11. Ужин, после которого всё перестало быть случайным

На следующий вечер Намджун не пришёл. И Елена неожиданно поняла, насколько быстро успела привыкнуть к его присутствию. Это раздражало. Очень. Потому что взрослые люди не должны сидеть за стойкой Blue Room и каждые пять минут смотреть на дверь так, будто от неё зависит их эмоциональное состояние. Хан наблюдала за этим с пугающим спокойствием. — Он сегодня занят, — сказала она, перелистывая какие-то бумаги. Елена резко подняла голову. — Я ничего не спрашивала. — Ты буквально смотришь на дверь как вдова моряка в исторической драме. — Вы ужасный человек. — Нет. Просто старая женщина с хорошим зрением. Елена тяжело вздохнула и уткнулась в книгу. Но читать не получалось. Потому что где-то внутри уже поселилось это новое, непривычное чувство: ожидание конкретного человека. Сообщение пришло почти в десять вечера. «Прости. Съёмки затянулись. Ты ещё в Blue Room?» Сердце сделало совершенно идиотский рывок. Елена мрачно посмотрела на телефон. Предательский организм. «Да.» Ответ пришёл почти сразу. «Не уходи пока.» Господи. Вот так люди и теряют остатки здравомыслия. Он появился через сорок минут. Уставший. С растрёпанными волосами. В чёрной маске и длинном пальто. Но когда увидел её за стойкой, выражение его лица изменилось почти мгновенно. И Елена снова почувствовала это странное тепло внутри. Будто кто-то действительно рад её видеть. Не вежливо. Не формально. По-настоящему. Намджун снял маску и тяжело выдохнул. — Это был худший день недели. — А сейчас? Он посмотрел на неё несколько секунд. Очень внимательно. — Сейчас лучше. И всё. Опять. Опять её сердце ведёт себя как подросток. Blue Room уже закрывался. Хан демонстративно надела пальто и посмотрела на них обоих с выражением человека, который заранее не хочет знать подробности. — Я ухожу. — Госпожа Хан… — Нет. Не втягивайте меня в это эмоциональное преступление. Елена закрыла лицо рукой. Намджун тихо рассмеялся. Когда дверь за Хан закрылась, в помещении стало непривычно тихо. Только музыка. Дождь. И они вдвоём. Елена почувствовала, как внутри медленно нарастает волнение. Потому что это уже начинало напоминать свидание. Настоящее. — Ты ел сегодня? — спросила она, складывая книги. Намджун виновато молчал ровно две секунды. — Это ужасный знак, что ты уже задаёшь мне вопросы как моя группа. — То есть нет. — Я выпил три кофе. — Это не еда. — Для творческих людей иногда еда — это состояние души. — Ты невозможен. Он улыбнулся. Тихо. Устало. Так, будто именно ради этой реакции и сказал глупость. А потом вдруг неожиданно спросил: — Пойдёшь со мной ужинать? Тишина. Господи. Елена смотрела на него и чувствовала, как внутри всё резко становится слишком настоящим. Потому что это уже не случайные разговоры в Blue Room. Не «зайти за тишиной». Это мужчина, который хочет провести с ней время вне их безопасного места. И они оба понимают, что это значит. — Намджун… — Если не хочешь — всё нормально. Он сказал это спокойно. Но Елена уже научилась замечать: когда ему важно что-то, голос становится тише. Будто он заранее готовится к отказу. И от этого внутри у неё снова болезненно сжалось сердце. — Я хочу. Он замер. Буквально на мгновение. А потом улыбнулся так тепло, что у неё окончательно пропала способность мыслить рационально. Они поехали в маленький круглосуточный ресторан на окраине района. Без пафоса. Без охраны у входа. Без ощущения, что рядом мировая звезда. Намджун сказал, что иногда приезжает сюда ночью, когда хочет почувствовать себя обычным человеком. Елена понимала. Очень. Ресторан оказался маленьким и тёплым. Жёлтый свет, пар от супа, старый телевизор в углу и запах жареного мяса, кофе и дождя, который люди приносили с улицы на одежде. И впервые за всё время рядом с ним она увидела, как сильно он устал от дорогих, правильных, контролируемых пространств. Здесь Намджун буквально расслабился. Настояще. Сидел напротив неё в толстовке и кепке, ел лапшу и выглядел почти счастливым от возможности просто быть незаметным. И Господи. Это было ужасно интимно. Гораздо интимнее дорогих ресторанов и красивых свиданий. — Спасибо, — сказал он вдруг. — За что? Намджун покрутил палочки в руках, глядя куда-то в стол. — За то, что рядом с тобой я не чувствую себя функцией. Тишина. Елена почувствовала, как внутри всё медленно переворачивается. Потому что человек не должен говорить такие вещи с такой усталой искренностью. — Ты и не функция. Он усмехнулся. Очень слабо. — Мир не всегда согласен. И вот тут ей впервые по-настоящему захотелось обнять его не потому, что он красивый. А потому что он выглядит человеком, которого слишком долго воспринимали как что-то принадлежащее всем. Когда они вышли обратно под дождь, Сеул уже почти спал. Машин стало меньше. Улицы тише. Неон мягче отражался в мокром асфальте. Они шли рядом молча. Но это молчание снова было правильным. Намджун внезапно коснулся её руки. Сначала случайно. Потом уже осознанно. И медленно переплёл пальцы с её пальцами. Елена почувствовала, как внутри всё замерло. Господи. Вот так просто. Без громких слов. Без драматичной музыки. Просто тёплая ладонь человека, которого ей уже начинало не хватать даже в те дни, когда он ещё не успел уйти. Намджун посмотрел на их руки так, будто сам до конца не верил, что делает это. А потом очень тихо сказал: — Мне кажется, я слишком быстро привыкаю к тебе. И у Елены внутри что-то окончательно перестало быть временным.