3

Становясь старше Рона поняла, что ей нравилось врать только определённым людям и в определённых ситуациях: с Поттером это больше не работало как раньше — ещё и летом девяносто пятого она притащила парня в Нору под предлогом каникул под изумлённые взгляды всей семьи, Гермионы и Невилла. Кажется, только один Чарли проявил спокойствие и молча пожал Гарри руку.

***

Невилл краснел, когда речь заходила о Луне Лавгуд. Роне она не нравилась: витающая в облаках четверокурсница с Когтеврана с серьгами-редисками в ушах и странной заразительной улыбкой. Гермиона также не была в восторге от выбора лучшего друга, но уважала Невилла, пытаясь узнать Луну получше. Рона, потягивая сливочное пиво, скользила взглядом по пабу, и натыкалась на недружелюбные лица Блейза Забини, Пэнси Паркинсон и их компании. Странно, что не было видно Малфой, ведь уже шла вторая неделя пятого курса, а блондинка так и не появилась в замке. Какого было удивление Роны, когда Пэнси почти вызвала гриффиндорку на дуэль, обвиняя в отъезде Дианы — именно Уизли, по мнению слизеринцев, была виновата, что Малфой больше не вернётся в Хогвартс. Люциус и Нарцисса перевели дочь в Шармбатон, переехав во Францию. Великолепно, что Роне было плевать на обвинения. И неплохо, что Пэнси не успела навредить Уизли — внезапно тело Паркинсон пронзила сильная боль, и из тени коридора выступила Лавгуд. Луна наложила замысловатое заклятье на слизеринку, и подмигнула Рону. Ухмылка была первым дружеским ответом для девушки Невилла. Роне начало казаться, что всё налаживается: если бы ещё родители не пытались давить на неё в ответных письмах, намекая, что не стоит водить дружбу с Гарри. Поттер по-прежнему не нравился никому, не собираясь открываться незнакомцам. Роне казалось, что она одна знала настоящего парня — заинтересованного в заклинаниях, проживающего с идиотами-магглами, которые издевались над ним. И ведь Уизли потратила добрых пять лет, чтобы подтвердить свои догадки о влюблённости в Избранного. Свои неконтролируемые позывы в объятьях, на которые Гарри отвечал неловко, что сильнее отталкивало Рону — противоречия внутри рыжей росли с каждым днём. Слизеринец запал в душу, не покидал мыслей Роны и заставлял искать себя взглядом в толпе.

***

Пэнси хотела заниматься развитием своего хобби — это было любопытным для её подруг, которые уже не шутя гарантировали, что если у Паркинсон когда-нибудь будет своя линия одежды, они прикупят пару платьев. Это мотивировало лучше, чем скучные, нужные и чаще бесполезные пары в школе. Пятый курс подошёл к концу и Паркинсон серьезно настроилась сдать СОВ и покинуть Хогвартс. Жаль, что упрямая мать под угрозой смены наследника заставила дочь остаться ещё на два года — уйдя Пэнси бы перестала думать о недостижимом Поттере, ставших чересчур надоедливыми Крэббе, Гойле и Милли. Начала бы дышать без клейма «слизеринки» как главного оскорбления. И ведь чем лучше эта Рона Уизли? Бедная, нищая ведьмочка без утончённого вкуса, часами играющая в квиддич и имеющая возможность выбирать сама. Скрипя зубами, Пэнси признавалась, что завидовала Роне больше, чем раньше. И дело было не только в Поттере: Уизли олицетворяла собой свободу. Никакого кольца на пальце, которое бы значило будущих договорной брак, как часто водилось в чистокровных семьях. Друзья, которых девушка выбрала сама, не ориентируясь на мнение матери или отца о том, что чистокровным нужно держаться вместе. Пэнси понимала, что скучает по иногда противной, но похожей на Рону Малфой. Диана писала так редко, что Паркинсон уже мысленно зачеркнула слово «подруга», ассоциируемое с блондинкой. На лето девяносто шестом у Пэнси не было ни одного плана, и она удивилась, что леди Гринграсс пригласила её и несколько подростков к себе в резиденцию в магической части Лондона. Туда приехали Крэбб, Гойл, дочери леди Гринграсс — Дафна и Астория, а также Милли, сама Пэнси и, внезапно, Невилл Лонгботтом. Какого Мерлина придурочный гриффиндорец забыл в обществе слизеринцев, Паркинсон не знала. Ей оставалось только закатывать глаза, когда она видела письма от шизички Лавгуд — по мнению Пэнси только своей мелкой девушке Невилл мог сообщить, что месяц провёл в одном доме со слизеринцами. И всё было бы не так плохо, если бы в последний вечер не объявили бы бал, разбив временных жителей особняками по парам — Астории достался Крэбб, Милли — Гойл, Дафне — двоюродный брат Миллисент Альберт. Пэнси оказалась в паре с Невиллом, и прокляла день, когда Лонгботтом поступил на учёбу в один год с ней. Паркинсон ругалась громче говорящих портретов в репетиционном зале. Она не хотела брать руку Невилла — гриффиндорец бил её током. По телу пробегали мурашки, чёртов Лонгбботом глядел в карие глаза девушки, и это очень смущало её. А затем Лонгботтом закружил её с двадцать пятой попытки и после нескольких протяжных «блять» от Пэнси. Аристократическая манера речи испарялась, когда она была рядом с этим неуклюжим дураком. Каковыми были шансы, что чёртовы танцы поменяют мнение Пэнси?