Часть 3. Защитить своё.

Возвращение в Королевскую Гавань всегда было для Элии чем-то тяжёлым — здесь воздух казался гуще, дышать было труднее, а каждый взгляд, каждый шёпот за спиной нес в себе угрозу. Но теперь, когда рядом был Эймонд, она не чувствовала страха. Он шёл рядом, высокий, прямой, с гордо поднятой головой, и от него веяло такой силой, что многие, кто хотел посмотреть на них с осуждением или насмешкой, отводили глаза и отходили в сторону. Но при дворе не было тех, кто сдаётся так просто. В тот же вечер, когда они присутствовали на пиру в замке, Элия почувствовала, что на них смотрят не только с любопытством, но и с враждебностью. Королева Алисента, отвела его в сторону, и Элия видела, как они разговаривают — быстро, горячо, на лице королевы была тревога и недовольство. А потом Эймонд подошёл к ней, и по его лицу она поняла — разговор был не из приятных. — Они против нас, — тихо сказал он, садясь рядом с ней за стол и беря её руку в свою. — Мать считает, что ты не подходишь мне, что моё положение обязывает жениться на ком-то более знатном, полезном для короны. А другие… они просто боятся, что если я буду иметь рядом с собой человека, который мне дорог, я стану уязвимее. И хотят использовать это против меня. Элия сжала его руку. Она не была глупой и понимала всё с самого начала. — Они думают, что если есть ты — то есть и слабое место, через которое можно ударить. — Да, — его голос стал жёстче, а глаз вспыхнул огнём. — Но они ошибаются. Ты не моя слабость, Элия. Ты — моя сила. И тот, кто попытается использовать тебя против меня, пожалеет об этом раньше, чем успеет открыть рот. Слова его подтвердились очень скоро. Не прошло и нескольких дней, как начались первые неприятности. Сначала кто-то распространил слухи, что Элия — колдунья, что она околдовала принца, используя чары, и что это угрожает всей королевской семье. Потом её вещи пропадали или портились, а когда она выходила в сад, на неё с разных сторон сыпались оскорбления и насмешки — но всегда так, что никто не мог назвать имена тех, кто это делал. А однажды, когда она шла по переходам замка, на неё напали. Двое неизвестных в плащах закрыли ей рот и потащили в тёмный угол, намереваясь увезти неизвестно куда — или причинить вред. Элия не кричала, не плакала — она знала, что Эймонд чувствует, когда ей плохо, чувствует, когда она в опасности. И она не ошиблась. Не прошло и минуты, как рядом раздался громкий, страшный голос, от которого у нападавших похолодела кровь в жилах: — Отпустите её. Иначе умрёте прямо здесь, и смерть ваша будет ужасной. Они обернулись и увидели Эймонда. Он стоял в проходе, его лицо было бледным, а единственный глаз горел таким огнём, что казалось — он сейчас выпустит пламя, как его дракон. Он не бежал, не кричал — он шёл к ним медленно, но каждый его шаг звучал как приговор. Нападавшие бросили Элию и попытались бежать, но Эймонд оказался быстрее. Он схватил одного из них за горло, прижав к стене, а второго остановил только взглядом — и тот застыл на месте, не в силах пошевелиться от ужаса. — Кто вас послал? — прошипел он, и его голос был таким низким и страшным, что даже камни, казалось, дрожали. — Говорите, и я, может быть, подарю вам быструю смерть. Если промолчите — я заставлю вас говорить, и вы будете умолять о смерти, но я не дам её вам очень долго. Они сломались сразу, не выдержав его взгляда и силы, которая исходила от него. Они назвали имена — тех самых людей, которые ещё вчера улыбались ему в лицо, а за спиной плели интриги. Эймонд выслушал их, а потом отбросил в сторону, словно мусор, и подошёл к Элии. В тот же вечер всё изменилось. Эймонд пришёл на совет, где собрались все самые влиятельные люди королевства, и говорил — тихо, но так, что каждое его слово впивалось в память, как острый клинок. Он рассказал всё — о слухах, о нападении, о том, кто за этим стоит. А потом произнёс слова, которые услышал весь замок, а потом и всё королевство: — Эта женщина — моя. И тот, кто осмелится сказать о ней плохое слово, кто попытается причинить ей боль или даже просто посмотрит на неё с недобрым намерением — будет иметь дело со мной. Со мной и с Вхагаром. Я не собираюсь выбирать между короной и ею. Потому что без неё мне не нужна ни корона, ни власть, ни вся эта земля. И если кто-то считает, что может разлучить нас — пусть попробует. Но помните: я не буду жалеть никого. Ни друга, ни родственника, ни врага. Только она имеет значение. Только она — моя семья, моя жизнь, моя судьба. После этих слов никто больше не осмеливался смотреть на них с враждебностью. Королева Алисента поняла, что спорить с ним бесполезно — он был готов на всё, и её сердце смягчилось, она поняла, что его любовь не слабость, а то, что делает его сильнее. А враги поняли, что Элия — не уязвимое место, а защита, за которой стоит ещё большая сила, и трогать её — значит подписать себе смертный приговор. В тот вечер они снова стояли на стене замка, глядя на город, и Элия положила голову ему на плечо. — Ты готов был пойти против всех, — тихо сказала она. — Против своей семьи, против всего мира… Он обнял её крепче и поцеловал в макушку. — Для меня весь мир — это ты. А всё остальное — только декорации. И если нужно сломать все декорации, чтобы быть с тобой — я сломаю. Ты же знаешь. Она знала. И чувствовала себя самой защищённой, самой любимой и самой счастливой женщиной в мире. А над ними в темном небе пролетел огромный дракон, словно охраняя их, подтверждая, что их союз — это не просто слова, а сила, которую не сломать никому.