Глава 10. Сильверстоун

      Пришло то ужасное время, когда находиться в школе становилось почти невыносимо. Майское солнце прогревало старое здание быстрее обычного, и уже к первому уроку в кабинетах становилось душно. Окна были распахнуты настежь, со двора тянуло запахом нагретого асфальта и цветущих деревьев, а учителя каждые пять минут просили говорить тише из-за шума с улицы.       Росси появилась в кабинете спустя минуту после звонка, с глухим стуком опустив на стол стопку листов.       — Убираем телефоны и всё лишнее с парт.       По классу прокатился недовольный шум. Кьяра рядом тихо вздохнула, закрывая тетрадь.       — Надеюсь, в этот раз она не подсунет нам вопросы по дополнительным темам.       — А для кого я на всякий случай отправила весь конспект вчера вечером? — пробормотала София, сидящая позади.       — В это время я уже спала, — без капли стыда ответила Кавалли.       Вита перекинула волосы за спину и взяла ручку, когда учительница положила перед ней лист с заданиями. Кабинет сразу заполнился монотонным скрипом ручек и шелестом бумаг. Тест оказался длиннее, чем она рассчитывала. Несколько вопросов действительно оказались из тех самых дополнительных материалов, которые София прислала в общий чат поздно вечером, и Вита мысленно поблагодарила себя за то, что всё-таки пролистала их перед сном.       Со звонком класс мгновенно оживился и начал стремительно пустеть.       — Всё, — выдохнула Кавалли, запихивая пенал в сумку. — Больше я сегодня думать не собираюсь.       — Отличный план, — поддержала Вита.       В коридоре после урока обсуждались ответы, кто-то уже пытался вспомнить, какие ошибки допустил. Вита шла рядом с Кьярой к лестнице, когда их догнал Маттео.       — Ну? — спросил он. — Насколько всё плохо?       — Лучше, чем твои последние пробники по математике, — заметила Кьяра.       — Я ведь могу и обидеться.       — Лучше пусти все силы на подготовку к экзаменам, — выпалила Вита. — У нас, в отличие от тебя, ещё есть целый год.       Маттео хмыкнул, засовывая руки в карманы толстовки.       До следующего урока оставалось почти двадцать минут, и вместо столовой компания свернула во двор за спортивным корпусом. На баскетбольной площадке мяч с глухим стуком бился о покрытие, а в тени на трибунах ученики спасались от жары.       Кьяра первой плюхнулась на нижний ряд и с облегчением вытянула ноги.       — Как хорошо, что в ближайшие пару дней мне не придётся думать об учёбе.       Маттео, стоявший на площадке с чужим мячом в руках, обернулся на них.       — У вас вообще что дальше?       — Философия, — ответила София, открывая банку колы.       Повисло короткое молчание.       — Нет, — потянувшись, сказал Сальви. — Сегодня точно без неё.       — Росси и так нас морально уничтожила, — Кьяра убрала волосы, надев солнечные очки на голову. — Я тоже никуда не пойду.       — А Савелли? — Марко перевёл взгляд на Виту. — Ты у нас ответственная.       Она посмотрела сначала на площадку, потом на здание школы за деревьями.       — Один раз переживу.       — Значит, коллективное решение принято, — довольно объявил Маттео.       Вентури развернулся и сделал первый бросок, который ударился о кольцо и отлетел куда-то в сторону.              — Это был пробный, — невозмутимо сообщил он.       Он попытался забросить мяч ещё раз, но тот влетел в щит и отскочил обратно. Сальви рассмеялся.       — У тебя удивительная стабильность.       — Просто кольцо кривое.       — Конечно, — кивнул Марко, направляясь за мячом.       От нагретого асфальта поднимался сухой майский запах, а ветер время от времени приносил шум с соседних улиц. Маттео всё-таки забросил мяч с третьей попытки и сразу победно поднял руки, будто выиграл чемпионат.

