Глава 3. Sorrow in our dreams (Скорбь в наших снах)

*Уэнсдей — Что значит «кадиллак сломался»? — То и значит, — ответил Ларч. — Чтобы починить, нужен день или чуть больше. Замечательно. Ей придется день, если не больше, торчать в этой секте. — Что случилось, Уэнсдей? — спросила мисс Капри, взявшаяся будто из ниоткуда. — Кадиллак сломался. — Ох, какое невезение, — мисс Капри покачала головой. — Но ты можешь остаться у нас, пока Ларч его не починит. — Что ж, похоже, другого выхода у меня все равно нет. — Замечательно. Пойдём, я провожу тебя до твоей комнаты. Уэнсдей ничего не оставалось, как последовать за ней.

***

Её комната оказалась не так уж и плоха — её, по крайне мере спасало отсутствие розового цвета и присутвие темной цветовой гаммы. Она выглядела так, будто в ней никто никогда и не жил — постельное белье нетронуто, вещей никаких нет, а в шкафу были только полотенца. — Чьей была эта комната? — Ничьей, — ответила Капри. — Она у нас просто стояла, как запасная. По факту община рассчитана на семьдесят человек. — Не община, — поправила Уэнсдей. Мисс Капри усмехнулась. — А что же, по-твоему? — Секта. Капри лишь засмеялась. — Ты чего? Какая секта? — Вы закрыты от внешнего мира. Вас нет на картах и о вас нет никакой информации в интернете. У вас есть лидер, которому все поклоняются — и это вы. Останется добавить, что любое сомнение в ваших решения будет жестко караться, и тогда я точно перестану даже на один процент сомневаться в том, что вы секта. Мисс Капри все это слушала с удивленным выражением лица. — Уэнсдей, ты чего-то надумала себе. Информации в интернете нет, потому как ты себе это представляешь — вот, смотрите, хайды, по такому-то адресу, приезжайте! Да ты не представляешь, что это может за собой повлечь. Что касается моего «лидерства», — она усмехнулась, — я тут вовсе не лидер, да и, если на то пошло, не директор. Уэнсдей это ничуть не убедило, но спорить с ней она не стала — так она точно ничего не добьется. — Ладно. Спасибо за гостеприимство, мисс Капри, — ей хотелось поскорее от неё отвязаться. — Надо же, Уэнсдей Аддамс умеет говорить спасибо, — засмеялась она. — Не заставляйте меня пожалеть. — Ладно, я пойду. Если что-то нужно, зови.

***

В комнате не оказалось ничего интересного — ни тайных ходов, ни каких-то записей или документов, ничего. Полчаса поисков обернулись крахом. — Ты чего тут ищешь? — раздался до стискивания грудной клетки знакомый голос. — Это тебе знать необязательно, — ответила Уэнсдей, не оборачиваясь. Она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. — Все равно, ты зря тут что-то ищешь. Капри сказала, что это комната для какого-то важного гостя. В ней никто раньше не жил, сюда даже особо не заходят — так, прибраться. Вот оно что. Для важного гостя. — Подозрительно, — пробормотала Уэнсдей. — И ты не находишь странным, что сюда поселили именно меня? Она не видела, но знала, что Тайлер задумался. — Вообще, нет, — наконец ответил он. — Я думаю, просто больше комнат не оказалось и она поселила тебя сюда. Или ты думаешь, что это ты «важный гость»? Она ожидала услышать в его тоне усмешку, недоверие, раздражение человека, которого нагружают ерундой. Но она не слышала ничего из этого — напротив, кажется, он был заинтересован. Нет. Нельзя так думать. — Может и быть, — ответила Уэнсдей, отходя в глубь комнаты, подальше от него. — Так ты подозреваешь мисс Капри? — После Торнхил я всех подозреваю, — отозвалась она, не в силах произнести её настоящее имя. Да почему же? Это же просто имя. Тайлер вздохнул. — Мне она не казалась злой. Уэнсдей про себя лишь фыркнула. Наверняка ему и Лорел не казалась злой, а потом… Впрочем, что-то ей подсказывало, что не стоило сейчас ему об этом говорить. — Многие не кажутся злыми. А потом они кидают тебе нож в спину. Тайлер вздохнул. — Прости меня. С этими словами он вышел из комнаты.

