Снимок 5. Улыбки и неизбежное

2017 год. На фото гостиная общежития. Чимин и Аин сидят на диване, не замечая, что их снимают. Он держит её за руку, она смеётся, запрокинув голову. На заднем плане — размытые фигуры Тэхёна и Чонгука, которые явно что-то обсуждают, поглядывая в их сторону. Они решили, что никто не узнает. Это было главным правилом — железным, незыблемым, как контракт, который они подписали друг с другом в ту ночь в кабинете, среди гирлянд и васильков. Никто не узнает. Ни один сотрудник. Ни один фанат. Ни один член группы. — Особенно члены группы, — сказала Аин, когда они возвращались в общежитие после того вечера. — Если они узнают, это будет слишком сложно. Они начнут переживать, защищать, лезть с советами. А нам нужна тишина. — Им можно доверять, — возразил Чимин, но без особой уверенности. — Я знаю, что им можно доверять, — она остановилась и посмотрела на него. — Я доверяю им больше, чем кому-либо. Но чем больше людей знает, тем выше риск, что информация просочится. Не потому, что они проболтаются. А потому, что случайностей слишком много. Чимин вздохнул. Она была права. Она всегда была права в таких вещах. — Ладно, — кивнул он. — Никто не узнает. Обещаю. — Обещаешь? — Обещаю. Она улыбнулась и чмокнула его в щёку — быстро, на бегу, когда в коридоре никого не было. — Спокойной ночи, Пак Чимин. — Спокойной ночи, Ким Аин. Он стоял и смотрел, как она уходит в свою комнату, и чувствовал, как сердце выпрыгивает из груди. Они были парой. Настоящей парой. И никто не знал.

***

Скрывать отношения оказалось сложнее, чем они думали. На работе — а работа занимала девяносто процентов их времени — они должны были быть просто менеджером и артистом. Аин — профессионал, который решает вопросы. Чимин — подопечный, который иногда капризничает, но в целом слушается. Проблема была в том, что они уже не могли смотреть друг на друга как раньше. Чимин ловил себя на том, что слишком долго задерживает взгляд на её руках, когда она что-то подписывает. На её губах, когда она пьёт кофе. На её улыбке — не рабочей, а настоящей, которую она позволяла себе только когда думала, что никто не видит. Аин замечала, как он трогает её — случайно, «нечаянно», когда забирает у неё планшет, и их пальцы соприкасаются. Когда проходит мимо и его плечо касается её спины. Когда поправляет ей волосы, думая, что камеры не видят. — Ты слишком часто ко мне прикасаешься, — прошептала она однажды в гримёрке, когда они остались вдвоём на три минуты. — Я скучаю, — ответил он, не отпуская её руки. — Я не могу к тебе прикасаться, когда все видят. Так что пользуюсь моментом. — Чимин… — Одну минуту, — попросил он. — Дай мне одну минуту. Она позволила. Тридцать секунд он просто держал её за руку. Потом они услышали шаги в коридоре и отскочили друг от друга, как подростки, которых застали родители. Вошедший Тэхён ничего не заметил. Или сделал вид. — Вы чего такие красные? — спросил он, доставая из холодильника сок. — Жарко, — сказал Чимин. — Духота, — сказала Аин одновременно. Тэхён посмотрел на них, пожал плечами и вышел. — Плохо из нас шпионы, — прошептал Чимин, когда дверь закрылась. — Ужасно, — согласилась Аёна и прижалась лбом к его плечу. — Но мы справимся.