***

      Виттория закинула сумку на диван и направилась к себе, когда из кухни вдруг выглянула Лючия.       — Даже не думай сбежать.       — Это угроза?       — Пока нет. Иди сюда.       На кухонном столе стояли упаковка маскарпоне, остывший кофе в пластиковой таре и две пачки печенья савоярди.       — Синьора… — Вита удивлённо приподняла брови.       — Не смотри на меня так, — невозмутимо отозвалась Лючия. — Я решила, что в этом доме давно не было нормального тирамису.       Через несколько минут она уже стояла рядом с синьорой в домашней одежде, убирая волосы резинкой и слушая дальнейшие указания. Вита раскладывала печенье по форме, пока Лючия взбивала крем и попутно рассказывала про соседку с третьего этажа, которая снова собирала деньги на ремонт подъезда.       — Эта ненормальная опять ходила по квартирам со своей папкой, — возмущалась синьора.       — Ты сдала деньги?       — Конечно нет. Я ещё прошлую реставрацию не увидела.       Вита тихо усмехнулась, незаметно воруя крем ложкой.       Готовить с Лючией всегда было легко. Не потому, что синьора объясняла каждый шаг — наоборот, чаще всего она просто отбирала у неё нож или венчик со словами: «Ты всё делаешь слишком медленно». Именно в такие моменты она ощущала себя по-настоящему дома.       Когда тирамису наконец отправилось в холодильник, за окнами уже смеркалось.       — Я сегодня уйду пораньше, — сказала Лючия, снимая фартук. — Постарайся дать ему настояться.       — Ты мне не доверяешь? — спросила Вита, сложив руки на груди.       — Я тебя знаю.       Синьора подхватила сумку и уже в прихожей обернулась:       — Твоя мама звонила утром.       Вита сразу оторвала взгляд от телефона.       — Что-то случилось?       — Нет, — Лючия мягко улыбнулась. — Просто соскучилась.       Проводив синьору, Савелли вернулась на кухню, где всё ещё стоял запах какао и кофе. Она достала десерт из холодильника, сфотографировала его при нормальном освещении и отправила маме.       Телефон зазвонил в руке почти сразу.       — Это ты готовила?       — Ну почти.       — Я так и знала, что Лючия тебя заставила, — рассмеялась мама.       — Откуда такая низкая вера в мои способности?       — Никогда не забуду твою лазанью на мой день рождения, — вспоминала Камилла с явным весельем в голосе. — Ты решила убежать к Кьяре, а через десять минут за тобой побежал и соус. Нонна потом ругалась так, что соседи наверняка выучили новые слова.       — Ну мааам… — закатив глаза, протянула Вита.       Но её уже было не остановить. Одна история сменяла другую, и на попытки дочери возмутиться она только смеялась и продолжала дальше. Вскоре Вита окончательно сдалась, вспоминая вместе с мамой все семейные катастрофы последних лет.       — Кстати, мы купили билеты, — между делом сообщила Камилла.       В этот момент Вита разбирала посуду и замерла с тарелкой в руках.       — В Болонью?       — Естественно. В конце месяца прилетаем. И да, отец тоже будет.       — Папа добровольно согласился выбраться из Рима?       — Я тебе больше скажу — это была его идея.       Виттория недоверчиво приподняла брови, прислоняясь бедром к кухонной тумбе.       — Надеюсь, ты не шутишь.       — Tesoro, такими вещами не шутят.       На фоне послышался голос Лоренцо, и Камилла тут же возмущённо ответила ему:       — Нет, я не преувеличиваю. Пусть знает, что у неё есть отец, а не только адвокат в вечных командировках.       Вита тихо рассмеялась.       — Ладно, мама, передавай ему привет.       — Передам. Ti voglio bene.       — Anch’io. Ciao.       