Когда заканчивается школа

                   Солнечный свет пролился на колючие шпили ветреного города, потому что небо наконец расчистилось после долгой хмари. Лучи густого янтаря окаймляли зеркальные громады небоскрёбов, и стёкла начинали пылать расплавленным серебром. Обычно Чикаго выглядит мрачным и нахохлившимся, но сегодня он сбросил свою колючую шкуру под тёплым натиском сияния. Такое просветление случается большой редкостью, поэтому каждый житель спешит насладиться этой мимолётной щедростью природы. Сегодня суббота, и улицы превратились в пёстрые артерии, по которым течёт оживлённая толпа. Людей намного больше, чем в те серые будни, когда ветер гонит мелкую ледяную крупу и прохожие торопливо прячут носы в воротники. Сейчас всё звенит и смеётся, потому что солнечный свет выхватил из полумрака тысячи лиц, которые обычно сливаются в унылую серую массу. Мужчины и женщины идут неторопливо, хотя ветер всё ещё треплет их волосы и полы пальто, но этот ветер уже не кажется злым врагом. Дети бегают по лужам, которые вчера были грязными и противными, а сегодня превратились в осколки неба, отражённые в асфальте. Воздух наполнился голосами, потому что люди наконец перестали прятаться от непогоды, и город заговорил на своём субботнем наречии. Кафе выставили стулья на тротуары, и начало появляться потерянное ощущение лета. Зеркальные стёкла домов ловят каждого прохожего, и эти отражения множат радость, превращая одну улыбку в сотню. Ветер дует по-прежнему сильно, но солнце сделало его дыхание ласковым и живым, будто город вдохнул полной грудью после долгого сна.                                                 Камилла, Ева и Рейн Ребята шли по одной из улиц теперь уже солнечного Чикаго и наслаждались этой редкой погодой, потому что город обычно встречал их хмурым небом и колючим ветром. – Ну наконец-то! – радостно воскликнула Эвелина, пританцовывая на ходу. Её розовые кудри развевал ветер, а сама она улыбалась так широко, будто только что выиграла в лотерею. – Я уже забыла, как выглядит солнце. Честное слово, я думала, в Чикаго его вообще не бывает. – Бывает, – спокойно ответила Камилла, но в её голосе тоже слышалась лёгкая нотка удовольствия. – Правда раз в полгода. Можно считать, нам повезло. – Я рад, что мы наконец-то все увиделись, – улыбнулся Рейн. Его голос стал тёплым, почти виноватым, потому что он понимал, как редко им удавалось собраться вместе. – Мы общались дай бог раз в месяц после того, как вы… – он запнулся, а потом показал руками на девушек, как бы смягчая свою фразу, – две принцессы поступили в колледж. Так что рассказывайте, что у вас нового? – Ничего интересного, – пожала плечами Камилла. Её голос остался ровным и спокойным, будто она описывала погоду за окном. – Серые стены, скучные пары, куча конспектов, которые никто никогда не перечитает. Я не думала, что скажу это, но… я скучаю по школе. Рейн обернулся к подруге. Его лицо стало задумчивым, когда он увидел её привычное равнодушие, а потом он немного жалобно улыбнулся. – Я тоже скоро буду скучать, – сказал он и замолчал на несколько секунд. В его глазах промелькнула грусть, но он сразу же оживился, когда вспомнил приятную новость. – А, кстати! В начале этого года к нам перевелась новенькая, её зовут Мэгги. Мы с ней общаемся, она крутая. Я познакомлю вас на выпускном. – О, – Ева хитро прищурилась и сделала шаг вперёд, заглядывая Рейну в лицо. – Да ты, я смотрю, зря время не теряешь. – Что? Нет! – Рейн смутился и уже открыл рот, чтобы возразить, но Ева не дала ему и слова вставить. – Возвращаясь к новостям. Мне, кстати, нравится в колледже. И я тоже кое с кем познакомилась. Она повернулась к Камилле, ожидая реакции. – Ты же мне говорила, что тоже