Часть 10. Письма домой

Коридоры гостиницы уже почти опустели. Ксантея спустилась к стойке администратора с просьбой отправить письмо. Где-то далеко тихо играла музыка из ресторанного зала, за окнами шелестел дождливый Фонтейн, а настенные лампы отбрасывали на стены мягкий золотой свет. Ксантея поднялась на свой этаж медленно, всё ещё думая о письме родителям. Она написала, что добралась. Что город невероятный. Что люди здесь будто живут внутри театральной постановки. И не написала ничего о нём. Хотя мысли о Капитано не покидали её с самого прибытия. Это раздражало. Потому что она не понимала себя. Почему ей вообще не всё равно? Почему она ищет его взглядом среди толпы? Почему вспоминает его голос? Почему рядом с ним сердце ведёт себя так, будто сходит с ума? Ксантея свернула в коридор своего крыла… и резко остановилась. У двери её номера стоял он. Высокая тёмная фигура почти полностью перекрывала свет от окна в конце коридора. Без плаща Капитано выглядел иначе. Не менее пугающе — скорее… слишком реально. Чёрная форма плотно облегала широкие плечи и сильное тело, подчёркивая его нечеловечески крупную фигуру. Серебристые застёжки пересекали грудь острыми линиями, а тёмная ткань выглядела тяжёлой и дорогой одновременно. На предплечьях поблёскивали защитные пластины. Перчатки скрывали руки. Маска всё так же полностью закрывала лицо. Но без длинного плаща он казался почему-то… красивее. Сердце предательски дрогнуло. — Вы пришли забрать свой плащ? Его взгляд — или то, что она ощущала как взгляд — остановился на ней. Он молча кивнул. Как всегда немногословно. Ксантея достала ключ и открыла дверь. Они вошли внутрь в полной тишине. И эта тишина снова начала давить на неё сильнее любых разговоров. Она чувствовала его присутствие буквально кожей. Ксантея быстро подошла к чемодану, стараясь не думать о том, как глупо начинает нервничать рядом с человеком, которого почти не знает. Пальцы слегка дрогнули, когда она достала аккуратно сложенный плащ. Тот всё ещё хранил слабый запах дождя, холода и чего-то древесного. Она медленно подошла ближе. — Вот… Капитано протянул руку. И когда ткань перешла из её рук в его — его пальцы вдруг задержались поверх её ладоней. Всего на секунду. Но этого хватило. Тепло ударило по телу мгновенно. Ксантея резко вдохнула. Сердце будто пропустило удар, а потом забилось так быстро, что стало тяжело дышать. Почему?.. Почему от обычного прикосновения ей хочется замереть? Она подняла взгляд. Маска по-прежнему ничего не показывала. Но ей вдруг показалось — он прекрасно видит, что с ней происходит. И от этого стало ещё хуже. Ксантея медленно убрала руки. Тишина растянулась. За окном шумел дождь. Где-то внизу проехал механизм. В соседнем номере приглушённо смеялись люди. А внутри комнаты воздух будто стал тяжелее. И прежде чем она успела передумать, тихо спросила: — Может… поговорим? У меня к вам столько вопросов. Капитано забрал плащ окончательно. Чуть склонил голову. И вдруг едва заметно ухмыльнулся. Не насмешливо, скорее устало. — Нет. Одно слово. Отрезающее всё сразу. А потом он просто развернулся и ушёл. Дверь закрылась тихо. Но почему-то внутри у Ксантеи всё равно что-то болезненно сжалось. Она ещё несколько секунд стояла посреди комнаты неподвижно. Смотрела на закрытую дверь. Слушала собственное сердце. А потом резко выдохнула и провела ладонями по лицу. — Что вообще происходит?.. Голос прозвучал почти шёпотом. Он то появляется рядом. То исчезает. Позволяет себе эти странные жесты: накрывает её своим плащом, касается её рук, поправляет прядь её волос… А потом снова становится холодным и недоступным. Может, она действительно всё выдумывает? Может, для него это ничего не значит? Тогда почему ей самой так хочется верить в обратное? Ксантея медленно опустилась в кресло у окна. Фонтейн за стеклом переливался огнями. Дождь мягко стекал по окнам. Лодки скользили по каналам. Где-то играла музыка. Она заставила себя отвернуться от двери. Нет. Хватит думать о нём. Нужно отвлечься. Ксантея резко потянулась за альбомом и карандашом. Пальцы всё ещё слегка дрожали. Она открыла чистую страницу. И начала рисовать. Сначала линии выходили нервными. Резкими. Сбитыми. Но постепенно Фонтейн начал ложиться на бумагу. Высокие