“Золотая ложка”

Айзек опустил глаза, ловя золотой отблеск кольца на привычном месте. Стоило ему выйти из переулка, как всё вернулось на свои места, но он соврал бы, если бы сказал, что рад этому. Уходить было почти тяжело. Он постарался задержаться настолько, насколько это возможно: перекинулся ещё парой фраз с парнем, который выглядел, как будто только что перебил целый взвод. Такое состояние Айзек видел лишь единожды, и ему совсем не хотелось встречаться с такими стеклянными и неживыми глазами снова. Тогда он ещё сам был солдатом, но уже успел забыть цену человеческой жизни. Одного взгляда на бывшего друга тогда хватило, чтобы сказать, что он не выберется. А если выберется, то никогда не станет собой. Но Айзек всё равно продолжал тащить его на себе – он не мог оставить его умирать. Смогли другие. Обхватив пальцами металлический круг, Айзек прокрутил его, пытаясь понять, как сертерианка сделала это. Как смогла стащить что-то настолько важное? Как он позволил? Кольцо оставалось на месте. Не спадало, сидело так же, как обычно, а фамильная печать всё ещё оставалась такой же огромной и, как ему казалось, неуместной. Айзек бы с радостью спросил у мастера, что же побудило его так топорно справиться со своей работой, но он был уверен, что тот уже мёртв. Перстень был таким же бременем, как и его фамилия. Он вспомнил её огромные глаза. До этого не знал даже, что такой глубокий синий цвет существует. Если бы не они, может, Айзек бы и заметил, что его обворовывают. А может быть и нет. В последние дни он не замечал, как выходит из дома безоружным. Повезло, что сегодня не оставил – возможно, пришлось бы стрелять. Всю неделю его не отпускало плохое предчувствие, но и сейчас на душе было паршиво. Неужели что-то может выбить его из колеи ещё сильнее? Думать не хотелось. Совсем. Лучше непонятный пожирающий душу страх, чем собственная дотошность. Вопросы росли и аккуратно раскладывались по полочкам. Айзек был уверен в том, что столкнулся с чем-то мистическим, но он слишком хорошо помнил, что сказал ему один из лейтенантов, стоило ему только прибыть в восточную провинцию. Если увидел что-то странное – сделай вид, что этого не было. «Что-то странное» близ Ширрагета видели все. У Пайлина странностей становилось только больше. Все в его старом взводе очень быстро уяснили – чем дальше на восток, тем сложнее держать рот на замке. Он тоже видел, но так и не смог понять, было ли странное, исхудавшее животное с торчащими наружу костями плодом его воображения. Двигалось для трупа оно вполне резво, да и завидев Айзека, предпочло скрыться. Сейчас у него не было никаких сомнений в реальности произошедшего. Свидетелей было двое, он сам держал за руку парня, на вид почти еще мальчика, который недавно приводил его в ужас, и всё же, он бы предпочел убедить себя в том, что это был бред. Что он сошёл с ума. Они все. Поняв, что так и не сдвинулся с места, Айзек поглядел по сторонам – он понятия не имел, где конкретно находится. Бродить по сумрачным районам, живя в самом центре, никогда не было его любимым занятием. С другой стороны, он должен быть не слишком далеко от торговых улиц. Стоило выбраться из тени и немного расспросить местных жителей, если они, конечно, не бросятся врассыпную от одного его вида. Да, он почти не бывал здесь, но даже в относительно спокойных районах люди напрягались, стоило им разглядеть форму Королевской гвардии. Айзек оставлял долю вероятности, что своим видом, – он был почти на голову выше средне статистического жителя Вексморна, – мог напугать кого угодно, не только сомнительных личностей. Решив свернуть куда-то влево, он вспомнил, что обещал купить братьям заводных акробатов. Элиас и Маттиас были в восторге от их устройства, но играть предпочитали недолго – намного больше им нравилось разбирать