6 курс

— Да, Гарри, я уже говорила: я согласна, что это довольно подозрительно, — с легким нетерпением сказала Гермиона. Она сидела на подоконнике в комнате Фреда и Джорджа, поставив ноги на одну из картонных коробок, и очень неохотно оторвалась от новенького учебника «Расширенный курс перевода древних рун». — Но мы же решили, что тут может быть много самых разных объяснений. — Может, у него сломалась Рука Славы, — рассеянно сказал Рон, пытаясь распрямить погнутые прутики в хвосте своей метлы. — Помнишь, у него была такая высохшая рука? — А почему он сказал: «Не забудь, береги вот это»? — в сотый раз спросил Гарри. — Такое впечатление, что второй из пары испортившихся предметов был у Горбина, а Малфою были нужны оба. — Ты так считаешь? — пробормотал Рон, соскребая грязь с рукоятки метлы. — Ага, считаю, — подтвердил Гарри. Поскольку Рон и Гермиона не откликнулись, он добавил: — Отец Малфоя сидит в Азкабане. Думаете, Малфою не хочется отомстить? Рон поднял голову и заморгал. — Малфою, отомстить? Да что он может? — Я же о том и говорю. Не знаю я, что он может! — вышел из себя Гарри. — Но он что-то задумал, и я считаю, что к этому нужно отнестись серьезно. У него отец — Пожиратель смерти, и… Гарри замолчал, неподвижным взглядом уставившись в окно за спиной у Гермионы и раскрыв рот. Его поразила совершенно неожиданная мысль. — Гарри? — встревожилась Гермиона. — Что случилось? — У тебя что, шрам опять заболел? — испуганно спросил Рон. — Он сам — Пожиратель смерти, — медленно проговорил Гарри. — Он стал Пожирателем смерти вместо своего отца! Наступила пауза, а потом Рон покатился со смеху: — Малфой? Ему всего шестнадцать лет, Гарри! Ты думаешь, Сам-Знаешь-Кто принял бы Малфоя в свои ряды? — Это очень маловероятно, Гарри, — сказала Гермиона с осуждением в голосе. — С чего ты это взял? — Помните, у мадам Малкин… Она к нему не притронулась, только хотела закатать повыше рукав, а он завопил и отдернул руку. Левую. У него там клеймо — Черная Метка. Рон и Гермиона переглянулись. — Ну… — протянул Рон, явно не убежденный. — Я думаю, он просто хотел поскорее уйти оттуда, Гарри, — сказала Гермиона. — Он что-то такое показал Горбину, а мы не видели, что это было, — упрямо стоял на своем Гарри. — И Горбин страшно испугался. Это была Метка, я знаю. Он показал Горбину, с кем тот имеет дело. После этого Горбин стал принимать его всерьез, вы сами видели! Рон и Гермиона снова переглянулись. — Как-то я не уверена, Гарри… (настоящий отрывок из книги) *** – Почему вы так настаивали, что Малфой не мог быть Пожирателем Смерти, мисс Грейнджер? – Я тогда думала, что он был слишком юн. – Но это не значит, что он мог быть не способен? – И трус. – Простите? – Я считаю, что Драко Малфой не мог быть Пожирателем Смерти, потому что он трус. *** В подземелье непривычно клубился разноцветный пар и витали удивительные запахи. Гарри, Рон и Гермиона с интересом принюхивались, проходя мимо огромных котлов, в которых что-то кипело и булькало. Они выбрали себе стол поближе к котлу с золотистой жидкостью, от которого шел самый заманчивый аромат. — Ну-с, — Слизнорт встал у доски, выпятив и без того объемистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться, — я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к экзамену ЖАБА. Вы наверняка о них слышали, даже если пока еще ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелье? Он указал на котел рядом со столом слизеринцев. Гермиона отработанным движением подняла руку раньше всех, Слизнорт указал на нее. — Это сыворотка правды, жидкость без цвета и запаха, которая вынуждает того, кто ее выпьет, говорить правду, — сказала Гермиона. — Очень хорошо, очень хорошо! — одобрил Слизнорт. — А теперь… — Он указал на котел возле стола когтевранцев. — Это зелье также широко известно… В последнее время не раз упоминалось в министерских брошюрках… Кто знает?.. Гермиона снова быстрее всех подняла руку. — Это Оборотное зелье, — сказала она. — Отлично, отлично! Ну, а это… Да, моя дорогая, — сказал Слизнорт, слегка ошарашенный активностью Гермионы, которая снова подняла руку. — Это Амортенция! — В самом