***

*Тайлер — Тай, ну это уже правда перебор, — настаивал Дэйвид, которому надоело, что Тайлер почти не ел. — Иди, поешь. — Я не хочу. — Тай, если ты не явишься на ужин через пять минут, я потащу тебя силой, — Дэйвид потянул его за руку. — Отпусти, — прошипел Тайлер. — Извини, — спешно добавил он. — Иди без меня, дадно? Дэйвид вздохнул. — Тай, это ничем хорошим не кончится. Да, Тайлер прекрасно это понимал. Но ничего не мог поделать. Дэйвид ушел, и Тайлер зарылся лицом в подушку. Не плакать, нет. Все слезы давно иссохли. Просто чтобы не видеть ничего, в том числе и себя. Он был жалок. Правильно Уэнсдей тогда сказала — он всего лишь зазнавшийся парень, который только и умеет, что кофемашину включать. А что еще он может? Ничего. Он медленно, словно под гипнозом прошел на балкон. Солнце уже садилось, оставляя после себя лишь красноватую полоску на горизонте и окрашивая небо в пурпурный оттенок. Красиво. Закончить так было бы... в некотором роде, красиво. Тайлер медленно подавался вниз, наклоняясь все больше и больше. Дышать стало тяжело, будто что-то невидимое давило ему на грудь. Он уже готов был отпустить все опоры... — Тай, ты где? — как будто из тумана раздался голос Дэймоса. Тайлер резко подался назад и убрал руки с перил. — Я здесь! — крикнул Тайлер. — Иду!

***

*Уэнсдей, в то же время Попытки вызвать видение тоже закончились безуспешно — дар больше не реагировал. То из немногих вещей в ее жизни, что ей не подчинялась, а она и не пыталась на это повлиять — ну, все же, она не настолько глупа, чтобы бороться с ветряными мельницами. — Что там делает Тайлер? — вдруг дернул ее Вещь. — Что бы он не делал, меня это не интересует, — отрезала Уэнсдей. — Он как будто бы сейчас упадет с балкона. Вопреки здравому смыслу, Уэнсдей подошла к окну и заглянула в него. Тайлер действительно стоял в слишком странной позе для человека, который просто вышел на балкон полюбоваться видом: он стоял вплотную к перилам, буквально прижимаясь к ним, и слишком сильно облокотился за борт — одно неверное движение или толчок со спины — и все, конец. Тайлер, вопреки всему здравому, вместо того, чтобы откинуться назад, напротив, начал еще больше облокачиваться вперед. Где-то в районе сердца неприятно кольнуло. А Тайлер продолжал наклоняться. Уэнсдей все больше начала ощущать странную потребность выйти на улицу, закричать, сделать что-то, что может все это остановить. Но она ведь не должна желать ему жизни? Внезапно Тайлер, видимо, образумев, подался назад и ушел в комнату. Совпадение ли — но именно после этого неприятное покалывание в области сердца исчезло. — Он ушел в свою комнату? — спросил Вещь, примостившись рядом. — Почему тебя вообще это волнует? — резко ответила Уэнсдей и затем добавила, — да, ушел. — Племянник, как-никак. — Не посчитала бы это фактом, которым можно гордиться. — Не считай, мне-то что? Вот же наглая конечность. Надо будет попросить дядю Фестера устроить ему шоковую терапию, когда тот вернется из бегов в Англии.

***

Уэнсдей проснулась от странного шороха. Странно, обычно у нее никогда не было проблем с чуткостью сна — а уж тем более обычных шорох никогда бы ее не разбудил. В комнате все было как обычное — окно закрыто, ровно так, как она сама вечером его оставила, на столе все её принадлежности лежали нетронутыми, дверь заперта. Но откуда же был шорох? Не может же она спать настолько чутко, чтобы слышать шорохи вообще не из своей комнаты? Нет, но она и не спятила, ей не могло показаться — она совершенно точно слышала шорох. И она нутром чувствовала, что что-то здесь не так. — Вещь? — позвала она, но ответа не последовало. — "Что-то здесь не так". Уэнсдей скинула с себя одеяло и вышла из комнаты. — "Комната Тайлера недалеко. Спрошу, может он видел Вещь". Уэнсдей потребовалось некое усилие, но все же, дверь комнаты Тайлера ей, в конце концов, поддалась. — Тайлер? Но ответа не последовало. Тишина. Мертвецкая настолько, что даже на кладбище звуков было больше. Это сводило с ума. Такая тишина явно не сулила ничего хорошего. — Мисс Капри? И снова молчание. — "Издевательство какое-то". Уэнсдей пошла обратно в комнату, но, когда открыла дверь, в буквальном смысле остолбенела. — Гуди? Нет, этого не может быть — Гуди ведь ушла, пожертвовала собой, ее больше нет... — Да, — ответила она, пододвигаясь ближе. — Опасность не миновала, Уэнсдей. Гейтсы ещё отомстят! — её слова раздавались таким звонким эхом, что заклдывало в ушах. — Все еще любишь говорить загадками? — А ты все еще любишь легкие ответы? С этими словами Гуди исчезла. — Гуди! — крики Уэнсдей тоже отдавались эхом… Она проснулась.