и просить брата купить новых. Айзек подумал, что вновь искать дорогу к главной торговой улице, а после и подходящую ему лавку займёт наверняка уйму времени. После всего, что случилось, хотелось вернуться домой, попросить кухарку разогреть обед и сесть в родное кресло разбирать документы. Это занятие приносило ему особое удовольствие, так как успокаивало мысли. В голове не оставалось ничего, кроме с детства знакомых формулировок – они уложились так плотно, что забыть было невозможно. Вдохнув, всё же решил сделать круг по торговой улице – он же обещал. Подпитывая своё стремление мыслями о радостных лицах мальчишек, которые расталкивая слуг и нянек понесутся его встречать, лишь завидев под окнами экипаж, Айзек нашёл глазами проход на ярко освещённую солнцем, пусть и немноголюдную улицу. Стоило лучам упасть на лицо, он выдохнул с облегчением. Казалось, весь этот кошмар закончился, и можно было продолжить вести обычную жизнь, в которой не было бы места таинственным незнакомцам и взбалмошным незнакомкам. Едва он вышел из тени, правая рука под перчаткой зачесалась. Айзек не обратил на это особого внимания – летом вещь из мягкой лайки была неудобным, но были обязательным элементом формы, пусть некоторые и предпочитали пренебрегать им. Он остановил спешившего прохожего, и самым, на какой он только был способен, мягким голосом спросил про то, как пройти к Главной площади. Там он ориентировался намного лучше. Испуганный мужчина указал рукой вперёд и объяснил, что если спуститься дальше по улицы, можно дойти до Кривого перекрёстка, а оттуда налево и прямо до самого Музея искусств. Поблагодарив незнакомца, который выдохнул сразу после того, как на него перестали обращать внимание, Айзек быстрым шагом направился вниз. Вексморн стоял на нескольких холмах, из-за чего некоторые районы возвышались над остальными. Жжение под тканью перчатки стало ощутимее. Стоило Айзеку слегка дотронуться, как всю руку прострелило резкой болью. Один выстрел, не более, но и этого было достаточно для понимания – что-то не так. Он закатал рукав и стянул светлую перчатку, по привычке убирая её за пояс. Буква «Т» чернела на запястье как приговор. Символ показался знакомым, но Айзеку потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его. Перед глазами встал образ идентичного знака на смуглой коже сертерианки – он тогда подумал о его значении: не станет же кто-то забавы ради набивать себе одну букву, ещё и так коряво? Но ведь не мог же он появится из неоткуда и у него? Насколько он знал, это было просто невозможно. Айзек потер кожу – не помогло. Боль лишь усиливалась, заставляя его волноваться сильнее. Приняв решение отложить все дела и поскорее посетить врача, – братья поняли бы его, – он сделал ещё несколько шагов по направлению к центру и почувствовал, что рука онемела. Она безвольно повисла, а в кожу будто впились сотни мелких лезвий. Схватившись здоровой ладонью за запястье, он почувствовал, как под пальцами знак пульсирует против ритма сердца. Айзека словно парализовало: он стоял, смотрел вперёд и пытался дышать. Собственное тело показалось чужим, боль – далёкой. Он отдал все силы, чтобы не упасть, потому что мозг, казалось, забыл всё, что считалось простым и понятным. Айзек считал собственный лихорадочный пульс, как и считал спокойные, ритмичные удары под меткой – всё остальное было словно нереальным. Он увяз в топком болоте, которое засасывало его всё глубже, а кроме как принять свою судьбу и утонуть, смирившись, ничего не оставалось. Айзек испугался собственной беспомощности – он и представить не мог себе ситуацию, в которой был бы абсолютно бессилен. Но она существовала. Она билась под его пальцами, она ставила под вопрос всё вокруг, а Айзек не знал ни одного ответа. Найти логическое объяснение происходящему не