Часть 2. Ночь первая. Прибытие

В двадцать три сорок пять, когда уличные фонари уже давно зажглись, а редкие машины проезжали по Грейвз-стрит с таким видом, будто спешили покинуть этот район навсегда, Майк Шоу стоял перед металлической дверью «Пиццерии Фредди Фазбера» и перебирал связку ключей, выданных менеджером. Дверь поддалась с третьей попытки. За ней было темно и пахло озоном, пылью и чем-то сладковатым — старым сиропом или засохшей газировкой. Майк нашарил на стене выключатель. Вспыхнул тусклый свет дежурных ламп, и коридор с постерами предстал перед ним таким же, как днём, только безмолвным и каким-то затаившимся. Улыбки зверей на плакатах теперь казались не дружелюбными, а настороженными. «Тебе показалось», — сказал себе Майк и двинулся вглубь. Комната охраны находилась в конце главного зала, сразу за сценой. Майк видел эту сцену мельком, когда проходил мимо: занавес задёрнут, а на деревянном помосте угадываются три силуэта. Аниматроники. Фредди, Бонни и Чика. Он не стал останавливаться, чтобы разглядывать их. Правила, которые пересказал Дженнингс, гласили: в начале смены не задерживаться в зале, сразу проходить в пост охраны. Он вошёл в комнату и щёлкнул тумблером. Помещение оказалось маленьким — шагов пять в длину и три в ширину. Стены выкрашены в бледно-серый, кое-где обшиты панелями с дырами для вентиляции. Прямо перед входом стоял массивный письменный стол, заваленный бумагами и старыми журналами учёта. Над столом — два монитора, пыльных и тусклых, с мигающими зелёными индикаторами. Слева и справа от стола виднелись тяжёлые металлические двери, каждая с гидравлическим доводчиком и кнопкой блокировки. За спиной — небольшой стул с продавленным сиденьем и тумбочка, на которой лежали два чёрных фонарика. Майк подошёл к столу, провёл пальцем по клавиатуре. Пальцы испачкались в серой пыли. «Давно тут никого не было», — подумал он. Экран одного из мониторов ожил, когда он нажал на кнопку питания. Развернулась сетка из девяти чёрных квадратов с подписями: «СЦЕНА», «ОБЕДЕННЫЙ ЗАЛ», «КУХНЯ», «ЗАПАДНЫЙ КОРИДОР», «ВОСТОЧНЫЙ КОРИДОР», «ТУАЛЕТЫ», «СКЛАД», «ПОДСОБКА» и «ПОДСОБКА 2». Каждый квадрат был пуст, залит чернотой и рябью. — Отлично, — пробормотал Майк и перевёл взгляд на карту, приклеенную скотчем к стене над мониторами. Схема была нарисована от руки, фломастером, но разобрать её можно было. Вот комната охраны — маленький прямоугольник в центре. От неё влево и вправо отходят два длинных коридора, каждый упирается в глухие стены, но по пути есть двери: слева — дверь к запасному выходу, справа — к подсобке. Сцена и зал находятся прямо перед комнатой, отделённые лишь поворотом. Он заметил, что на карте есть пометки красной пастой. Надпись возле левого коридора: «ФОКСИ — БЕЖИТ БЫСТРО». Возле правого: «БОННИ — ДОЛГО СТОИТ». И внизу, в углу: «НЕ ЗАКРЫВАЙТЕСЬ В КОМНАТЕ НА ВСЮ НОЧЬ. ОНИ ВЫКЛЮЧАТ СВЕТ». Майк почувствовал, как по спине пробежал холодок. Потом усмехнулся. Предыдущие охранники, видимо, развлекались как могли. Рисовали страшилки для новичков. Он отодрал скотч, свернул карту в трубочку и сунул в ящик стола. В ящике, помимо карты, лежали какие-то распечатки, старые квитанции, истертый карандаш и диктофон. Маленький, пластиковый, с облезшей краской, но при включении на нём загорелся зелёный огонёк. «Исправен», — отметил Майк. Он не знал, зачем диктофон здесь — может, предыдущий охранник вёл аудиодневник. Или записывал голосовые заметки для отчётов. Он положил диктофон на стол рядом с мониторами. Затем проверил двери. Левая и правая закрывались туго, с гидравлическим шипением, но держали. Кнопки блокировки работали. Индикаторы заряда на фонариках показывали полную батарею. Майк включил один из них — яркий луч выхватил пылинки в воздухе, скользнул по панелям и упёрся в бетонную стену. Мощно. Посмотрел на часы. 23:58. — Ну что ж, — сказал он в тишину. — Поехали. Сел на стул, проваливаясь в продавленное сиденье, и уставился на мониторы. Картинка на камерах всё ещё была черно-белой и рябой, но он начал переключать квадраты один за другим. СЦЕНА — занавес по-прежнему задёрнут. ОБЕДЕННЫЙ ЗАЛ — пустые столы, стулья на них вверх ножками, по полу разбросаны воздушные шары. КУХНЯ — на разделочных столах застыли тесто и ножи, в углу приоткрыта дверца большой печи. ЗАПАДНЫЙ КОРИДОР — пусто, длинный проход с тремя закрытыми дверями. ВОСТОЧНЫЙ КОРИДОР — пусто, такие же двери. И ни души. Майк откинулся на спинку стула. Смену он переживёт. Он переживёт любую смену, потому что ему нужно пережить их все, чтобы накопить на учёбу. Долги душат, а роботы — нет. Так он думал ровно до двенадцати ночи. Когда часы на стене, старые, со стрелками, щёлкнули и показали полночь, динамики над дверью негромко пискнули. Майк не обратил на это внимания. Он как раз переключал камеры на СКЛАД, где в тусклом свете виднелись коробки и чьи-то резиновые сапоги, когда мониторы моргнули. Все девять квадратов одновременно на секунду погасли, а потом зажглись снова. И в одном из них — на камере СЦЕНЫ — картинка изменилась. Занавес был раздвинут. Три фигуры стояли на помосте. Медведь в цилиндре. Кролик с бабочкой. Курица в слюнявчике. Их механические глаза, которые днём притворялись яркими бусинами, теперь горели тусклым белым светом. Майк замер. Переключился на другую камеру. Вернулся обратно. Они по-прежнему стояли. Но головы их были повёрнуты. Не туда, куда нужно — не в зал, не к зрителям. Головы были повернуты прямо в объектив камеры. Туда, откуда за ними наблюдал Майк. Они смотрели на него. Все трое. — Чёрт, — выдохнул он. Это только начало. До утра оставалось шесть часов.