кого-то нашла? – спросила Ева, сверкая глазами. – Ну, давай, колись. – Ева, – Камилла посмотрела на подругу с лёгкой усмешкой, – мы все с кем-то подружились, потому что поменяли обстановку. Это неудивительно. Эвелина фыркнула, сложила руки на груди и отвернулась, изображая обиду, хотя всем было понятно, что она просто дурачится. – Вечно ты всё портишь своим реализмом, – сказала она, но в её голосе не было злости. – Неужели нельзя просто порадоваться за человека? – За себя, – поправила Камилла. – За меня, за себя, какая разница. Рейн шёл между ними и слушал эту перепалку с лёгкой улыбкой. Ему нравилось, что они снова вместе. Даже когда они спорят о ерунде, даже когда Камилла специально говорит колкости, чтобы Ева завелась. В этом было что-то тёплое, домашнее, чего ему так не хватало последние месяцы, когда он сидел в школе, а они учились в своих колледжах. – А вы вообще на выпускной придёте? – спросил он, переводя тему. – Если ничего не случится, – ответила Камилла. – Дорогая, у тебя никогда ничего не случается, – вмешалась Ева. – Твоё «ничего не случится» длится уже полгода. Так что тебя притащу, если надо. – Попробуй, – Камилла приподняла бровь. – И попробую. Они шли дальше по солнечной улице, и даже Камилла, которая обычно смотрела только под ноги, время от времени поднимала голову и щурилась от света. Рейн поймал себя на мысли, что сегодня всё как-то правильно. Солнце, друзья, лёгкий ветер, и выпускной, который маячит впереди и уже не кажется таким страшным. Они завернули за угол, где вдалеке виднелся парк, и Ева снова что-то защебетала про свои дела, про колледж, про какого-то парня, который рисует лучше всех на курсе. Камилла слушала вполуха, Рейн кивал, и все трое улыбались. Каждый своим мыслям, но вместе. А солнце всё так же щедро лило свои лучи на чикагские шпили, и даже ветер, казалось, стих, чтобы не мешать им говорить.                                     День выпускного Музей, в котором проходит выпускной, наполнен тысячами голосов и музыкой. Каждую минуту приходит всё больше и больше гостей. Неоновый свет отражает блестящие платья девушек и переливает белые выпускные ленты уже бывших учеников. Рейн ждал Мэгги недалеко от входа. Тёмные волосы были собраны в небрежный низкий пучок, из которого выбивались длинные пряди, обрамлявшие лицо. Серебряное кольцо в ухе едва заметно поблёскивало каждый раз, когда он поворачивал голову. На нём был чёрный костюм свободного кроя: пиджак слегка спадал с плеч, а широкие брюки мягкими складками касались начищенных туфель. Белая рубашка и полосатый галстук добавляли образу строгости. Через грудь проходила выпускная ленточка — светлая полоса ткани с золотистыми буквами, напоминавшая о торжественности вечера. Парень уже было хотел зайти внутрь, как вдруг к музею подъехала чёрная машина. Из неё вышла Мэгги и, быстро перебирая ногами, подошла к другу. Рейн прищурился, он опять забыл свои очки. На улице было уже довольно темно, и парень смог разглядеть наряд своей спутницы только когда они зашли внутрь. Мэгги выглядела как героиня старинного романтического полотна, случайно оказавшаяся среди современных огней выпускного бала. Её смуглая кожа красиво контрастировала с глубоким тёмно-синим платьем, напоминающим ночное небо перед грозой. Тонкие бретели подчёркивали изящную линию плеч, а облегающий силуэт плавно переходил в многослойную юбку из полупрозрачной ткани, которая колыхалась при каждом шаге, словно морские волны. Тёмные волосы были уложены в роскошную высокую причёску из крупных локонов, а золотые украшения украшали её руки и уши. На груди у неё, как и у всех выпускников, лежала ленточка, которая слегка выделялась на фоне тёмного платья, и девушку это заметно бесило. – Ты