получалось, как и прекратить размышления не представлялось возможным. Поэтому капитан Эс´Веллер закрыл глаза и позволил себе обмануть своё сознание. Он принял ощущение собственной бестелесности как данность и вспомнил всё с самого начала. Со сбивчивого рассказа сертерианки о неизвестной беде. И допустил мысль, что она не сумасшедшая. Потому что было много слов, которыми можно точно передать суть всех произошедших странностей, но Айзек предпочёл бы назвать это бедой – ничего другого на ум не приходило в силу благовоспитанности. В погоне не было ничего необычного, пусть это и не входило в его рабочие обязанности. Странности начались, стоило ему оказаться в переулке. Юноша, хриплым шепотом говорящий на незнакомом языке, был невообразимо худым и плакал чёрными слезами, если ему, конечно, не показалось. Сила, с которой он вцепился в девушку, действительно пугала. Айзек Эс´Веллер привык сначала действовать, а уже после замирать от страха, но он помнил глаза сертерианки, полные ужаса, и знал, что собственные ничем не отличались. Её кровь была тёплой. Этого оказалось достаточно, чтобы оживить старые воспоминания. Впервые за последние семь месяцев Айзек почувствовал чужую кровь на своих пальцах – возвращение в столицу обещало её отсутствие. Ему внезапно стало стыдно за то, что не помог незнакомке перевязать рану, хотя с лёгкостью мог бы оказать первую помощь, имея за спиной годы «практики». Он вспомнил букву на её запястье – действительно ли они были одинаковыми? А если да, значит ли это, что их метки появились в один момент? И только ли у них двоих? Почувствовав, как паника уступает место привычной рациональности, Айзек наконец открыл глаза. Он даже составил примерный план действий, хотя был почти уверен, что придётся менять его на ходу. Он развернулся и пошёл обратно, с трудом разбирая дорогу - всё вокруг сливалось в одно большое пятно. Спустя пару неуверенных шагов, к Айзеку вернулось ощущение собственного тела – это было лучшее, что случилось с ним за этот день. По крайней мере, возможность двигать рукой была самым странным поводом для радости за последние пару лет. Завернув за угол, он удивлённо заметил, что боль утихает. Вернулся на пару шагов назад – закололо чуть сильнее. Смутная догадка родилась где-то на подкорке сознания, но она была ещё слишком не сформировавшейся, чтобы Айзек смог её понять. Его тянуло обратно, на место инцидента, хотя он и не мог точно указать причину. Он заставлял себя идти в спокойном темпе, хотя хотелось перейти на бег и как можно скорее вернуться в странный переулок, а еще больше – домой. Когда он был в нескольких шагах от поворота, из-за него вылетела девушка, попытавшаяся грубо оттолкнуть его и, когда у неё это не получилось, отдавить ему ноги. Айзек оглядел форму – от ключиц до ребер темнели кровавые разводы её пальцев. Сертерианка, которую он с лёгкостью узнал, всё же бросила на него колючий взгляд и презрительно скривила губы. Вслед за ней из переулка выбежал и второй незнакомец, успевший размазать черными разводами кровь и слёзы по лицу, который, едва завидя Айзека, сразу напрягся, выпрямился и легонько кивнул ему. Сертерианка немного отошла назад, зажимая запястье, из которого продолжала хлестать кровь. Он не был доктором, но стоило взглянуть единожды, чтобы понять, что это ненормально. Девушка старалась держать руку так, чтобы кровь не попадала на одежду, и Айзек подумал о том, как же это непрактично. Если такую юбку порвать на лоскуты, можно было бы с лёгкостью сделать простую перевязку, а она, вероятно, беспокоилась не о потери крови, а о сохранности внешнего вида вещей. – Что-то потеряли, капитан? У нас небольшие проблемы, так что с поиском придётся справляться самостоятельно. Парнишка округлил глаза и уставился ей в спину, стоило сертерианке заикнуться