деле. Как-то даже глупо спрашивать, — сказал потрясенный Слизнорт, — но вы, вероятно, знаете, как оно действует? — Это самое мощное приворотное зелье в мире! — сказала Гермиона. — Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску? — И по тому, что пар завивается характерными спиралями, — с большим воодушевлением ответила Гермиона, — и еще оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся, — например, я чувствую запах свежескошенной травы, и нового пергамента, и… зубную пасту… мятную. Тут она слегка порозовела и отвела взгляд в сторону, с удивлением обнаружив, что Драко смотрит на нее. *** – Ваши воспоминания о шестом курсе весьма отрывисты, мисс Грейнджер. – Это потому, что мы с мистером Малфоем практически не взаимодействовали и не пересекались. Особенно после инцидента на пятом курсе. – Вы же уверяете, что мистер Малфой хотел вам помочь, вступив в дружину? – Это лишь были мои предположения. В любом случае, мы никогда близко не общались с мистером Малфоем и его гипотетические положительные намерения никак бы не повлияли на это. – Но почему-то должны повлиять на его приговор? – Я… Я лишь говорю, что моих догадок было недостаточно, чтобы поменять то, что формировалось годами, – ее голос впервые задрожал. Слишком тонким был лед. – Но то, что было дальше, думаю, может повлиять и на приговор в том числе. – На приговор в том числе? А на что еще? – Протестую, ваша честь, это не имеет отношения к делу, – хвали Мерлин этого адвоката. – Протест принят. Мисс Грейнджер, пожалуйста, сосредоточьтесь на тех моментах, которые вы помните о шестом курсе. Смерть Альбуса Дамблдора – одно из ключевых преступлений в деле против мистера Малфоя. Вы готовы предоставить в доказательства полные воспоминания о 6м курсе? Как мы уже говорили, они весьма отрывисты. Некоторые части воспоминаний заблокированы вами лично. – Они не касаются дела. – Мы не можем оценить, насколько они касаются или не касаются дела, не увидев их. – Это… личное. – она чувствовала внимательный взгляд Гарри и Рона на себе. Но она дала себе слово никогда, никогда об этом никому не говорить, ни одной живой душе. Она заблокировала их в первую очередь для себя. А потом для остального мира. Впервые за все слушание Малфой напрягся, казалось, он размышляет о плане побега, как резко выкрикивает: – Грейнджер, неужели тебя так никто и не трахнул из твоих дружков? Поэтому ты так вписываешься за меня? Хочешь отдаться прямо после зала суда? – что-то внутри нее обрывается. Она не понимает от сказанного или от того, что наконец-то впервые видит хоть какие-то эмоции от него за весь судебный процесс. – Подсудимый, это первое предупреждение и вы будете удалены из зала суда. Мисс Грейнджер, – судья поправил очки на переносице, – вы все еще хотите давать показания в качестве свидетеля защиты? Гермиона прочистила горло: – Да, ваша честь. – Тогда мы вынуждены просить открыть доступ ко всем, – судья делает акцент на последнем слове, – вашим воспоминаниям. Он кидает на нее испепеляющий взгляд. Если бы взгляд умел говорить, то он явно значил, что убьет ее. Без палочки, руками. Прямо здесь. Вырвется из клетки и накинется на нее при первой же возможности. – Да, ваша честь. *** — Нет, ты добавил, Гарри, поэтому все и шло так замечательно, и у слизеринцев двое игроков заболели, и Рон брал все мячи. Нельзя так делать! – конечно, Гермиона была рада победе своего факультета, но не такой ценой. – Ну да, можно было обойтись заклятием Конфундуса. – Гермиона опешила. – Это совсем другое! То были отборочные, а не игра на кубок. Гарри совершенно спокойно достал полный пузырек Феликса Фелициса. – Ты не добавлял, – облегчения от осознания, – он сам, – Гермиону охватила такая гордость, что она тут же хотела извиниться перед Роном за то, что накинулась на него после матча. Она обернулась в его поисках, но долго искать не пришлось. В углу, на виду у всей комнаты, стояли Рон и Лаванда Браун. Они так плотно сплелись в объятиях, что трудно было сказать, где чьи руки. Гермиона только и успела выбежать из гостинной. Она совершенно не понимала, куда держит путь. Просто двигалась по наитию пока не