***

Они разработали систему. Систему тайных встреч, осторожных касаний и безопасных тем для разговоров при других. — Никаких «скучаю» при посторонних, — инструктировал Чимин, когда они обсуждали правила в её кабинете поздно ночью, после того как все разошлись. — Никаких долгих взглядов, — добавила Аин, записывая что-то в блокнот. — И никаких случайных касаний дольше трёх секунд. — Три секунды — это мало. — Хочешь, сделаем две? — Ладно, три, — сдался он. Они оба знали, что не соблюдают это правило. Но система помогала хотя бы не попадаться на глаза остальным. Их главным убежищем стал кабинет Аин. Маленькая комнатка на третьем этаже, куда редко заходили посторонние. Здесь они могли быть собой — говорить тихо, держаться за руки, иногда целоваться, когда Аин забывала про осторожность. — Ты пахнешь ежевикой, — сказал он однажды, уткнувшись носом в её волосы. — Это шампунь, — она погладила его по спине — осторожно, вдоль позвоночника, массируя мышцы. — Как твоя спина? — Болит. — Он не хотел врать. — Но уже меньше. — Ты делаешь упражнения? — Когда ты не видишь — нет, — честно признался он. — Они скучные. — Чимин! — Знаю, знаю. Буду делать, — он поднял руки в притворной капитуляции. — Не кричи. — Я не кричу, — она шлёпнула его по плечу. — Я забочусь. — Мне нравится, когда ты заботишься, — он улыбнулся. — Можно заболеть ещё раз? — Не смей, — она пригрозила пальцем, но в глазах была тревога. — Я больше не переживу это. Он серьёзно посмотрел на неё. — Не переживёшь? — Нет, — она отвернулась, пряча глаза. — Я думала, что схожу с ума, когда ты был в больнице. Каждую ночь я боялась, что позвонят и скажут, что что-то пошло не так. — Аин… — Поэтому я осталась, — она посмотрела на него. — Я не могла уехать с ребятами. Не могла быть далеко от тебя. Я думала, что это чисто профессиональное. А потом поняла, что нет. Ничего профессионального в том, как я боялась тебя потерять, не было. Он взял её за руку. — Я здесь, — сказал он. — Я не ухожу. — Знаю, — она слабо улыбнулась. — Знаю.

