первые испытания

Тихий и величественный Кантерлот, столица Эквестрии, утопал в привычном покое. Но в небольшой мастерской в центре грода этот покой нарушал лишь лихорадочный шорох. Боуш единорог средних лет, которого жизнь уже успела изрядно потаскать, замер над столом. Его передняя левая нога, замененная на массивный стальной протез, глухо звякнула о деревянный пол, когда он в очередной раз перебрал стопку бумаг. Это были графики, чертежи и сухие математические расчеты. И то, что единорог видел на этих листах, заставляло его сердце биться быстрее от тревоги. — Не может быть... Так скоро? — хрипло прошептал Боуш, сжимая в зубах помятый отчет. — Мне нужно срочно навестить принцессу. Боуш в считанные минуты добрался до королевского замка. На входе его остановили стражники. Не теряя времени на споры, инженер с силой рванулся вперед, буквально расталкивая их своим массивным стальным боком, и тяжело помчался по коридорам. У Селестии в это время шла встреча с элитами кантерлотского общества. В просторном кабинете царила умиротворяющая, мирная обстановка. Пони неторопливо пили чай из фарфоровых чашек и лениво обсуждали последние светские новости. Как вдруг двери зала с грохотом распахнулись. На пороге, тяжело дыша, стоял Боуш. Его окутанный тусклой магией телекинеза рог удерживал огромную, раздутую стопку документов. Под шокированные вздохи аристократов инженер хромающим, но решительным шагом подошел к трону Селестии и с силой швырнул бумаги прямо на её лакированный стол, едва не перевернув чайный сервиз. — У Эквестрии кончаются ресурсы! Нам грозит глобальный промышленный кризис, выслушайте меня! — во весь голос выкрикнул Боуш, гневно обернувшись на вбегающую вдогонку охрану. — И уберите от меня этих вышибал! В кабинете повисла звенящая тишина. Аристократы в ужасе прикрыли рты копытами, ожидая, что за такую дерзость хромого инженера тут же отправят в подземелье. Стражники уже занесли копья, готовые скрутить нарушителя. Селестия медленно опустила взгляд на разлетевшиеся по столу графики. Ее лицо оставалось непроницаемым. Наконец, она подняла крыло, останавливая охрану. — Оставьте нас. — спокойно, но властно произнесла принцесса, обращаясь к гостям и страже. Пони из высшего света, возмущенно шепчась, поспешно покинули кабинет. Двери закрылись, и Боуш остался наедине с правительницей Эквестрии. Селестия пододвинула к себе один из листов, исписанный убористым почерком инженера. — Ты ведешь себя непозволительно — негромко сказала она, и в ее голосе проскользнула усталость. — Врываться на официальный прием, расталкивать гвардию… Что в этих бумагах может оправдать такой поступок? — Будущее нашей страны, Ваше Величество. Боуш тяжело опустился на три здоровые ноги, давая передышку ноющему от бега обрубку. Его телекинез заставил один из главных графиков подняться в воздух прямо перед глазами принцессы. — Посмотрите на эти кривые. Это потребление угля заводами Мэинхэттена. А это объемы добычи. Жилы иссякают. Через несколько лет нам будет нечем топить паровозы. Южные леса вырублены под ноль. Эквестрия сыта, весела и празднует, пока мы катимся в промышленную пропасть! Селестия внимательно вчитывалась в сухие цифры. Ее рог тускло засиял, когда она перевернула страницу с чертежом огромной конусообразной конструкции с высокой трубой. — Что это? — спросила она. — Проект «Аванпост 11». Мой Генератор. Боуш стукнул стальным копытом по полу, отчего поршни в протезе зашипели, стравливая лишнее давление воздуха. — Далеко на севере, за Кристальной Империей, есть нетронутые залежи арктического угля высокого качества. Там адский мороз, обычные пони там не выживут. Но этот реактор способен выдать достаточно тепла, чтобы обогреть целый город-завод. Если вы дадите мне добро, я построю этот аванпост и обеспечу Эквестрию ресурсами на десятилетия вперед. Принцесса долго молчала. Она смотрела то на чертеж металлической махины, то на измученное, но горящее фанатичным огнем лицо инженера-калеки. Она знала, что казна пуста из-за других реформ, а элиты Кантерлота не захотят выделять золото на «безумную стройку в снегах». — Нам не хватает стройматериалов даже на ремонт дорог внутри страны. — резко произнесла Селестия. — Государство не сможет дать тебе полноценное снабжение. Кантерлот выделит тебе минимум. Всё, что я могу утвердить это создание Эквестрийской Исследовательской Компании. Две сотни пони. Пятьдесят твоих коллег и сто пятьдесят рабочих. И... скудный запас провизии. Вы будете предоставлены сами себе. Боуш криво ухмыльнулся, его стальной протез глухо скрежетнул. — Двести одержимых пони это больше, чем мне нужно, Ваше Величество. Подписывайте указ. нулевой день Две сотни