...

В моменты, когда у Нобары съезжала крыша и та становилась настолько гиперактивной, что забывала о своей вредности, Юдзи подумывал, что они созданы друг для друга. В роли кого угодно — но вообще-то он не чувствовал подобного ни к кому другому. Вот они идут по Токио, едят мороженое и Нобара гонит что-то без умолку так увлечённо, что глаза у неё чуть не светятся. И это её выражение лица… Когда она встречается с ним взглядом во время такого потока, глаза её так радостны и открыты, что Юдзи чувствует себя как самый близкий её человек. Хотя это, конечно, не так. Вряд ли у Нобары есть кто-то в таком статусе. Они, ребята, все ей дороги, но уж очень она самодостаточна. И, кстати, это Юдзи совсем не омрачает. — Согласен? Юдзи смутился: он так засмотрелся и предался этим недалёким размышлениям, что пропустил мимо ушей всё, что Нобара тараторила последние минуты. — Пойдём в проулки? Башка болит, — Юдзи понадеялся, что смена темы пройдёт безопаснее, чем бесстыжее “Ага, согласен!” — Как раз срежем. А чего это ты? — она с подозрением стрельнула в него взглядом. — А? Я… э-э, — он, должно быть, покраснел. Что ему сказать, что он тут на Нобару глаз положил? Она сощурилась. — Чего башка болит, говорю! — А-а, — Юдзи почесал затылок. — От твоей трескотни — конечно. — Балда!! Он удрал от Нобары прежде, чем та успела отвесить ему подзатыльник. В проулках и вправду было потише. И до станции желательно добраться засветло — Нобара не любит гулять по ночам, ранняя пташка. — За своё нахальство ты купишь мне газировку в первой попавшейся забегаловке, — она таки шлёпнула его, но не по башке, а по заднице. Надо признать, рука у неё тяжёлая. — Ты коротышка, а бьёшь как боксёрша. — Он забежал вперёд и пошёл спиной назад, держа руку на заду. — Что, боишься? Ну-ну! “Первая попавшаяся” забегаловка светила синим неоном, и от неё, в сумерках, волосы Нобары стали зелёными. Юдзи на волне умиления ею решил вместо газировки накормить её и себя лапшой. — Вкусно! — она сделала тихую отрыжку в салфетку. — Почему самая вкусная кухня всегда в рандомных заведениях, которые видишь первый и последний раз? — А тебе откуда знать, может, я тебя сюда заманил. — Во рту горело от перца. Нобара отмахнулась и откинулась на стул. — Мозгов маловато. — Скажи, Кугисаки, — он почти перегнулся через столик. — А кто тебе больше нравится — я или Мэгуми? — Одинаково! Как я могу кого-то из вас выделить? Вот блин! — А тебе? Действительно, сложный вопрос. Ну и дурак же он! — Я знаю, Мэгуми. — Чё?! — вскрикнул он. — Я вас обоих… стоп, Кугисаки. — От осознания Юдзи напрягся ещё пуще: — Почему ты сказала “Мэгуми”? Она хмыкнула: — Ты рядом с ним сразу того… много улыбаешься и мало говоришь. Снова нахлынуло возмущение. — Неправда, он просто до фига серьёзный, мне с тобой легче болтать. — Ладно-ладно. — Она развела ладонями, но вышло неубедительно. — Пошли уже. Из-за тебя в общаге к ночи будем. Не люблю ночь. — А давай завтра побегаем? С утреца, — предложил Юдзи с виноватым чувством. — Ты который раз зовёшь? Предпочитаю делать это одна, ты же знаешь. Чёрт подери, сегодня явно не его вечер. Ничего не удаётся. Но он же не бесит Нобару? Иначе она не позвала бы его с собой в город. Впрочем, это его только раззадорило: — Придётся тебе побегать, потому что сейчас я схвачу тебя за жопу! Она с визгом двинулась вперёд, и ему стало так хорошо, как частенько бывало в детстве. Юдзи спокойно топал следом за Нобарой, смеясь над нею. И вдруг руки в карманах вспотели. В порыве он спрятался за углом очередного дома и принялся ждать, пока Нобара вернётся. — Эй! Где ты есть? — послышалось из-за угла. Ни о чём не думая, он поймал её и поцеловал в губы. Но вышло совсем не романтично: её рука тяжело опустилась на голову Юдзи — Нобара вырвалась, недовольно назвала его идиотом и двинулась прочь. Ноги приросли к земле. Он с похолодевшим сердцем смотрел ей вслед, пока она не скрылась в очередной улочке. Да, он самый настоящий идиот. *** По возвращении в общагу вид у него, должно быть, был совсем унылый, потому что попавшийся на лестнице Инумаки вместо “лосося” или кулачкового приветствия похлопал его по плечу. — Я тупой, Инумаки. Юдзи со вздохом отправился в комнату. Наверное, Нобара теперь совсем его шугаться будет. Обалденно! Он потерял единственного друга, с которым мог быть открытым на полную. Хотя, подумал Юдзи, чего это он опускает руки? Не в его характере. При встрече надо будет извиниться. Так он и сделает. Но спать улёгся с неприятным сожалением. Ему снилась Нобара и то, как они целуются. Вот это было хорошо! И очень даже романтично. С языками, долго. И почему-то она держала руку на его заднице. И вкус у неё во рту был, как у той газировки, что они вчера пили. Затем она укусила его за губу и повалила на кровать (они же на его кровати? Ну точно же), садясь на него сверху и принимаясь за пуговицы на своём жакете. А потом… Пилиньк! Пилиньк! Юдзи проснулся от уведомления на мобилке и в смятении сел в постели. Нобары на нём не было. А ещё окно блёкло светилось, был рассвет. Надо же! Будто час назад уснул. Он сгрёб телефон и зажмурился от яркости. Писала Нобара. “Выходи на пробежку. И не заставляй меня ждать”.