***

Ребята начали что-то подозревать на второй неделе их отношений. Не потому, что Чимин и Аин вели себя странно — наоборот, они старались изо всех сил. Но они недооценивали наблюдательность людей, с которыми жили и работали двадцать четыре часа в сутки. Первым заметил Чонгук. — Хён, почему ты всегда находишься рядом с ней? — спросил он как-то, когда они ехали в машине на съёмку. — С кем— с ней? — Чимин сделал вид, что не понимает. — Аин-нуна. Ты всегда сидишь рядом с ней. В машине, в гримёрке, на обеде. — Она мой менеджер, — пожал плечами Чимин. — Менеджеры должны быть рядом с артистами. — Другие менеджеры так не сидят, — заметил Чонгук. — И ты не сидишь так с другими менеджерами. Чимин промолчал. Чонгук тоже замолчал, но его взгляд стал задумчивым. Вторым был Тэхён. Он не заметил ничего конкретного, просто… почувствовал. — Между ними что-то происходит, — сказал он Хосоку, когда они вместе готовили ужин. — Между кем? — спросил Хосок, помешивая суп. — Чимином и Аин. Хосок замер. — Почему ты так думаешь? — Не знаю, — Тэхён задумчиво почесал затылок. — Они как-то иначе смотрят друг на друга. Как… как в дорамах. Хосок усмехнулся. — Ты слишком много смотришь дорамы, Тэхён. — Может быть, — согласился Тэхён. — Но я всё равно прав. Юнги ничего не говорил. Он просто наблюдал. И выводы, которые он делал, его не радовали. — Ты влюбился в неё? — спросил он Чимина прямо, когда они остались вдвоём в студии. Чимин чуть не поперхнулся водой. — Что? — Я не слепой, — Юнги откинулся на спинку стула. — Ты смотришь на неё так, как смотрят только влюблённые идиоты. — Я не… — Не ври мне, — перебил Юнги. — Я старше. Я видел этот взгляд сотни раз. Вопрос не в том, любишь ли ты её. Вопрос в том, знает ли она. Чимин молчал. Слишком долго. — Знает, — тихо сказал он наконец. — И… мы пытаемся разобраться. Юнги долго смотрел на него. Потом вздохнул. — Ты идиот, — сказал он. — Но я не буду никому говорить. Просто… будь осторожен. Ради неё. Если информация просочится, пострадает больше она, чем ты. — Я знаю, — кивнул Чимин. — Тогда ладно, — Юнги взял наушники. — Иди уже. Ты мне мешаешь работать. Чимин вышел, чувствуя, что груз на плечах стал чуть легче. Один человек знал. И не осудил. Юнги не сказал никому. Но он стал чаще задерживаться в кабинете Аин под разными предлогами — проверить расписание, уточнить детали, оставить забытую зарядку. На самом деле он просто проверял, что Чимин не делает глупостей. И что Аин в порядке. — Ты хороший человек, Аин-сси, — сказал он однажды, когда они остались вдвоём. Она удивлённо подняла бровь. — Спасибо. С чего вдруг? — Просто, — он пожал плечами. — Ты заслуживаешь счастья. Она не поняла, что он имел в виду. Но улыбнулась. — Спасибо, Юнги-сси. Он кивнул и вышел. Аин осталась сидеть, чувствуя странное тепло в груди. Намджун узнал третьим. Случайно. Он зашёл в кабинет Аин за документами и увидел её и Чимина — они сидели на полу, прислонившись к стене, и смотрели видео на её телефоне. Чимин держал её за руку. Не тайно, не украдкой — просто держал, как будто это было самым естественным делом на свете. — Извините, — сказал Намджун, застыв в дверях. Чимин и Аин отскочили друг от друга, как ошпаренные. — Намджун-а, это не то, что… — начал Чимин. — Я не буду спрашивать, — перебил Намджун. — Я просто… — он помолчал. — Вы счастливы? Чимин и Аин переглянулись. — Да, — сказала Аёна тихо. — Тогда я ничего не видел, — Намджун закрыл дверь и ушёл. Они сидели в тишине несколько секунд. — Он расскажет остальным? — спросил Чимин. — Не знаю, — ответила Аёна. — Но он лидер. Он должен думать о группе. — Он сказал «вы счастливы» и ушёл, — Чимин покачал головой. — Намджун — хороший человек. — Они все хорошие, — Аин вздохнула. — Поэтому мне так страшно. Намджун не рассказал никому. Но он стал внимательнее. Заметил, как Чимин смотрит на Аин, когда она не видит. Как её лицо теплеет, когда он входит в комнату. «Они любят друг друга», — понял он. И решил, что не будет мешать. Пока это не вредит группе. Хосок узнал последним. И самым нелепым образом. Он искал свою зарядку и зашёл в комнату Чимина без стука. Чимин сидел на кровати с телефоном и улыбался в экран. Улыбка была не обычной, не сценической, не для камер. А такой, от которой у Хосока защемило сердце. — Кому пишешь? — спросил он. Чимин резко убрал телефон за спину. — Никому. — Ага, — Хосок не поверил. — Аин? Чимин покраснел. Хосок понял всё. — О, боже, — выдохнул он. — Так это правда? Тэхён говорил, но я не верил, думал, он опять фантазирует. Вы правда… вместе? Чимин молчал. А потом кивнул. — Давно? — Почти два месяца. Хосок сел на край кровати и закрыл лицо руками. Чимин испугался. — Ты злишься? — Нет, — донеслось из-за ладоней. — Я просто… я так счастлив за вас! Это же настоящая любовь! Как в кино! — Тш-ш-ш! — Чимин зажал ему рот. — Никому! — Никому, никому, — Хосок убрал его руку. Хосок кивнул, но было видно, что он уже придумывает что-то в своей голове. Чимин решил, что потом разберётся с этим.

***

Аин не знала, сколько человек уже в курсе. Она подозревала, что Юнги догадался. Знала, что Тэхён в курсе. Догадывалась про Намджуна. Чонгук смотрел на них слишком внимательно. Хосок стал слишком часто оставлять их вдвоём. — Нас раскрыли, — сказала она Чимину, когда они остались в её кабинете. — Почти, — согласился он. — Но никто не против. — Пока, — она покачала головой. — Пока никто не против. Но если узнает агентство… — Не узнает, — он обнял её. — Мы осторожны. — Мы ужасно осторожны, — она уткнулась носом в его плечо. — Тэхён косо смотрит, Хосок видел, как ты мне улыбаешься. Чонгук спрашивает, почему мы всегда сидим рядом. — Потому что мы всегда сидим рядом, — Чимин усмехнулся. — Мы всегда так делали. Это не новость. — Теперь это новость, потому что я смотрю на тебя иначе, — она подняла голову. — Раньше я могла не замечать, как долго на тебя смотрю. А теперь замечаю. И боюсь, что другие тоже заметят. — Заметят, — честно сказал Чимин. — Вопрос не в том, заметят ли. Вопрос в том, что они с этим сделают. — И что они сделают? — Ничего, — он поцеловал её в лоб. — Потому что они любят нас. И хотят, чтобы мы были счастливы. Она хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав.