про «капитана». Эс´Веллер бросил на него обеспокоенный взгляд и вернулся к девушке, тяжело вздыхая. Её манера вести диалог не понравилась Айзеку с самого начала, и он уже предвкушал затруднения, которые, несомненно, возникнут в ближайшем будущем. – Позволите Вашу руку, леди? – Не позволю. – Позволите. Он призывно протянул ей ладонь без перчатки, и сертерианка вцепилась в него, наклонясь над меткой так низко, что её волосы защекотали кожу. Она растёрла кожу, словно надеясь, что знак исчезнет, но ничего не произошло. Сертерианка повернула своё запястье, сравнивая метки, отчаянно ища отличия. Айзек понимал её – сам отдал бы всё, чтобы это оказалось неправдой. Девушка откинула его руку, точно ядовитую змею, и повернулась к парню. Их молчаливый диалог длился меньше минуты, но в нём застыло пугающее понимание. – Возможно, теперь ты тоже причастен к нашим проблемам, капитан. Большим проблемам, да? – Очень. Ленор, теперь я совсем не знаю, что делать. Ленор. Имя завертелось на языке Айзека, стоило пареньку произнести его. Для сертерианки слишком столичное, для столичной слишком дикое. Оно балансировало где-то между, но эту грань было невозможно поймать. Ей стоило бы носить имя попроще, например Даника или Куинн, или одно из тех вычурных имён, какими бедняки награждали девочек с надеждой достойно выдать замуж. Ленор – имя с оттенком аристократичности. Кажется оно было распространено в некоторых богатых семьях юга. Служанки часто называли своих детей в честь уважаемых господ. Айзек подумал, что девушка могла бы быть беженкой из Сертеры, недовольной своей судьбой. Дети, рождающиеся в благородных домах, принадлежали не родителям, а семье знати. Не всех это устраивало, поэтому, несмотря на преследование, некоторые решались на побег. Айзек считал эту традицию устаревшей – в обществе, запускающем в небо огромные дирижабли, принудительное использование чужого труда казалось недопустимым. Девушка глубоко задумалась о чём-то, слегка покачиваясь на месте. Она дышала прерывисто и иногда сжимала пальцы, впиваясь ногтями в запястье. Айзек не знал, как предложить помощь. Да и стоит ли? С характером этой девушки, он скорее получит сердитый взгляд и пару язвительных фраз вместо благодарности. Было странно называть её по имени даже в мыслях. С ним сертерианка переставала быть безликой незнакомкой, и это было к худшему. Айзек не имел ни малейшего желания иметь связи с жителями сумрачных районов, с преступницами – тем более. Он не сомневался, что эта кража не была её первой. Уж слишком ловко она двигалась и слишком хорошо знала, как поскорее скрыться. Парень подошёл сзади и положил руку ей на плечо. Сертерианка тряхнула им, скинув чужие пальцы, и отмахнулась, будто отгоняла муху. Он застыл в нерешительности и бросил на Айзека виноватый взгляд. Капитана всё происходящее начинало выводить из себя: разве должны они оба подстраиваться под характер незнакомой девушки, если она сама желала разобраться во всём так же сильно? Всё же, одна голова хорошо, а три – лучше. Он подошёл и рывком поднял её руку выше к своим глазам, пытаясь оценить степень проблемы. Сертерианка отскочила, вырываясь, при этом смотря так, будто он только что выстрелил ей в ногу. Айзек успел лишь краем глаза заметить рваные и воспалённые края раны – это точно не выглядело как царапины, что оставались у неё, когда капитан покидал их. Она смотрела точно озлобленное животное, а для абсолютного сходства девушке оставалось только зашипеть. – Что-то не так, леди? Мне нужно осмотреть Вашу руку, если Вашей целью, конечно, не является упасть в обморок от кровопотери. – Что-то не так? О, знаете, абсолютно всё! У меня нет ни малейшего желания чувствовать, как меня трогают незнакомые мужчины – хоть капитаны, хоть короли! Я предупреждаю последний раз: если кто-то