прекрасно выглядишь, – сказал Рейн, придя в себя после небольшого ступора. – Спасибо, – сконфуженно ответила девушка. – Что с тобой? Неужели ты волнуешься? – спросил Рейн. Мэгги открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент за её спиной послышался знакомый голос. – Мэгги, – окликнула её Агния На ней было длинное красное платье с закрытой горловиной и высоким разрезом, открывавшим ногу при каждом шаге. Никаких украшений, кроме тонкой цепочки на шее и маленьких сережек. Волосы распущены, чёрная подводка на глазах делала взгляд острым. – Агния, это Рейн, мой друг, – сказала Мэгги и показала рукой на парня. – Рейн, это Агния, мы с ней с детства знакомы. – Приятно познакомиться, – сухо сказала Агния, едва кивнув. – Взаимно, – ответил Рейн, немного смутившись её тона. Они уже собрались идти в зал, когда Рейн заметил в толпе ещё две знакомые фигуры. Камилла и Ева как раз вошли в музей и оглядывались по сторонам, высматривая его. – А, вот и остальные, – сказал Рейн и помахал им рукой. Камилла и Ева подошли к компании. На Камилле было простое белое платье без рукавов, волосы распущены, а из украшений были только серьги с мелкими камнями. Ева, наоборот, выглядела так, будто готовилась к красной дорожке: её розовые кудри сегодня были уложены в аккуратную причёску, а светло-жёлтое платье в пол делало её похожей на принцессу из диснеевского мультфильма. – О, вы уже здесь! – воскликнула Ева. – А мы искали вас на парковке. – Потому что приехали не к тому входу, – спокойно заметила Камилла. – Какая разница, главное, мы их что нашли, – всплеснула руками Эвелин Рейн улыбнулся и начал знакомство. – Девочки, это Мэгги, моя одноклассница, и Агния, её подруга. А это Камилла и Ева, мои подруги. Ева первой протянула руку. – Очень приятно, – сказала она Мэгги и Агнии. – Взаимно, – ответила Мэгги с улыбкой. Агния просто кивнула и сказала: – Приятно познакомиться. Камилла тоже кивнула, но ничего не добавила. – Ну что, идём? – предложил Рейн, чувствуя, что пауза затягивается. – Там уже всё началось, кажется. Они двинулись в сторону главного зала. Ева сразу подхватила Мэгги под руку и что-то зашептала ей на ухо, отчего та улыбнулась. Агния шла чуть в стороне, разглядывая гостей. Камилла и Рейн оказались рядом. – Неплохая компания собирается, – тихо сказал Рейн. – Посмотрим, – так же тихо ответила Камилла. – Ты всегда так оптимистично настроена. – Это не оптимизм, это опыт. Она чуть заметно улыбнулась, и Рейн понял, что это, наверное, максимум того, что он сегодня от неё получит. Торжественная часть тянулась около часа. Директор школы произносил речь, в которой перемежались пафосные фразы про будущее и неловкие шутки про трудный учебный год. Учителя вручали аттестаты, называя фамилии выпускников, и зал взрывался аплодисментами после каждого имени. Рейн получил свой аттестат под номером сорок три. Когда объявили его фамилию, Мэгги зааплодировала громче всех, а Ева даже свистнула, за что получила лёгкий тычок локтем от Камиллы. Сам Рейн поднимался на сцену с обычным своим спокойствием, но Агния заметила, как он сжал кулак, прежде чем пожать руку директору. Потом директор снова вышел на сцену, и зал притих. – А теперь, – сказал он, поправляя очки, – мы переходим к самому волнительному моменту этого вечера. Ежегодно наша школа вручает грант на обучение в университете лучшему выпускнику, который проявил себя не только в учёбе, но и в спорте. В этом году у нас особенно напряжённая борьба. Победитель получает грант в размере десяти тысяч долларов и рекомендательное письмо для поступления в Иллинойсский университет. И я с гордостью объявляю имя этого выдающегося ученика. Он сделал паузу. В зале стало тихо. – Лейн Коллинз! Зал