воротники. Серебряные застёжки. Многослойные ткани. Полупрозрачные рукава, напоминающие водную гладь. Тёмные корсеты с металлическими элементами. Длинные силуэты, похожие на отражения в каналах. Город будто сам проникал в её эскизы. Холодный. Изящный. Живой. Ксантея настолько увлеклась, что не сразу заметила одну странную деталь. Почти на каждом рисунке снова и снова появлялся чёрный цвет. Тёмные высокие силуэты. Длинные перчатки. Острые серебряные линии. Она замерла. Медленно посмотрела на последний эскиз. И почувствовала, как снова начинает быстро биться сердце. Потому что этот наряд… слишком сильно напоминал его. Ксантея резко скомкала эскиз и отбросила его в сторону. Бумажный шарик ударился о ножку стола и остался лежать на полу. Она ещё несколько секунд смотрела на него. Потом устало опустилась на кровать и прикрыла глаза ладонью. За окном шумел ночной Фонтейн. А внутри неё шумело что-то гораздо хуже. Утро встретило её запахом дождя и свежей выпечки, доносившимся с улицы. Ксантея долго собирала волосы перед зеркалом, пытаясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. Сегодня нужно было встретиться с Тиори. Обсудить Натлан, работу, ткани. Она уже собиралась выйти из номера, когда открыла дверь… И остановилась. На полу лежали письма. Два. Ксантея удивлённо моргнула и быстро подняла их. Первое было написано аккуратным дорогим почерком, который она узнала мгновенно. Нин Гуан. Она развернула письмо прямо в коридоре. «Наш нефрит, надеюсь, Фонтейн встретил тебя достойно, а не как обычно встречает гостей — дождём, шумом и чрезмерной самоуверенностью местных жителей. Как ты добралась? Всё ли у тебя хорошо? Не потерялась ли ты среди всех этих изобретений? И главное — рассказывай всё. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в короткий ответ. С любовью, Нин Гуан.» Ксантея тихо рассмеялась. — Как будто она сейчас сидит рядом и допрашивает меня… Она перевернула второй конверт. И сразу улыбнулась мягче. Почерк Чжун Ли был спокойным. Ровным. Красивым до невозможности. «Ксантея, надеюсь, дорога не оказалась слишком утомительной для тебя. Фонтейн — шумный регион, особенно после спокойствия Ли Юэ, поэтому постарайся не перегружать себя в первые дни. Расскажи, как ты устроилась. Как выглядит город твоими глазами. И, пожалуйста, не забывай нормально питаться. Ты слишком легко увлекаешься чем-либо и забываешь обо всём остальном. Береги себя. Чжун Ли.» Улыбка на её губах стала совсем тёплой. Дом вдруг почувствовался ближе. Ксантея вернулась в номер, села за стол и достала бумагу. Сначала — Нин Гуан. Потому что если не ответить ей подробно, она потом устроит допрос при встрече. Чернила мягко ложились на бумагу. Ксантея рассказывала обо всём: о Фонтейне, о бутике Тиори, о странных местных нарядах, о каналах, о музыке на улицах. А потом рука всё же замедлилась. Капитано. Она несколько секунд смотрела в пустую строку. И всё-таки написала. Про корабль. Про плащ. Про его неожиданное появление у её номера. Только без лишних деталей. Без того, как её сердце сходило с ума рядом с ним. «…и я совершенно не понимаю этого человека. Он появляется внезапно. Говорит мало. А потом снова исчезает так, будто ничего не было. И почему-то это раздражает меня больше, чем должно.» Потом быстро дописала про Натлан и предложение Тиори. «…и, кажется, через несколько дней я отправлюсь ещё дальше от дома. Если честно, это немного пугает. Но впервые за долгое время мне хочется двигаться вперёд, а не стоять на месте.» Она аккуратно сложила письмо. А потом взялась за ответ Чжун Ли. И почему-то сразу начала писать спокойнее. Без Капитано. Только о Фонтейне. О бутике, о Тиори, о городе. О том, как её вдохновляет местная архитектура и мода. «…здесь всё будто движется. Даже одежда людей выглядит так, словно создана водой и светом. Думаю, тебе бы понравился этот город.» Она улыбнулась уголками губ и добавила: «Тиори предложила мне отправиться с ней в Натлан на фестиваль Возвращения Священного Пламени. Кажется, два года назад ты рассказывал мне о нём за чаем. Теперь мне немного страшно от мысли, что я увижу это место своими глазами.» Ксантея отложила перо. На душе вдруг стало спокойнее. Совсем немного. Но достаточно, чтобы снова почувствовать себя собой.