добровольцев заполонили перрон кантерлотского вокзала. Вокруг громоздких ящиков с инструментами и тёплыми вещами царил гул. Боуш тяжело поднялся на высокую деревянную платформу для погрузки, опираясь на стальной протез, и окинул толпу суровым взглядом. На перроне сразу стало тише. — Вы все записались добровольцами в ЭИК(Эквестрийскую исследовательскую компанию). И вы знаете, что вас ждет. Я надеюсь вы понимаете, что вам придется выкладыватся на полную и даже больше, чтобы не умереть от холода. Главное правило сулшаться меня, даже если я говорю ересь. Помните, ВЫ нужны Эквестрии! — сказал Боуш с ярко выраженным рвением. всего было 2 поезда, один для пони, а второй для ресурсов. поезд с пони отправился сразу после того, как первый поезд скрылся за горизонтом. Внутри вагонов пони разделились на две группы. Инженеры вполголоса спорили над чертежами, а рабочие земные пони и пегасы яростно обсуждали столичные новости и лениво резались в карты. Боуш медленно шёл по проходу покачивающегося вагона, думая о предстоящих трудностях. Его железная нога при каждом шаге издавала тяжёлый, раздражающий лязг: цок-клац, цок-клац. На стыке вагонов он случайно услышал разговор двух рабочих один земной пони второй пегас.. — Слушай, нас же не на верную смерть сюда сослали, а? — тихо, с опаской спросил один, нервно перебирая копытами край одеяла. — Да чё ты паришься? — фыркнул второй, бросая на столик карту. — Это обычная стройка на гособеспечении. Помёрзнем немного, зато привезём кучу бесплатных битсов. Разбогатеем! — Даже не знаю... Тебя не смутила речь того хромого старика на перроне? Он говорил так, будто от нас зависит будущее всей Эквестрии. — Ай, ладно тебе, не будь столь придирчив. Набьют брюхо углём наши локомотивы, и вернёмся героями. Всё будет хорошо. Скрип протеза Боуша резко оборвался прямо над их головами. Инженер навис над рабочими, и в вагоне мгновенно воцарилась гробовая тишина. Карты замерли в копытах. — Бесплатные битсы, значит? — Боуш обвёл тяжёлым взглядом притихших пони. — Слушайте все. Никаких лёгких денег не будет. Эквестрия истощена. Если мы не построим этот аванпост и не запустим Генератор в этой дыре, производство встанет через пять лет. Нам дали припасов в обрез. Спасать нас никто не приедет. Либо мы выгрызем этот уголь у вечной мерзлоты, либо наши семьи на юге останутся без тепла. Вы здесь не ради денег. Вы здесь последняя надежда страны. рабочие и инженеры были немного напуганы. Конечная станция встретила их оглушительным скрежетом тормозов. Дальше путей не было. Рельсы, уходящие на север, просто обрывались, занесенные многометровыми сугробами, справа от поезда была Кристальная империя, а впереди только морозные пустоши и штабели ресурсов. Когда тяжелая дверь вагона с грохотом отворилась, внутрь ворвался яростный порыв ветра. Пони мгновенно сжались, прижимаясь друг к другу. Воздух здесь был совсем другим — сухим, колючим, пахнущим замерзшим камнем и пустотой. Каждый вдох отзывался резкой болью в легких, а выдыхаемый пар густым облаком оседал на шерсти. Боуш вышел первым. Стоило его стальному протезу коснуться обледенелой платформы, как металл жалобно звякнул, мгновенно впитав в себя арктический холод. Обрубок ноги тут же отозвался тупой, пульсирующей болью. Инженер проигнорировал её, повернувшись к замершим в проходе рабочим. — Выгружаемся! — крикнул он, перекрывая завывание бури. — Шевелите копытами, если не хотите превратиться в ледяные статуи прямо здесь! Единороги и пегасы сразу же начали трястись, они не привыкли к такому холоду. В то же время земные пони чувствовали себя нормально. кто то из инженеров сказал.. — Кто же знал что нам придется работать в такой мороз. Часы слились в одну бесконечную, изнуряющую серую полосу. Заснеженная пустошь казалась бесконечной. Экспедиция растянулась длинной, извилистой змеей, пробивающей себе путь сквозь белое безумие. Тяжелее всего приходилось земным пони. Впряженные по шестеро в огромные сани с деталями паровых ядер, они хрипели от напряжения, их копыта тонули в рыхлом снегу, а из-под копыт летела ледяная крошка. Пегасы шли рядом, укутанные в плотные попоны, прижав крылья к бокам ветер был такой силы, что стоило приоткрыть крыло, как его тут же выворачивало суставом наружу.