Глава 6: Щиты и казнь

Три дня без сна. Она не ела, не пила, только работала. Ментальные щиты — система, блокирующая любое внешнее воздействие на разум Tenno через Переход. Она перепаяла сотни схем, написала тысячи строк кода, провела сотни симуляций. На пятый день она подключилась к тестовому Warframe и запустила атаку. Щит выдержал. — Готово, — сказала она в пустоту. — Теперь они в безопасности. Все, кто остался. Она посмотрела на семьдесят семь живых имён в планшете. Десять погибших — перечёркнуты чёрным. — Простите, что не успела. Через месяц Баллас принёс приговор Совета. Она стояла перед ним в своей лаборатории, окружённая голограммами Warframe и спящими капсулами. — Маргулис, вы обвиняетесь в отказе передать технологию Перехода военным. Приговор — смерть. — Я знаю. Баллас смотрел на неё долго, изучающе. В его глазах мелькнуло что-то — не жалость, скорее уважение. — Ты могла бы спасти себя, — сказал он тихо. — Совет даёт тебе последний шанс. — Не ценой детей. — Ты упрямая. — А ты жестокий. Мы оба это знаем. Она пошла на казнь сама. В чёрном костюме Лотос, без шлема, длинные чёрные волосы распущены по плечам. Стоя на платформе, она вдруг вспомнила тот день в душевой на «Заримане». Горячую воду, пар, своё отражение. Тогда она думала, что потеряла всё. Теперь она знала: потерять можно гораздо больше. Она не смотрела на золотых Исполнителей. Она смотрела на детей, которые тайком пробрались в зал. Семьдесят семь пар глаз. Семьдесят семь сердец, которые бились в унисон с её. — Акане, Рёга, Шампу, Касуми, Набики, Муцу, Хинако, Конатцу, Татеваки, Уке, — прошептала она. — Я иду к вам. Клинки опустились. Но смерти не было. Пустота, которая жила в ней с момента переноса, разверзлась под платформой. Серебряный свет подхватил её сознание, вырвал из тела и понёс сквозь тысячелетия — туда, где время не имело власти. Она падала сквозь звёзды, сквозь галактики, сквозь эпохи. И где-то в глубине Пустоты она услышала голоса: — Мама, не торопись. Твоё время ещё не пришло. — Ты нужна другим. — Вернись туда, где всё началось. Там ждут. Она открыла глаза. Лежала на деревянном полу, пахнущем старым домом и рисом