из вас решит ещё раз озаботиться моим состоянием настолько, чтобы потянуться своими руками, я их отгрызу. И мне плевать из каких побуждений! Кусаюсь я намного больнее, чем вы думаете. – Это лишнее, леди. – Ленор, мы все успокоимся после того, как у тебя перестанет идти кровь. Мне так жаль, что я ранил тебя, правда! Мне очень страшно, я… – Оставь жалость при себе. Девушка опустила глаза и огляделась, стараясь не смотреть ни на кого из них. Айзек, напротив, не спускал с неё глаз, не зная, что она ещё решит сделать или сказать. Он не любил спонтанных людей и их действия, в основном потому, что непредсказуемость пугала его. На восточном фронте от кочевников можно было ждать что угодно: у них не было огнестрельного оружия или войска, но их племена не раз уходили от преследователей, предварительно убив пару десятков солдат. Сертерианка наконец решила для себя что-то и уверенным шагом двинулась к улице. Парень, спотыкаясь, побежал за ней. Айзек придержал его за локоть, когда он в очередной раз запнулся о собственные ноги, и этого хватило, чтобы успокоить. Парень напрягся и зашагал в ногу с капитаном, постоянно поглядывая на него. – Есть место, где мы втроём сможем поговорить, не вызывая подозрений. Хотя, в Рэггс-Лейне, где бы мы не остановились, наша компания будет выглядеть странно. В основном из-за тебя, капитан. – Что за место, леди? Учитывая ваш род деятельности, смею сомневаться в собственной безопасности. – Боитесь, что справиться с парочкой громил, в случае драки, окажется выше Ваших сил, капитан? – Боюсь, что я отягощён обстоятельствами и, в случае драки, вы окажетесь в куда более уязвимом положении, если у меня не получится защитить вас обоих. – Я в состоянии постоять за себя. А Теодор… Вероятно, он уместится под столом. Да, Теодор? – Зачем мне прятаться, если я могу убежать. – Плохие новости! Если ты не заметил, недавний побег капитана не увенчался успехом, а соответственно твой закончится тем же. Не думаешь? – Мне необязательно выбегать за пределы района, чтобы не учавствовать в драке. – Тебе необязательно вообще думать об этом, мог бы просто со мной согласиться. – Зачем тогда меня спрашивать? Ленор на ходу развернулась, разводя руки, и показала Теодору язык. Она взмахнула полами юбки, сметая пыль и песок с брусчатки, и сорвалась на лёгкий бег в только ей одной известном направлении. Айзеку хватило лишь немного ускорить шаг, чтобы поддерживать темп девушки, а парню пришлось как следует поспешить, чтобы их догнать. Всё вокруг казалось незнакомым – даже жилые дома вокруг выглядели совсем не так, как в центре. Сертерианка то ускорялась, то замедлялась, а иногда и вовсе останавливалась и сворачивала не туда, куда собиралась прежде. Теодор, кажется, чувствовал себя вполне уверенно, и озабочен был лишь постоянно сползающей сумкой, не неизвестным маршрутом. Айзек же, на всякий случай, запоминал дорогу, чтобы иметь возможность возвратиться без чужой помощи. Ещё несколько поворотов, и девушка юркнула вслед за другими посетителями за большую тёмную дверь. На вывеске рядом затёртые буквы складывались в «Чёрную стрелу», которая висела чуть выше, над самым входом. Айзек придержал дверь для Теодора, а после и сам ввалился в помещение. Внутри было темно. Пространство освещали лишь небольшие окна под потолком и редкие закопченые масляные лампы. В центре такого уже и не встретишь – все цивилизованные заведения перешли на газовые. По количеству посетителей Айзек понял, что место достаточно популярное, да и не только среди бедняков. Вполне прилично одетые люди делили одни столики с оборванцами, что замотались в какие-то лохмотья и выглядели, словно об доступности общественных бань не слышали вовсе. Некоторые кидали на него настороженные взгляды, кто-то даже слегка придерживал сертерианку за юбку и, получив