взорвался аплодисментами. Где-то в задних рядах кто-то свистнул. Лейн поднялась со своего места – высокая, с длинными красными волосами, которые завивались в шикарные локоны и направилась к сцене. Её лицо, что показалось Рейну странным, ничего не выражало, каждый шаг её тяжёлых каблуков отдавался глухим ударом. Мэгги слегка аплодировала. На её лице появилась легкая улыбка, а веки слегка опустились. Рейн не понимал её реакции, ведь Лейн совсем недавно была заклятым врагом её подруги. – Мэгги? – Тихо позвал он. – Всё нормально, – ответила она, не поворачивая головы. Лейн уже стояла на сцене, пожимая руку директору. Она держала большой сертификат и найдя глазами Мэгги, улыбнулась. – Ей он нужнее, – глухо сказала Мэгги. – У неё действительно хорошие результаты. – Это не значит, что у тебя хуже, – ответил Рейн. – Я знаю, – она слегка повернулась к другу. Лейн вернулась на своё место под гром аплодисментов. Кто-то из команды хлопнул её по плечу, кто-то обнял, она сияла. Церемония продолжалась. Мэгги Кросс вручали аттестат почти в самом конце. Она поднималась на сцену с идеальной осанкой, улыбалась в зал, но когда садилась обратно, тихо процедила сквозь зубы: – Ненавижу эту ленту. Она не сочетается с моим платьем. – Не переживай, – шепнул Рейн. – Существует фотошоп. Мэгги фыркнула, но улыбнулась. После официальной части все переместились в соседний зал, где играла музыка и стояли столики с закусками. Выпускники смешались с гостями, родителями и учителями. Кто-то танцевал, кто-то плакал, обнимаясь, кто-то уже успел украсть бутылку шампанского и теперь прятался с ней в углу. Ева, конечно, сразу потянула всех к фотозоне. – Давайте сделаем общее фото! – воскликнула она, хватая Рейна за рукав. Агния стояла чуть в стороне, прислонившись к колонне, и делала вид, что смотрит в телефон. Она не привыкла находиться в шумных компаниях, не любила, когда её втягивают в общие фото. Но Мэгги уже шла к ней с решительным видом. – Агния, бросай телефон. Ты тоже на фото. – Я не очень хочу… – А я не очень слушаю, – Мэгги взяла её за руку и потащила к остальным. Агния вздохнула, но сопротивляться не стала. Она встала с краю, скрестив руки на груди. Камилла оказалась рядом с ней. Они переглянулись, и Камилла чуть заметно усмехнулась. – Тоже не любишь эти сборища? – тихо спросила она. – Типа того, – так же тихо ответила Агния. – Я тоже, но Ева говорит, что это полезно. – Она слишком энергична. Девушка посмотрела на подругу, которая уже строила рожицы перед камерой. – Возможно, – усмехнулась Камилла – Скажи на милость, – недовольно протянула Агния, обращаясь уже к Мэгги. – И почему я должна стоять именно с краю? – Потому что ты самая высокая, – засмеялась Мэгги. – Это не аргумент, – подняла брови девушка. – Хватит спорить, – Ева подскочила к ним и втиснулась между Агнией и Камиллой. – Улыбаемся! Она вытянула руку с телефоном и сделала несколько кадров подряд. На последнем Агния почти улыбнулась, почти. Потом они бродили по залу, болтали о пустяках. Ева успела перезнакомиться с половиной выпускников, пока Камилла молча пила воду у столика. Рейн разговаривал с каким-то учителем, который хвалил его успехи по информатике. Мэгги куда-то утащили одноклассницы, а Агния осталась одна. Она стояла у окна, смотрела на ночной Чикаго и думала о том, как странно всё складывается. Ещё утром она была уверена, что этот вечер будет невыносимо скучным. А теперь она стояла в компании почти незнакомых людей, и ей почему-то не хотелось уходить. – Скучаешь? – Рейн подошёл к ней с двумя бокалами. – Шампанское? – Не пью на мероприятиях, – ответила Агния. – Я тоже, – он поставил бокалы на подоконник. – Просто хотел спросить, как тебе вечер. – Терпимо, – не поворачивая