Глава 3. На краю

Она почти прошла. Девятый этаж. Ветер здесь был сильнее — холодный, пронизывающий, он бросал в лицо мелкую пыль и заставлял щуриться. Лиза висела на ржавой балке, пытаясь нащупать ногой следующую опору. Руки дрожали от напряжения. Ещё немного — и мышцы начнут отказывать. — Давай, — донёсся снизу голос Марка. Он поднимался параллельным маршрутом — страховал её, хотя Лиза и не просила. — Левее. Там труба. Она перевела взгляд. Труба. Старая, ржавая, в пятнах мазута. Но другой опоры не было. Лиза качнулась, отпустила балку… И сорвалась. Это случилось в долю секунды — труба подалась под весом, крепления лопнули, и Лиза полетела вниз, в тёмный провал между стенами. Воздух ударил в лицо, желудок подпрыгнул к горлу. А потом её схватили за руку. Рывок был таким сильным, что едва не вывернул плечо. Лиза вскрикнула, замоталась в воздухе, как марионетка, и подняла голову. Марк висел над ней, вцепившись одной рукой в обломок арматуры, второй сжимая её запястье. На его лице — ни кровинки, желваки ходят ходуном, на лбу вздулась вена. — Держись, — прохрипел он. — Я тебя вытащу. Арматура заскрипела, прогибаясь под двойным весом. Лиза видела, как напряглись мышцы на руке Марка, как побелели костяшки пальцев. Он тянул — медленно, рывками, сцепив зубы. Она заставила себя не смотреть вниз. Только на него. Только в его глаза — тёмные, почти чёрные, полные ярости и странного, непонятного страха. Ещё рывок — и Лиза смогла ухватиться свободной рукой за край балкона. Ещё один — и Марк втащил её на бетонную плиту. Они рухнули рядом — мокрые от пота, тяжело дышащие, всё ещё сжимающие руки друг друга. Их лица оказались совсем близко. Лиза чувствовала его дыхание — горячее, прерывистое. Видела капли пота на висках, чёрные ресницы, тонкий шрам над бровью. Марк тоже смотрел на неё. И в его глазах больше не было холода — только потрясение и что-то ещё, чему Лиза не знала названия. Мгновение растянулось в вечность. А потом он резко отпустил её руку, отодвинулся, поднялся на ноги. — В следующий раз не жди помощи, — бросил он, не оборачиваясь. И ушёл — злой, напряжённый, словно она сделала что-то неправильное. Словно он ненавидел её за то, что только что произошло. Лиза осталась сидеть на холодном бетоне, прижимая к груди онемевшую руку. Ладонь всё ещё хранила тепло его пальцев.