лёгкий кивок в ответ на свой вопрос, возвращались к своим занятиям: кто-то пил, кто-то играл в кости. Девушка наконец добралась до стойки распорядителя и заколотила по дереву, привлекая к себе внимание. Трактирщик обернулся с недовольным лицом и со свистом бросил тряпку прямо перед сертерианкой. Она даже не подумала обратить на это внимание. – Эй, Труба! Есть столики наверху или придётся тесниться в этом подвале? – Для тебя всегда есть, ты же знаешь. Могла и не спрашивать, Старфолл. – Ой, да ладно. Принеси пару кружек чего покрепче, Тоби. И не смей мешать, я сразу узнаю. – Да когда это я разбавлял? Пару раз было, но сама помнишь, в какие времена! – Ага, я-то помню. А вот вспомнит ли хозяин? – Ну хватит об этом. За тебя платят, Старфолл? – Нет. В этот раз, плачу я. И принеси мне что-нибудь. Надо замотаться. «Труба» удивлённо поднял брови и отвернулся, занятый делом. Капитан последовал вслед за леди Старфолл, которая уже резво взбиралась по кривым ступенькам на второй этаж. Казалось, её совсем не волновало, что ей в спину уставилось несколько человек, тут же решаясь обсудить её внешний вид. Айзек был с ними согласен, всё же южная мода отличалась от столичной во всём. Если бы не общая проблема, он бы даже стоять рядом с Ленор себе не позволил. Поэтому он хотел разобраться со всем побыстрее – чем меньше он проводит времени в этой компании, тем целее будет его репутация. Не хватало ещё потащить их всех в центр, «похвастаться» перед матерью длительным пребыванием в сумрачных районах. Сертерианка упала за столик у окна, приглаживая юбку. На втором этаже было намного светлее, а ещё тише. Посетители здесь не кричали, а игроков среди них и вовсе не было. Айзек позволил себе немного выдохнуть. Теодор опустился рядом с девушкой, опустив сумку в угол и выжидающе посмотрел на капитана, уже готовый начать свой монолог с объяснениями. Айзек провёл рукой по липкому дереву и с отвращением скривил лицо. Он слегка мотнул головой, намекая, что сюда не сядет. – Я начну, если никто не против? – Валяй. Леди Старфолл взмахнула руками и упала головой на стол, наблюдая за Теодором. Он сразу почувствовал себя неуютно от пристального внимания и начал сминать рукава рубашки. Айзек положил ему руку на плечо в попытке поддержать. – Я… Думаю, вы сами видели что-то, что не можете объяснить. Ну, если, конечно, не хотите, чтобы вас приняли за сумасшедших. Но я с детства… У меня, можно сказать, видения. И не самый понятные. И почти всегда там что-то плохое. – И что ты видел сегодня? – Много… всякого. – Вы можете объяснить понятнее, чтобы мы понимали, к чему следует готовиться. Возможно ли, что это связано с нами тремя? – Нет, я не думаю. Было бы странно, если да. Я видел огонь. Может, пожар. И много, очень много людей в нём. Айзек нахмурил брови – времени на катастрофы не было. Все в обществе готовились к грядущему дню рождения кронпринца. Если парень не врёт, Эс´Веллеру придётся предотвратить возможные смерти. Возможно, месяца будет достаточно. Если нет, волнения в Вексморне только усилятся, чем корона будет крайне недовольна. – Вы уверены? – Ну конечно он уверен, идиот. Стал бы говорить нам, если нет? – Ещё одно оскорбление в мою сторону и Вам, после решения нашей общей проблемы, придётся провести в камере по меньшей мере несколько дней. Вы, южане, может, и привыкли общаться друг с другом на равных, но не забывайте, леди Старфолл, что на капри есть уважительные обращения и не очень. Я не вижу в Ваших словах и капли уважения. Подошедший служка не дал девушке ответить. Он спокойно расставил кружки и бросил Ленор несколько лоскутов чистой ткани, пока девушка в молчании сверлила взглядом Айзека, а он отвечал ей тем же. Её вседозволенность переходила всякие границы, поэтому капитан с удовольствием исполнил бы свою угрозу прямо