голову, сказала брюнетка. – Мэгги говорила, что ты учишься на юрфаке. Это сложно? – Не сложнее, чем терпеть выпускные, – Агния посмотрела на него. – Но твой, знаешь, вполне сносный. Рейн улыбнулся. – Я передам комплимент организаторам. – Не надо, они подумают, что я с кем-то спутала. Они помолчали несколько секунд. В зале заиграла медленная песня, и кто-то из выпускников начал приглашать родителей на танец. – Рейн! – Ева подбежала к ним, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. – Вы чего тут стоите? Там сейчас будут раздавать какие-то призы за лучший костюм. Мэгги номинирована, пошлите! – Иду, – Рейн посмотрел на Агнию. – Ты с нами? – Я догоню, – ответила она. Рейн кивнул и ушёл с Евой. Агния осталась у окна, но теперь уже не одна. К ней подошла Камилла. – Не хочешь танцевать? – спросила она. – Нет. – Я тоже. Камилла встала рядом, прислонившись к стене. Они молча смотрели на танцующих. В их молчании не было неловкости — скорее какое-то взаимное понимание. Две девушки, которые не любили шумные компании, оказались в одной точке в одно и то же время. – Как ты познакомилась с Мэгги? – спросила Камилла. – Наши семьи дружат с детства, – ответила Агния. – А ты с Рейном? – В интернете. Списались в сети и начали общаться, так и началось. – Странный способ знакомства. – Может быть, – Камилла пожала плечами. Они снова замолчали. В зале заиграла более быстрая музыка, и толпа выпускников взорвалась криками. Кто-то пустил салют из конфетти, и разноцветные бумажки посыпались на головы танцующих. – Слушай, – Мэгги появилась перед ними, держа в руках маленькую статуэтку. – Я выиграла! Лучший женский образ! – она засмеялась. – Представляете, даже эта лента не помешала. – Поздравляю, – сказала Агния. Мэгги переводила взгляд с одной на другую и улыбалась. Вечер подходил к концу. Гости начали расходиться, выпускники обнимались и обещали созваниваться. Рейн стоял у выхода, провожая Мэгги, которая уезжала с родителями. – Ты как? – спросила Ева, подходя к нему. – Нормально, – ответил он. – Странно, что всё закончилось. – Так всегда бывает, – Ева похлопала его по плечу. – Но у тебя есть мы. – И вы, – он улыбнулся. – Спасибо, что пришли. – Мы же друзья, – сказала Камилла, подходя к ним вместе с Агнией. – Мы не могли пропустить такое. – Теперь вы все знакомы, – заметил Рейн. – Осталось только придумать, как собраться снова. – А давайте на каникулах! – предложила Ева. – Сходим куда-нибудь все вместе. – Например? – спросила Агния. – Ну… в парк аттракционов, в кино, да куда угодно. – Я за, – кивнул Рейн. – Я подумаю, – сказала Агния. – Я тоже, – добавила Камилла. – Вы обе подумаете, но в итоге придёте, – уверенно заявила Ева. – Я вас знаю. – Мы знакомы всего пару часов, – Агния подняла одну бровь. – Этого достаточно, – парировала Эвелин. Они вышли на улицу. Ночной Чикаго блестел огнями, и ветер, наконец, стал тёплым, почти летним. – До встречи? – спросил Рейн. – До встречи, – ответили девушки хором, и каждый пошёл в свою сторону. Агния села в свою чёрную машину. Камилла и Ева направились к парковке, где оставили машину Камиллы. Рейн стоял на ступенях музея и смотрел им вслед. – Хорошая была ночь, – сказал он сам себе и улыбнулся. Ночной Чикаго провожал их тёплым ветром с озера и отражениями неоновых вывесок в лужах. Рейн вернулся в свою пустую квартиру, где его ждала тишина и теплая кровать. Мэгги уехала домой к родителям, которые уж е спали. Агния зашла в свой холодный особняк, где свет горел только в прихожей. Камилла направилась к тёте Далии, на лето она переезжала из общежития в её дом, где пахло дорогими духами и старым деревом. Ева тоже поехала к себе. Каждый думал о своём, каждый готовился к лету, которое только начиналось.