Часть 3

Утром я проснулась оттого, что солнце светило мне в лицо. Когда я открыла глаза, то заметила, что в комнату зашла Кира. — О, Полин, ты уже встала? Так, рассказывай, что вчера было! — она села на край кровати и была готова услышать историю. Ну, я спросонья не сразу поняла, чего она от меня хочет, а потом до меня дошло. — Ничего не было, — сразу же начала отпираться я, не желая рассказывать. — Ну как же, а это, малышка, маленькая или «покачай меня на руках» — не с тобой было? — Кира не давала покоя с самого утра. Но тут в комнате появился Дима. — Так, мелочь пузатая, идите завтракать, — абсолютно спокойно сказал он. Я легонько толкнула Киру в плечо, и она пошатнулась. — Да пошла ты, — тихо сказала я Кире. — Ай, блядь, Полина! Дима стукнул кулаком по стене — мы с Кирой обе замолчали, не ожидая, что Дима будет недоволен. — Прекратите обе! Вы ещё не доросли, чтобы материться и всех посылать, — строго произнёс он. — А то в углу поставим, — сказали мы с Кирой, а потом пожалели. Диме это явно не нравилось — он смотрел на нас очень строго. — Да вон углов в комнате много, какой хотите, в такой и идите, — говорил он спокойно, но строго. Кира была недовольна, ну и я тоже. — Дим, ты офигел! — она явно была зла на брата. — Так, ничего не желаю знать, идите! — ответил он, и на его лице появилась прежняя ухмылка. «Ну нет, так моё утро ещё не начиналось», — подумала я. — А если нет? — спросила я, и ему явно не понравилось, что я не слушаюсь. — Тогда, малышка, я сам тебя туда поставлю, — пригрозил Дима. «Ой, нет, мне и вчерашнего хватило!» — пронеслось у меня в голове. — Нет, не надо! — Так ладно, услышу, что вы материтесь, — получите обе, поняли? — предупредил он. Я показала ему язык. «Сама не знаю почему, но верного настроения нет», — усмехнулась я про себя. — Так, как я понял, до кого‑то не дошло, — сказал Дима, подошёл ко мне и взял на руки. Я начала вырываться. — Успокойся, — рявкнул он. — У вас обеих месячные пошли одновременно, с разницей в день. Я не понимаю, что случилось? — Ничего, — ответила я, но его это явно не убедило. — Мелочь, говорите нормально, тебе, Кира, это тоже касается. Я лишь надула щёки, как маленькая девочка. — А дуться не надо, — сказал он, а Кира опустила глаза в пол. — Как будто сам весь правильный, — съязвила она. — Так, ещё 16‑летки меня жизни не учили! — возразил Дима. — Хм, да, не учили, — согласилась Кира. — И поставь Полину! — Так, больше ничего не желаю знать. Идите на кухню завтракать, а потом разберёмся, — велел Дима. Он поставил меня обратно на ноги, а я повернулась к Кире: — Ну спасибо, шикарно утро: ничего не сделала, а уже получила, — сказала я, на что она закатила глаза. После этого мы с Кирой пошли на кухню, сели завтракать. На завтрак была овсянка, я уткнулась носом в свою тарелку, и тут Кира начала говорить: — Полин, ну скажи правду, ты же знаешь, я не отстану, — она смотрела на меня с надеждой. Я обречённо вздохнула: — Да, знаю, давай потом об этом поговорим. Но Кира была настроена решительно: — Полин, ну скажи, ну пожалуйста! — она так жалобно просила, чтобы я рассказала. «Хотя, даже если я откажусь, она всё равно не отстанет от меня и добьётся своего», — подумала я. — Ладно, расскажу, дай уже поесть нормально, — согласилась я. Она кивнула и продолжила есть. После завтрака мы начали мыть посуду, а потом пошли в гостиную и сели на диван. — Ну, Полин, ты обещала рассказать, — напомнила Кира. Я снова вздохнула: — Ну да, было. Я попросила, чтобы Дима покачал меня на руках, всё, довольна? Она улыбнулась — явно была довольна ответом. — Да, более чем! — сказала Кира. Но тут в гостиной появился Дима. Он обвёл взглядом комнату и нас в том числе. — Так, а теперь объясните, что у нас за скандалы с утра пораньше? — спросил он. Я отвела взгляд в сторону. — Извини, — тихо сказала я и опустила голову. — Кира, а тебя это не касается, что ли? — обратился он к сестре. — Извини, мы просто немного повздорили, — ответила Кира. Дима ещё раз поглядел на нас, потёр переносицу и прикрыл глаза. — Ладно, извинения приняты. А ещё мама просила передать, что за Полиной сейчас приедут, — сказал он, уже собираясь уходить, но вдруг резко повернулся ко мне: — Да, твои шорты постирались и уже высохли, можешь забирать. «Ой, а