Откуда это глупое смущение? Бастард чуть нахмурился, но глаз не раскрыл. Как бы не вопил его возмущенный горделивый мальчишеский разум, а чтобы заканчивались эти теплые мгновения - не хотелось. И Ирник тянул их, не замечая, как уплывает в маковое небытие. Люция ~Служаночка~ И снова ей было удивительно! Медноволосый милорд так послушно и быстро выпил ее настойку. Всю! До дна! Хотя ему хватило бы и трех небольших глотков. Только...что это зажмурился? Люция удивленно глянула внутрь кубка, затем снова на милорда. Эта настойка совсем ведь не горькая! Не чета той, которую приходилось ей самой пить от боли в груди, когда ее раздирал кашель. Может милорд не болел никогда? И ему не приходилось до сегодняшнего дня пить всякие травы и лекарства? Наверное, так и есть. Глаз медноволосый парень не раскрыл, но выражение его лица стало меняться - вот оно стало напряженным, вот нахмурились брови, а вот...а вот оно и стало таким милым и спокойным, как тогда, когда Люция увидела милорда в первый раз. Настойка начала действовать. К ее силе прибавилась и усталость парня и девушка стояла не двигаясь и ничего не говоря, ожидая, когда мягкое и нежное действие настойки сменит глубокий и спокойный сон. Когда дыхание милорда стало ровным и размеренным, девушка, подчиняясь какому-то неожиданному даже для нее порыву, опустилась перед кроватью на колени и еще раз тихонько коснулась той непослушной пряди, которая заново упала на лицо Ирника. - Выздоравливайте, милорд, - очень тихо выдохнули ее губы и Люция, закрыв глаза, чуть коснулась виска милорда. Сердце замерло, дыхание остановилось. Девушка старалась понять себя и...не понимала. Зачем она это сделала? Но было так волнительно касаться этим легким поцелуем кожи милорда и притихнуть в ожидании неизвестно чего - толь того, что милорд сейчас откроет глаза и прогневается, то ли... Но время шло. Сердце стукнуло раз, другой... Девушка выдохнула. Милорд не проснулся. Губы Люции тронула озорная улыбка. Вот и хорошо! Спите, милорд! Вам сейчас это нужно! А я продолжу свое дело! Девушка легко поднялась с колен, постояла немного в нерешительности, а затем, избавившись от кубка, сначала прикоснулась к поясу штанов милорда, снова подождала немного, проверяя так ли крепко спит сэр Ирник, как ей надо, а затем потянула за завязку его штанов. Дыхание не хотело слушаться. Оно рвалось из груди, заставляя подрагивать руки. До этого дня ей не приходилось освобождать парней из их же штанов. Да и сердце снова гулко заухало в груди. Люция боялась что-то сделать не так и разбудить милорда своей неловкостью. Но, на удивление, у нее все получилось. Взявшись за освободившийся от завязок край штанов, Люция приспустила их с задних полушарий Ирника и тут же прикрыла рот рукой, чтобы приглушить вырвавшийся возглас. Кожа милорда успела расцвести разными оттенками ярко-розового, красного, вишневого... Если вид спины парня вызывал у Люции желание сжать зубы, то его ягодицы были расписаны так, что у девушки вновь зачесались глаза. Она моргнула раз, другой, смахивая непрошенную влагу, которая мешала ей сейчас разглядеть то, что ей и открылось. Она потянулась пальчиком потрогать одну из вишневых полосок, что выделялась своей припухлостью, но не донесла его до кожи медноволосого парня - казалось, даже спящий он почувствует это прикосновение. Тревожить спящего не хотелось. Девушка вернулась к столу, взялась вновь за капустный лист, стараясь не косить в сторону полуобнаженного милорда. И рассердившись на себя за то, что взгляд так и норовит скользнуть в тут сторону, споро взялась за свою работу. Но когда лист был уже расправлен и поднесен к иссеченной коже милорда, Люция все же помедлила и не так уж и скоро опустила его на больную поверхность. Милорд дрогнул, когда лист коснулся его кожи. Чуть заворочался, что-то промычал... У Люции упало сердце. Вот сейчас милорд раскроет глаза и...и она сгорит со стыда прямо на этом месте! Сама, собственными руками почти раздела милорда и стоит рядом! Нет, этот медноволосый парень не из тех, кто тискает служанок, вынуждая краснеть и просить не прикасаться к ним! Вон как он ее прогонял, чтоб не видела его позора, его боли... А она все и видела... Но шевельнувшись раз, милорд притих снова, разрешив девушке перевести дыхание. Не проснулся! Уф, значит - все хорошо! Со всеми возможными предосторожностями и второй и третий лист был уложен на ягодицы парня, совершенно скрыв от глаз Люции ту часть тела, при взгляде на которую у нее все же начинали полыхать щеки. - Вот и все, - сказано это было скорее себе. Люция отступила на шаг, со стороны оглядела свою работу. Теперь капустные листья уж точно избавят милорда от всего жара, который возникает на поврежденной коже. Оглянувшись по сторонам девушка углядела в шкафу плотное покрывало и укрыла им сэра Ирника. Это ничего, что покрывало немного грубое. Зато, ему не будет зябко во сне. Ведь когда спишь хочется натянуть на себя что-нибудь тепленькое. Теперь здесь Люциии делать было нечего. О милорде она позаботилась, к тому же - ее ждет работа. Горгулии же не объяснишь, из за чего она столько времени провозилась с уборкой. Подхватив свое ведро девушка двинулась к дверям. Оглянулась от них еще раз на спящего медноволосого милорда и плотно прикрыла за собой дверь, чтобы кто-нибудь особо громкоголосый не разбудил спящего. Ему надо быстрее поправиться.