***

Дальше всё пошло не по плану. Это случилось почти через 3 месяца, как они стали парой. BTS сидели в гостиной после удачной репетиции — расслабленные, счастливые. Агентство только что подтвердило даты нового тура, добавили ещё три города, и настроение было приподнятое. Аин принесла им кофе и села в кресло в углу, проверяя почту в телефоне. Она была частью этого успеха — её работа, её усилия, её бессонные ночи привели к этому моменту. И она чувствовала гордость. Чимин сидел на диване между Тэхёном и Чонгуком. Он смотрел на Аин — на то, как она улыбается, читая чьё-то сообщение. На то, как свет падает на её лицо. На то, как она задумчиво крутит кольцо на пальце. — Хён, ты чего уставился? — спросил Чонгук, но Чимин не услышал. В голове крутилась новость, которую он узнал час назад: их тур продлили. Агентство довольно. Ребята счастливы. И Аин — часть этого. Она всегда была частью этого. — Чимин, — позвал Хосок. — Ты в порядке? — Более чем, — ответил Чимин и, не думая, встал с дивана. Он подошёл к креслу, где сидела Аин, наклонился, взял её лицо в ладони и поцеловал. Прямо перед всеми. В губы. Долго. Нежно. С такой любовью, которую не спрятать, даже если очень стараться. В гостиной стало тихо. Слышно было только, как тикают часы на стене. Чимин отстранился, всё ещё улыбаясь, и только тогда увидел, что наделал. Лица участников застыли в разной степени шока. Чонгук выронил пульт от телевизора. Он смотрел на них круглыми глазами, открыв рот, и явно не знал, что сказать. Тэхён — тот, кто догадывался — открыл рот и закрыл, как выброшенная на берег рыба. Он знал, но видеть это вживую было чем-то другим. Хосок прижал ладони к щекам и прошептал: «О, боже». Его лицо сияло — ни капли шока, только восторг. Намджун закрыл лицо рукой и покачал головой. Он всё знал. Но он не ожидал, что Чимин окажется настолько глуп. Юнги медленно моргнул, потом перевёл взгляд на Аин, потом снова на Чимина. Его лицо ничего не выражало — но в глазах танцевал чёрт. Сокджин замер с кружкой кофе на полпути ко рту. Он смотрел на Чимина, на Аин, на кружку в своей руке, и, казалось, решал, стоит ли продолжать жить в этом мире. Аин сидела красная как помидор, прижимая ладонь к губам, и смотрела на Чимина круглыми глазами. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Или убить его. Она ещё не решила. — Чимин… — начала она. — Я… — он оглянулся на ребят. — Ой. — Ой? — переспросил Юнги с убийственным спокойствием. — Он говорит «ой». — Ты… ты только что поцеловал Аин? — спросил Тэхён, начиная улыбаться. — Прямо в губы? При нас? — Да, — Чимин сдался. Он понял, что врать бесполезно. — Я поцеловал Аин. Потому что она моя девушка. — Что?! — хором спросили Хосок и Чонгук. — Как давно? — спросил Намджун, убирая руку от лица. В его голосе не было злости. Только усталое принятие неизбежного. — Несколько месяцев, — сказал Чимин. — Три месяца, — поправила Аин, сдаваясь. Ей уже не имело смысла скрывать. — Почти три месяца. — И вы молчали? — возмутился Тэхён. — Я же говорил, не делайте глупостей, пока нас нет! А вы сделали глупости! — Это не глупости, — обиделся Чимин. — Это лучшие глупости, которые вы могли сделать! — Тэхён вскочил с дивана и бросился обнимать их обоих. — Я так рад! Я так рад за вас! — Тише, — сказал Намджун, но уже без претензий. — Не надо привлекать внимание. — Слишком поздно, — усмехнулся Юнги. — Только что один из нас при всех поцеловал менеджера. Внимание уже привлечено. — Простите, — виновато сказал Чимин. — Я не хотел. Просто… новость про тур, я так обрадовался, и она сидела там, такая красивая, и я… — Заткнись, — сказал Юнги без злобы. — Мы всё поняли. Ты влюблённый дурак. А она — дура, которая согласилась на это. — Спасибо за поддержку, — буркнула Аёна. — Я не закончил, — Юнги посмотрел на Чимина. — Если ты