оказалась в каком-то заброшенном классе. Слезы застилали глаза. – Какие глупости! – он пыталась себя успокоить и отгоняла все дурные мысли и образы. – Я ведь тебя предупреждал, Грейнджер. – комната заполнилась чужим голосом, и она от неожиданности вскочила с парты. – Малфой? – она вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Не выйдет, я уже видел. – О чем? – Гермиона попыталась вспомнить, о чем именно он её предупреждал, но ничего не приходило в голову. Они даже не пересекались. – Видимо, в твоей голове так много ненужной информации, что все ответы теперь выдаются с задержкой, – он улыбнулся. Улыбнулся? Нет, скорее всего это была его стандартная ухмылка-издевка. – Я предупреждал, что если еще раз увижу тебя в слезах из-за Уизли, то даже спрашивать не буду. Гермиона вспомнила об их договоренности, точнее недосказанной договоренности на четвертом курсе. – С чего ты взял, что это как-то связано с Роном? – Будто есть другие варианты. Хотя, возможно, ты расстроилась, что мы проиграли в этом матче. – теперь улыбнулась она. – Видишь ли, Малфой, ты не договорил. Пришлось узнавать экспериментальным путем. – Ты ведь сбежала. – вот так их общение обычно и строится. На взаимных упреках. – Очевидно, сейчас мне бежать некуда. – она указала рукой на то, что он перегородил выход. Хотелось ли бы ей сейчас знать, что он тогда не договорил? Она помнит, что не спала несколько ночей подряд, пытаясь разгадать этот ребус. Или, как минимум, почему он больше никогда к ней не подходил после приглашения на бал. Пока Гермиона думает, Малфой берет и накрывает ее губы своими. Не спрашивая, как и обещал. Они теплые. Горячие будто лава. Обжигают. Странно, ей представлялось, что они будут холодные. Буквально ледяные. И вот ей приходится признать, что она думала об этом. Пока она размышляет, его губы слишком долго накрывают ее, и она хочет оттолкнуть Малфоя. Правда, хочет, но что-то ее останавливает. Возможно, желание отомстить Рону. Пусть это будет желание отомстить Рону, так она себе это будет объяснять. А может дело в запахе. Она чувствует такой знакомый аромат, но не может понять, откуда она его знает. Будто бы оказалась на поле, читая новую книгу. Она слышала его ранее. Буквально сегодня. Где же... В кабинете, на занятии. На занятии у Слизнорта. Понимание накатывает на Гермиону, словно на нее вылили ведро холодной воды. Она резко выставляет руки вперед: – У тебя зубная паста…– голос Гермионы дрожит, голова кружится. – Что? – Малфой не отпускает ее, держит крепко в своих объятиях. – Мятная. – заканчивает фразу Гермиона еле слышно. – Ну да, как и у всех. – Малфой делает паузу. – Наверное. – У меня яблочная. – на нее накатывает паника, она вырывается из рук Малфоя и убегает. Бежит со всех сил, так, что прохладный воздух обжигает ее и без того пылающее лицо. Она задыхается от скорости в надежде, что кислорода станет так много, что это осознание просто исчезнет из ее головы. Вытеснется. Потому что оно усложняет все до невозможности, до невыносимости. Но настоящая невыносимость ждала впереди. *** – Мисс Грейнджер, у вас были романтические отношения с Мистером Малфоем? Если это так, мы должны подать ходатайство, потому что это поменяет вес ваших показаний, – выступил представитель стороны обвинения. С одной стороны Гарри и Рон пытались прожечь взглядом в ней дыру. С другой – он. Гермона зараторила: – Разумеется нет, никаких отношений у меня с Малфоем... С Мистером Малфоем не было, иначе я бы засвидетельствовала бы об этом сразу. Тем более романтических. Это, видимо, была очередная издевка с его стороны, – она не отводила от судьи глаз. Надо было на ком-то сконцентрироваться, чтобы не взглянуть на него. – Ваша амортенция… – Моя амортенция пахла Роном, – перебила она. – с которым мы в отношениях, и в которого я была влюблена все эти годы. И моя реакция на новые отношения Рона с Лавандой тому подтверждение. А ситуация с Мал… С Мистером Малфоем не более чем проявление глубокой обиды и замешательства. Казалось, вся тяжесть с плечей Рона исчезла в этой самый момент. – Допустим, но вы не можете говорить о намерениях Мистера Малфоя. – Думаю, вы