Единороги-инженеры, шедшие в середине колонны, уже не спорили о чертежах. Их рога, поначалу светившиеся мягким теплым светом, окончательно погасли. Заклинания обогрева требовали слишком много ментальных сил, а мороз выпивал эту магию без остатка. Впереди всех, упрямо наклонив голову против ветра, шел Боуш. Смазка в коленном суставе его протеза застыла, лишив ногу подвижности. Каждые несколько сотен метров механизм издавал страшный, скрежещущий звук. Инженеру казалось, что ледяной металл насквозь прожег его живую плоть под креплениями. Но он не останавливался. Стук его намертво заклинившего стального копыта о промерзшую землю — клац... клац... клац — разносился над пустошью, задавая ритм для двух сотен измученных душ. Если этот стук прекратится, они все просто лягут в снег и больше не встанут. Как вдруг завязался диалог. — Эй ты, — хрипло сказал Боуш. С его губ сорвался густой пар, тут же превратившийся в ледяные крошки. — Рог выключи. Совсем сдурел? Магическое истощение на таком ветру — это труп через час. Молодой единорог с трудом поднял голову. Его ресницы полностью покрылись белым инеем, а губы посинели и почти не двигались. — Я-я… я пытался… согреть копыта, с-сэр, — косноязычно, с трудом ворочая онемевшим языком, выдавил из себя единорог. Его зубы издавали частый, дробный стук. — Прижми лапы к животу и не смей колдовать, — отрезал Боуш. Металл его протеза, соприкасаясь со снегом, издавал глухой, промозглый скрежет. К ним, тяжело дыша, подошел один из рабочих. На его морде из-за замерзшего пота образовалась настоящая ледяная корка. Он попытался сплюнуть, но слюна замерзла на лету, превратившись в льдинку. — Босс… — прохрипел рабочий, и его голос больше напоминал шуршание сухого пергамента. — Смазка на осях вторых саней… всё. Застыла к чертям. Пони тянут, а колеса не крутятся. Наст режет ноги до крови. Трое пегасов упали, у них крылья от холода не разгибаются. Мы… мы околеем тут. До Котлована еще далеко? Боуш телекинезом вытащил из кармана пальто флягу с керосином. Металлический корпус фляги моментально примерз к его обрубку лапы сквозь ткань, обжигая кожу сухим, химическим холодом. Инженер даже не поморщился. — Котлован близко, — сказал Боуш, глядя сквозь белую стену бурана. — Собери пегасов в кучу, накройте их брезентом. Оси саней облить керосином и поджечь пусть прогреются, иначе не сдвинем. И шевелитесь. Тот, кто сядет отдохнуть больше не встанет. Вы слышите меня? Двигаться! Рабочий хрипло втянул замерзающий воздух через нос, отчего его ноздри слиплись на мгновение от инея, кивнул и поковылял обратно в метель. Приказ Боуша подействовал. Колонна снова пришла в движение, хотя каждый шаг давался пони с титаническим трудом. Облитые горящим керосином оси саней на время поддались, и полозья со скрежетом поползли по насту. Минуты складывались в часы, которые казались вечностью. Ветер выл так сильно, что заглушал даже тяжёлый лязг заклинившего протеза инженера. Белая мгла застилала глаза, стирая разницу между небом и землёй. Пони шли вслепую, ориентируясь лишь на хвост идущего впереди товарища. Казалось, эта ледяная пустыня никогда не закончится, а её финал смерть среди снегов. Но вдруг характер ветра изменился. Яростные порывы, бившие прямо в морду, начали ослабевать. Метель, ещё минуту назад стоявшая глухой стеной, внезапно поредела и ушла в сторону, оставляя после себя звенящую, мертвенную тишину Севера. Боуш сделал ещё один тяжёлый шаг и замер. Стальное копыто его протеза зависло над пустотой. Экспедиция вышла на самый край огромного, почти идеально круглого обрыва. Сквозь рассеявшийся туман внизу открылся гигантский Котлован, надёжно укрытый от полярных ветров массивными острыми скалами, по середине ямы была огромная пещера с газами,которые были необходиы для работы генератора. Это была глубокая чаша в самом сердце вечной мерзлоты абсолютно дикая, первобытная, занесённая чистейшим снегом. На её крях, едва заметные сверху, чернели выходы угольных пластов и обледенелые скальные породы. Измученные пони один за другим подходили к обрыву. Они сбрасывали с себя кожаные ремни упряжек, тяжело опускались на заснеженные колени и с тихим ужасом смотрели вниз, в эту бездонную холодную чашу. Вокруг не было ни единого намёка на цивилизацию. Ни стен, ни бараков, ни тепла. Только голые скалы и лед. — Мы… мы на месте? — прошептал сзади кто-то из инженеров, не веря своим глазам. Боуш медленно опустил взгляд на обрубок ноги, который под креплением протеза уже давно перестал что-либо чувствовать. Затем он телекинезом вытащил из кармана помятый, покрытый инеем чертёж Королевской академии. Его тусклая магия дрожала от усталости, но взгляд оставался твёрдым. На схеме в самом центре Котлована была нарисована высокая, величественная конусообразная башня с трубой. Инженер глубоко вдохнул обжигающий воздух, расправил плечи и повернулся к двум сотням замерзающих, испуганных пони. — Да, — громко, так, что эхо разнеслось по всему Котловану, ответил Боуш. — Мы на месте. Разгружайте сани. Завтра мы начнем строить наше спасение. А сегодня спим без крыши над головой. недовольство растет.