сделаешь ей больно — я убью тебя на сцене. Прямо во время концерта. При всех. Это будет громкое убийство. — Я не сделаю, — пообещал Чимин. — Посмотрим, — Юнги откинулся на спинку дивана, но в уголках его губ дрожала едва заметная улыбка. Сокджин наконец поставил кружку и медленно захлопал. — Я, конечно, догадывался, — сказал он. — Вы оба слишком много смотрели друг на друга. Но чтобы так… — Ты догадывался? — удивился Чонгук. — А ты нет? — Сокджин поднял бровь. — Они всё время вместе. Она приносит ему кофе с такой улыбочкой до ушей, как никому не улыбается. Он смотрит на неё так, как не смотрит больше ни на кого. Детский сад, а не тайна. — Детский сад, — повторил Намджун, но с улыбкой. Хосок всё ещё сидел, прижав ладони к щекам, и качался вперёд-назад. — Это так романтично, — прошептал он. — Так романтично! Вы как в дораме! Тайная любовь менеджера и айдола! Я напишу об этом песню! — Не надо песню, — попросила Аин. — Надо, надо, — Хосок уже строил планы. — Это будет хит! — Джей-хоуп, возьми себя в руки, — сказал Намджун, но сам не мог сдержать улыбки. Тэхён уже обнимал их обоих, не обращая внимания на попытки Аин вырваться. — Вы теперь мои любимые! — заявил он. — Мы будем ходить на двойные свидания! Я приведу… ну, кого-нибудь приведу! — Ты никого не приведёшь, — отрезал Юнги. — А вот и приведу! — Не приведёшь. — Приведу! — Дети, — остановил их Намджун. — Сначала разберитесь с ситуацией. Чимин, Аин-сси, вы понимаете, что это может значить для группы? Если информация просочится… — Не просочится, — твёрдо сказала Аин. — Мы будем осторожны. — Ты уже три месяца с ним, — напомнил Юнги. — Осторожно, говоришь? — Мы были осторожны, — возразила она. — Это Чимин всё испортил своим дурацким поцелуем на эмоциях. — Он не дурацкий, — обиделся Чимин. — Дурацкий, дурацкий, — махнула рукой Аин, но без злости. Она уже не злилась. Только устало улыбалась. Намджун вздохнул. — Ладно. Что сделано, то сделано. Но с сегодняшнего дня — никаких поцелуев при посторонних. В этом здании всегда есть камеры. Всегда есть люди. Вы поняли? — Поняли, — кивнул Чимин. — Поняли, — эхом отозвалась Аин. — И… — Намджун помолчал, подбирая слова. — Поздравляю. Если вы счастливы — я рад. Он протянул руку. Чимин пожал её. Аин кивнула, пряча влажные глаза. — А теперь все спать, — скомандовал Намджун. — Завтра тяжёлый день. Ребята начали расходиться по комнатам. Тэхён напоследок обнял их обоих, прошептав: «Вы лучшие». Юнги молча кивнул — для него это было высшей формой одобрения. Хосок всё ещё что-то бормотал про романтику и судьбу. Чонгук просто улыбнулся и показал большой палец. Когда они остались одни, Чимин взял Аин за руку. — Прости, — сказал он. — Я правда не хотел. — Уже всё равно, — она вздохнула. — Тайна раскрыта. Но знаешь что? — Что? — Я не злюсь, — она посмотрела на него и улыбнулась. — Всё равно долго бы не продержались. Ты слишком громкий. — Это я-то громкий? — возмутился он. — Самый громкий, — она чмокнула его в щёку — быстро, пока никто не видит. — Но я люблю тебя. Даже такого. Он улыбнулся и обнял её. Крепко. Так, что она почувствовала, как бьётся его сердце — часто, громко, в унисон с её. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Даже когда ты ругаешься. — Я не ругаюсь, — она уткнулась носом в его плечо. — Я забочусь. — Мне нравится, когда ты заботишься. Они стояли в гостиной, залитой мягким вечерним светом, и не могли оторваться друг от друга. Вокруг была их семья — шумная, любящая, немного сумасшедшая. И они оба знали, что всё будет хорошо. Потому что они не одни. — Спокойной ночи, Аин, — сказал Чимин. — Спокойной ночи, Чимин. Она ушла в свою комнату, он — в свою. Но оба знали, что завтра снова увидятся. И послезавтра. И всегда. Потому что они любили друг друга. И теперь об этом знали все, кто был важен.