я правда совсем про них забыла», — подумала я. — Спасибо, что напомнил, — улыбнулась я Диме, на что он лишь кивнул и вышел из гостиной. — Кир, что с ним? — спросила я. Кира лишь пожала плечами: — Не знаю, он с самого утра такой. Может, что‑то случилось? Ну, зная его, он всё равно не скажет. Я не стала об этом думать — ведь это всё равно не моя проблема. — Ну ладно, — сказала Кира, улыбнувшись, и обняла меня, а я её. — Полин, пошли, я тебе твои шорты отдам, — предложила она. — Пошли, — весело ответила я. В комнате Киры я переоделась в свои шорты и вернула ей её вещи. — Спасибо, — улыбаясь, сказала я. Кира хихикнула: — Всегда пожалуйста. Пошли уже на кухню, — смеясь, сказала она. — Пошли, — согласилась я. Зайдя на кухню, я увидела тётю Лену — Елену Викторовну, мать Киры и Димы. Женщина лет тридцати пяти, хотя выглядит на тридцать. У неё средний рост, добрый и тёплый взгляд, и сама она была хорошим человеком. — Ой, девочки, чай будете? — спросила она. — Не‑а, — одновременно сказали мы с Кирой и рассмеялись. Елена Викторовна лишь улыбнулась. — Ладно. А теперь что опять случилось, почему Дима ругался на вас? — поинтересовалась она. Кира улыбнулась, как Чеширский кот: — Ма, у него просто настроения нет, — сказала она, и мы дружно засмеялись.Елена Викторовна лишь устало вздохнула: — Ну вы как дети маленькие… В этот момент на кухне появился Дима. — Да, мне кажется, что этим двум по пять лет, — усмехнулся он. Я недовольно фыркнула: — Дим, ну ты уже взрослый, не начинай. Парень только нахмурился. — Не, ну что он такой злой? — хихикая, спросила я. — Это я ещё не злой, — отрезал Дима. Тут в дверь постучали. — Так, успокойтесь все, — сказала Елена Викторовна и пошла открывать. Через минуту она вернулась на кухню с моей мамой. Кира и Дима поздоровались: — Здравствуйте, тёть Дан. Мама улыбнулась им, а потом повернулась к Елене Викторовне: — Лен, можно я у вас Полю на неделю оставлю? А то нам нужно уехать, а Полину взять с собой не можем. — Дан, конечно, пусть останется, — ответила Елена Викторовна. Моя мама радостно улыбнулась: — Спасибо, Лен. — А потом повернулась ко мне: — Так, Полин, твои вещи я привезла. Ну и всё, пока, маленькая. Я даже толком ничего не поняла и на автомате попрощалась: — Пока, мам. Елена Викторовна пошла провожать мою маму, а я в этот момент пыталась осознать, что сейчас произошло. — Ну всё, Поль, теперь всю неделю ты с нами! — радостно объявила Кира. — Угу… — как‑то печально ответила я. Кира сразу напряглась и обняла меня за плечи: — Эй, ты чего? Да я и сама не поняла, что со мной — просто резко грустно стало. Кира погладила меня по плечу и отошла, но легче не стало. Тогда ко мне подошёл Дима. Он сел передо мной на корточки и взял меня за руку: — Эй, малышка, ну ты чего? Не расстраивайся. Я взяла себя в руки — ведь это и правда был очень странный перепад настроения, раньше такого не было. — Всё хорошо, — ответила я. Дима выпрямился и погладил меня по голове: — Молодец, маленькая. Елена Викторовна вернулась на кухню и окинула нас всех взглядом: — Так, ребята, мне надо уехать на два‑три часа по работе. Дим, следи за девочками, чтобы они ничего не натворили. Елена Викторовна уехала по делам, а мы остались дома. — Так, идите в гостиную, я приду через пять минут, — сказал Дима и вышел из кухни. Мы с Кирой пошли в гостиную. Когда мы пришли, мне пришла идея: — Кир, а давай музыку послушаем? Кира немного задумалась: — Давай. Что хочешь? — Давай «Шёлк» Вани Дмитриенко, — предложила я. И в этот момент заиграли те самые слова: Я завижу тебя, глаза, и ты не будешь знать, где мы. Я запрещу тебе молчать, я разобью твои стены. Я не дам тебе уйти, ведь я только тебя нашёл… — Полин, давай подпевай! — улыбнулась Кира. Я улыбнулась в ответ и начала подпевать: Сгораю на губах твоих, бордовых цветов, И ломай меня, как ломит сигареты… Мы веселились и подпевали. Когда песня закончилась, мы ещё немного поболтали, смеялись, строили планы на неделю. Но веселье быстро закончилось. — Полин, у тебя из носа кровь! — испуганно воскликнула Кира, вскакивая с дивана. Я коснулась носа — на пальцах остались красные следы. В голове слегка шумело, а в глазах начало темнеть. Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Кира бросилась ко мне