можете спросить о намерениях Мистера Малфоя лично или посмотреть, что происходило дальше. – Мистер Малфой, вы хотите как-то прокомментировать ваши взаимоотношения с Мисс Грейнджер, – Малфой рассмеялся. Громко и искренне. – Это был всего лишь спор. – Гермиона старалась держать лицо, но внутри что-то пошатнулось. Она тут стояла, вывалила свои самые личные воспоминания на показ, чтобы доказать, что в нем было что-то человечное. А он каждым своим словом доказывал обратное. – Влажные фантазии мисс Грейнджер исключительно… – Довольно, Мистер Малфой, второе предупреждение. Если вы получите третье, вы будете удалены из зала суда. *** Он ее не замечает. Словно не было никакого кабинета, не было поцелуя, не было ее. Она просто не существовала в этой школе, в целом мире. Может, этого всего действительно не было? Может, ей это просто это приснилось? Или он стер себе память? В это можно было поверить, учитывая, что он даже перестал отпускать шуточки в адрес их Трио. Тогда это было жестоко. Ведь память нужно было стирать обоим. Она рассмеялась своим мыслям. После стольких лет унижений, она все еще надеялась, что он может быть не жестоким. Справедливости ради, он не обращал внимание ни на что. Стал похож на призрака. Кожа выглядела бледнее обычного. Малфой словно постепенно исчезал. Так продолжалось до… – Ты пригласила Кормака? – Гарри был в шоке. – Я подумала это разозлит… Неважно. Придумай что-нибудь, кажется, он сюда идет. Но профессор Снейп оказался быстрее. – Поттер, мне нужно передать послание. Только вам. Гарри виновато пожал плечами, когда Кормак уже подбирался к Гермионе под омелой. – Мы потрясающе смотримся вместе, твои волосы идеально подходят к моему пиджаку, – если это и был комплимент, то он было непонятно чему. Пиджаку или все таки ее волосам. – Благодарю, – Гермиона неловко улыбнулась. – Ох, что же это? – Кормак поднял глаза вверх, указывая на омелу, подвигаясь к Гермионе все ближе. – А на что это похоже? – прозвучал грубый голос со стороны. – Маклагген, подыскал бы себе кого-то поприличнее. – Хочешь устроиться моей свахой, Малфой? – Кормак подошел к Гермионе еще ближе, буквально впечатываясь в ее бок. – У вас в семье какие-то финансовые проблемы? Могу попросить отца, он замолвит за вас словечко в Министерстве. – Мерлин упаси, просто сердце кровью обливается, когда кто-то из чистокровных хочет опорочить свою репутацию. – Если ты так сильно печешься о репутации, тебе следовало бы не совать больше свой член в общественное место именуемое Пенси Паркинсон. – он схватил Гермиону и довольный своей “рыцарской” защитой, наклонился, чтобы удостоиться благодарности в качества поцелуя, но в него прилетел кулак. *** – Мистер Малфой, почему вы ударили мистера Маклаггена? – Он оскорбил… мою девушку мисс Пенси Паркинсон, – казалось, судья ему не поверил. – В воспоминаниях далее было обнаружено, что вы не были приглашены на вечеринку. Что же вы там делали? – Оставлял отравленную медовуху. – Зачем же вы тогда вообще подходили к мисс Грейнджер и мистеру Маклаггену? – Драко тяжело выдохнул. – Чтобы укрыться от Филча, они стояли за ширмой. Гермиона задумалась. Он так быстро отвечал, словно… Словно все это было правдой. И она лишь придумала себе какие-то качели. Когда-то она услышала фразу: недосказанность для одного, определенность для другого. Может, у него действительно было все так просто. Просто спор. Просто нужно было скрыться от Филча. А не все, что она успела себе напридумывать. Или он действительно трус, который боится, чтобы об этом все узнали настолько, что даже пожизненное заключение в Азкабане не заставит его признать факт, что он поцеловал ее по собственному желанию. *** – Гарри, там Кэти, Кэти Белл. Он должен был выяснить все как можно быстрее. Подруги Кэти, по-видимому уже опаздывавшие на занятия трансфигурацией, торопливо собирали сумки, и Гарри, понизив голос, спросил: — То ожерелье… Ты теперь вспомнила, кто тебе его дал? — Нет, — сокрушенно покачав головой, сказала Кэти. — Меня уже все об этом спрашивали, но я никаких подробностей не помню. Последнее воспоминание — как я подхожу в «Трех метлах» к женскому