сейчас. Сертерианка наконец сдалась, опустив глаза и начав разматывать ткань. Айзек взял со стола кружку и принюхался. В нос ударил резкий запах, от которого парень чуть не закашлялся. Кажется, «Труба» всё же выполнил обещание и не стал разбавлять напиток вообще ничем. – Так что, ты каждому встречному буквы на запястьях рисуешь или выборочно? – проворчала леди Старфолл, увлечённая своим занятием. – Я вообще не знаю откуда они. Если это правда сделал я, то случайно. – Прекрасно. А нам стоит ждать ещё каких-то фокусов с твоей стороны или репертуар заканчивается на… Ну, вот этом всём. Всё же не решившись сделать глоток, Айзек вернул кружку в центр стола и присоединился к обсуждению. – Леди Старфолл, как ни странно, права. Если Вы или Ваши способности представляют ещё большую угрозу, нам следовало бы знать. – Я всегда права! Если честно, я до сих пор не верю в то, что видела. Возможно, мне почудилось? – Нет, Ленор. Ты можешь не верить моим словам, но своим глазам – обязательно. Я всё хотел спросить, что же всё-таки произошло? Сертерианка угрюмо подвинула к себе кружку. Она отсалютовала в сторону Айзека, предлагая ему роль рассказчика, и сделала жадный глоток. Закашлявшись, не дала себе опомниться, и выплеснула остатки на руку. Айзек одним движением оказался позади, но, вопреки его ожиданиям, девушка на закричала. На глазах Ленор выступили слёзы, а сама она закусила щёку с внутренней стороны – и всё. На поле боя об этом методе дезинфекции знали все, точно также знали о его сомнительности. Алкоголь лишь прижигал рану, не исключая возможность заражения. А ещё это было словно приложить к руке раскалённое железо – больно и почти всегда бесполезно. Сертерианка шумно втянула носом воздух и стала перематывать руку. Края раны побелели и слегка стянулись. Теодор обеспокоено наблюдал за ней, иногда порываясь что-то сказать. Закончив, девушка подвинула к себе кружку, которую Айзек отставил совсем недавно, и осушила половину одним глотком. Айзек заставил себя оторвать взгляд, не выкрикнув: «Дура, ты что делаешь?». Это было бы совершенно не к месту. А ещё повышать голос на леди было ниже его достоинства. – Вы не пропустили ничего особенного, мистер… Прошу прощения, не слышал Вашу фамилию. – Уэйкхуд. Можно просто Теодор, я же не какой-нибудь там… – Мистер Уэйкхуд. Насколько я могу судить, Вы схватили леди Старфолл за руку, случайно ранив её, а после у Вас случился приступ. Точнее, видение, если верить Вашим словам. Я предположил, что будучи без сознания, Вы отпустите леди и поспособствовал этому, за что ещё раз прошу прощения. Насколько я помню, это всё. – В очень кратком пересказе, но да. Тео, скажи, ты знаешь, как убрать эту штуку? Мистер Уэйкхуд отрицательно замотал головой. Сертерианка разочарованно притянула к себе и его кружку, за что получила неодобрительный взгляд от Айзека. Она отмахнулась и допила содержимое. – Ладно, тогда ничего не поделаешь. Что Вы думаете, капитан Эс´Веллер, может завтра с утра они сами исчезнут? – Я теряюсь в догадках, леди Старфолл. Вы похожи на гадательницу, неужели у Вас нет ни одной мысли, что нам делать дальше? – Вы знаете мой род деятельности, капитан. Со всем потусторонним я никак не связана, и уж точно не хотела быть. Леди Старфолл схватила Теодора… Мистера Уэйкхуда за рукав и стянула с лавки, направляясь в сторону лестницы. Парень еле успел схватить свою сумку и потащил за собой и Айзека, который, впрочем, и сам был рад покинуть это место. Слегка пошатываясь, девушка первой слетела с лестницы и, выудив небольшой мешочек откуда-то из складок юбки, кинула назад, не оглядываясь. – Ленор, тут больше… – Оставь себе. Айзек бросил взгляд на стойку. Мешочек был набит монетами и явно не походил на вещь, принадлежащую сертерианке. Он не стал проверять, верна ли его догадка.