Вита положила телефон на стол и невольно расплылась в улыбке. Несмотря на совсем недавние разногласия с отцом, она была рада осознавать, что их взаимопонимание привело к такому исходу. Совсем скоро они снова соберутся вместе: мама наверняка потащит их в какой-нибудь новый ресторан, случайно найденный за пару дней до вылета, отец будет привычно ворчать из-за парковки и всё равно закажет своё любимое белое вино, а потом они втроём просидят до позднего вечера на летней веранде, обсуждая всё подряд.       Эта мысль никак не отпускала её даже тогда, когда пришлось взяться за сочинение по литературе. Вита ушла в комнату, села за рабочий стол и раскрыла тетрадь, но через несколько минут не выдержала и зашла в чат с Кьярой, чтобы поделиться новостью. Та, как всегда, оказалась быстрее.       Кавалли прислала ссылку на пост Джулии. Вита открыла его, не выпуская карандаша из пальцев.       На первых фотографиях мелькал чёрный болид, окружённый механиками под пасмурным небом Сильверстоуна, затем уже сам Кими в кокпите — довольный, но явно вымотанный после заезда. Главным снимком Джулия выбрала фото рядом с ним: Леонардо Бальдини жал руку главному инженеру, неподалёку стоял Марко Антонелли, а сама Джулия смотрела прямо в камеру с идеально выверенной улыбкой. Кими же, кажется, вообще не замечал, что его снимают. Снизу подпись: «first test for @kimi.antonelli by @mercedesamgf1 & @pirelli_motorsport».       «Что думаешь?»       «Последнее фото у неё получилось удачным»       «Не понимаю, зачем она вообще везде ездит с отцом»       «Думаю, количество лайков и комментариев под постом отлично отвечает на этот вопрос»       «А что пишут хоть?»       «Понятия не имею»       Вита выключила телефон и положила экраном вниз, заставляя себя вернуться к сочинению. Получилось плохо. Телефон рядом начал вибрировать, и, подняв его, она поняла, что совсем забыла про договорённость с Кими.       — Судя по количеству сообщений от Марко, Росси была в особенно хорошем настроении? — сказал Кими вместо приветствия.       На фоне громко хлопнула дверь, кто-то засмеялся совсем рядом с ним.       — После третьего задания я уже начала подозревать, что она нас ненавидит.       — Значит, всё как обычно.       Вита подошла к окну и села на подоконник, поджимая под себя ногу.       — А как твои тесты?       — Меня подняли в пять утра ради тридцати кругов под дождём, — пробормотал он. — И инженеры при этом выглядели намного счастливее меня.       — Видимо, выспались, в отличие от некоторых.              Андреа усмехнулся.       — Видела фотографии Джулии, — всё-таки сказала Вита.       На другом конце линии кто-то окликнул Кими. Он коротко ответил в сторону и только потом вернулся к разговору:       — А, это. Её отец приехал с командой, они предоставили шины на сегодня. Леонардо весь день был с инженерами, пока Джулия снимала всё подряд.       — Даже тебя.       — Особенно меня, судя по всему.       В его голосе не было ни раздражения, ни интереса — только усталость после длинного дня. Вита не стала развивать тему дальше, и на какое-то время они оба замолчали.       — Мы сегодня готовили тирамису, — сказала она, нарушив неловкую тишину. — Точнее, Лючия готовила, а я раскладывала печенье.       — А для меня Лючия сможет потом сделать?       — Не знаю. А ты заслужил?       — Думаю, да. — Кими снова отвлёкся от разговора, обратившись к кому-то уже тише. — Ладно, мне завтра опять вставать рано. И тебе, наверное, тоже. Доброй ночи, Савелли.       — Доброй, Андреа.       После разговора Вита ещё ненадолго задержалась у окна, продолжая просматривать профиль Бальдини. Та уж больно естественно смотрелась среди всего этого гоночного хаоса, людей в командной форме и паддока, который будто уже стал частью её жизни.