туалету. — Но в туалет ты точно зашла? — спросила Гермиона. — Я помню, как толкнула дверь, — ответила Кэти. — Значит, тот, кто ударил меня Империусом, должен был стоять прямо за ней. А после этого в памяти пусто, не считая последних двух недель, когда я уже валялась в больнице святого Мунго. Слушайте, я побегу, не хочется, чтобы МакГонагалл в первый же день засадила меня писать строчки. И потом Гарри увидел его… В первые мгновения найти Малфоя ему не удалось, и Гарри решил, что он наверняка снова засел в Выручай-комнате, но тут же обнаружил крошечную точку, помеченную «Малфой», в мужском туалете на седьмом этаже, причем в компании не Крэбба или Гойла, а Плаксы Миртл. Гарри на миг остановился, вглядываясь в эту немыслимую парочку, а двинувшись дальше, тут же врезался в стоявшие у стены рыцарские доспехи. Громовый лязг вырвал его из забытья, он поспешил убраться подальше, пока не явился Филч, торопливо спустился по мраморной лестнице на один этаж и понесся по коридору. Добежав до туалета, он прижался ухом к двери. Слышно ничего не было. Гарри тихо-тихо открыл дверь. Спиной к нему стоял, вцепившись руками в раковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко Малфой. — Ну не надо… — раздался из кабинки проникновенный голосок Миртл. — Не надо… Расскажи мне, что тебя мучает… Я тебе помогу… — Никто мне не поможет, — ответил, содрогаясь всем телом, Малфой. — Я не могу этого сделать… не могу… не получается… А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьет меня. Гарри замер на месте от потрясения — он понял, что Малфой плачет, плачет по-настоящему, что по щекам его льются, стекая в грязную раковину, слезы. Малфой задыхался, давился слезами, но затем, после нового содрогания, поднял взгляд к растрескавшемуся зеркалу и увидел за своей спиной вытаращившего глаза Гарри. (настоящий отрывок из книги) *** – Мистер Малфой плакал? – Так точно, ваша честь. Гарри рассказывал, что слышал, как Малфой сказал Миртл, что он не может этого сделать и что его убьют. Самопишущее перо активизировалось. – Что было дальше? – Я побежала следом за Гарри, переживая, что он сделает что-то не то. И наткнулась на профессора Снейпа. Он сразу понял, что что-то не так. И я рассказала ему о своих переживаниях. Он запретил мне следовать за ним. – Получается, вы спасли Мистеру Малфою жизнь. – Я уверена, Гарри бы позвал кого-либо на помощь. – Мисс Грейнджер, мистер Малфой неоднократно пытался убить Дамблдора. Медовуха, ожерелье. Именно он впустил Пожирателей в Хогвартс. – Он бы не смог убить. – Откуда такая уверенность? *** — Драко, Драко, ведь вы же не убийца. — Откуда вы знаете? — мгновенно спросил Малфой. И, видимо, тут же понял, как по-детски прозвучал этот вопрос, — Гарри увидел в зеленом свете, что Драко залился краской. — Вы еще не знаете, на что я способен, — с чуть большей напористостью объявил Малфой, — не знаете, что я сделал! — Да знаю, конечно, — снисходительно произнес Дамблдор. — Вы едва не убили Кэти Белл и Рональда Уизли. Вы весь этот год пытались — со все возраставшим безрассудством — прикончить меня. Простите, Драко, но это были слабые попытки… такие слабые, честно говоря, что я начал думать, вкладываете ли вы в них всю душу… — Еще бы я не вкладывал! — яростно ответил Малфой. — Я целый год трудился над этим и сегодня… Из глубин замка донесся приглушенный расстоянием вопль. Малфой замер и оглянулся назад. — А там кто-то неплохо дерется, — тоном светской беседы отметил Дамблдор. — Так вы говорили… Да, вы говорили, что вам удалось провести в мою школу Пожирателей смерти. Должен признаться, мне это представлялось невозможным… Как вы это проделали? Однако Малфой промолчал, он все еще прислушивался к происходившему внизу и выглядел почти таким же парализованным, как Гарри. — Возможно, вам придется самому сделать ваше дело, — высказал предположение Дамблдор. — Что, если моя стража преградила вашему подкреплению путь? Как вы, вероятно, уже поняли, в школе присутствуют этой ночью члены Ордена Феникса. Да, собственно говоря, вам никакая помощь и не нужна… палочки у меня нет… и защититься мне нечем. Малфой просто продолжал смотреть на него. — Понятно, — добродушно произнес Дамблдор, увидев, что Малфой и не говорит ничего, и не шевелится. — Вы боитесь действовать, пока они не присоединятся к вам. — Я не боюсь! — прорычал Малфой, так и не предпринимая, впрочем, никаких попыток повредить Дамблдору. — Это вам следует бояться! — Чего же? Сомневаюсь, что вы убьете меня, Драко. Убийство — дело не простое, что бы ни думали на этот счет простаки… Но расскажите же мне, пока мы поджидаем ваших друзей, как вам удалось протащить их сюда? Похоже, на то, чтобы найти нужный способ, у вас ушло немалое время. Малфой выглядел теперь так, точно он боролся с желанием закричать… или с тошнотой. Он сглотнул, несколько раз глубоко вздохнул, не спуская с Дамблдора свирепого взгляда и не отводя направленной прямо ему в сердце волшебной палочки. И наконец, словно не сумев удержаться, сказал: — Мне пришлось починить сломанный Исчезательный шкаф, которым никто уже много лет не пользовался. Тот, в котором год назад пропал Монтегю. Вы-то все равно не поняли, чьих рук это дело, правильно? — насмешливо ощерился Малфой. Дамблдор немного сполз по стене вниз — по-видимому у него отказывали ноги, а Гарри тщетно боролся со сковавшим его заклятием. — Вообще говоря, понял, — ответил Дамблдор. — Я был уверен, что ваших. — Тогда почему же вы мне не помешали? — осведомился Малфой. — Вам нужен был кто-то в Хогсмиде, кто-то, способный подсунуть Кэти то… то… а-а-а… Ну конечно… Розмерта. Но скажите, как вы с ней сообщались? Я полагал, что все способы связи со школой у нас под наблюдением. — Зачарованные монеты, — ответил Малфой. Казалось, он принуждал себя продолжать разговор; рука его, державшая палочку, ходила ходуном. — Это не тот ли способ секретной связи, которым в прошлом году пользовалось общество, именовавшее себя «отрядом Дамблдора»? — Да, идею я взял у них, — криво улыбнувшись, сказал Малфой. — И мысль насчет яда тоже позаимствовал у грязнокровки Грейнджер. — Мой милый мальчик, пора оставить притворство. Если бы вы собирались убить меня, то сделали бы это сразу, едва применив Обезоруживающее заклинание, а не стали бы медлить ради приятной беседы о путях и средствах. — У меня нет выбора! — ответил Малфой, становясь вдруг таким же белым, как Дамблдор. — Я должен сделать это. Он убьет меня! Убьет всю мою семью! — Сложность вашего положения мне понятна, — сказал Дамблдор. — Почему, как вы полагаете, я до сих пор не встретился с вами с глазу на глаз? Потому что знал: как только лорд Волан-де-Морт поймет, что я вас подозреваю, вы будете убиты. Малфой, услышав это имя, поежился. — Я не решался заговаривать с вами о задании, которое он вам дал, из опасений, что он использует против вас легилименцию, — продолжал Дамблдор. — Но теперь мы можем наконец поговорить начистоту. Вреда вы пока никакого не причинили, никого не покалечили, хотя то, что выбранные вами жертвы выжили, и можно отнести лишь за счет удачи… Я могу помочь вам, Драко. — Нет, не можете, — ответил Малфой; палочка в его руке тряслась так, что страшно было смотреть. — И никто не может. Он сказал, что, если я не сделаю это, он убьет меня. У меня нет выбора. — Перейдите на правую сторону, Драко, и мы сумеем укрыть вас так основательно, как вам и не снилось. Больше того, я могу послать сегодня членов Ордена Феникса к вашей матери, чтобы они укрыли и ее. Отцу вашему ничто сейчас в Азкабане не грозит, а когда придет время, мы защитим и его тоже… Переходите на правую сторону, Драко… вы же не убийца… Малфой во все глаза смотрел на Дамблдора. — Но я зашел слишком далеко… — медленно произнес он. — Они думали, что я погибну, пытаясь прикончить вас, а я здесь… вы в моих руках… палочка есть только у меня… вам остается рассчитывать лишь на мое милосердие… — Нет, Драко, — негромко ответил Дамблдор. — Сейчас в счет идет мое милосердие, не ваше. (фрагменты из реальной книги)</i> *** – Как видите, он не убивал. Кроме того, он был определенно запуган. – Иногда, Мисс Грейнджер, нам свойственно выдавать желаемое за действительное. – В мои желания не входить видеть запуганных людей, которых принуждают к убийству. – Слушание окончено.