Помоги мне с патронусом.

Всю вторую половину дня Гавр Гонт снова и снова пытался сосредоточиться на счастливых воспоминаниях — в буквальном смысле до усталости во всем теле. Казалось, если он будет упираться сильнее, серебристое облачко наконец-то проявится. Но вместо этого горло болело от напряжения, душу разрывало яростью от безуспешности, а тело пылало так, будто он не заклинание вызывает, а вытаскивает из себя силу силком. И хуже всего — проклятая палочка не дала ни малейшего серебристого следа. — Что я делаю не так? — снова и снова вопрошал он себя. — Надо бы поговорить с нашим принцем. Может, он подскажет. Гавр решил не тянуть. Он нашел Гарри в покоях Салазара — в гостиной тот делал записи по Жмиру , время от времени хмурясь над строками. — Гарри, — позвал Гавр. Гарри не сразу поднял взгляд, но палочку держал наготове, как будто готовился спорить. — Что? — Ты же… про Патронуса знаешь, — Гавр выдохнул и, не церемонясь, сразу перешел к делу. — Я не могу вызвать. Уже несколько часов. Горло болит, злость съедает, а палочка — ноль. Гарри поморщился. — Пошли в тренировочную комнату, — сказал он наконец. — Зачем? — насторожился Гавр. — Ты чем думал? — Гарри начал заводиться, но тут же оборвал себя. — Да что с тобой… Я не учитель. Если бы я был мастером, я бы объяснял. А так я только могу подсказывать — и то если меня о помощи попросили. — Но ты же… — Гавр не успел договорить. — Что я? — Гарри раздраженно качнул головой. — Я обычный ребенок, а не мастер, чтобы учить. Понял? Гавр все равно не сдавался — но спорить с Гарри было сложно. Пришлось согласиться: они пошли в тренировочную. В тренировочной комнате их уже ждал Годрик. — Поздновато, — усмехнулся он. — Сначала вы вдвоем мучились, потом начали просить помощи… Молодцы. Гарри быстро объяснил, зачем позвал Годрика, и что именно у Гавра не получается. Годрик не спорил, не отмахивался — только внимательно наблюдал, пока Гавр повторял попытки, снова и снова срываясь на том самом месте, где обещал себе “еще чуть-чуть”. Наконец Годрик поднял руку. — Стоп. Покажи еще раз — и держи себя так, будто ты не доказываешь, а просто зовешь мысль. Гавр подчинился. Заклинание по-прежнему не выходило. Но Годрик в отличие от всех остальных смотрел не на результат, а на движение. — Назови мне ошибки, — попросил он Гарри, не отводя взгляда от палочки Гавра. — Я вижу, — кивнул Гарри и принялся говорить четко, будто это уже не “догадки”, а проверенный порядок. — Во-первых: ты держишь палочку не совсем правильно. Во-вторых: если палочка в неправильной позиции, то и взмахи получаются не теми. В-третьих: на последнем этапе нельзя делать резкий обрыв — нужно плавнее, иначе внутри просто не успевает сложиться нужное течение. Гавр опустил плечи. — То есть… исходя из всего перечисленного… — он сглотнул, — я балбес? — Ты это сам сказал, — отрезал Гарри. Годрик, наоборот, улыбнулся так, будто в этом “балбес” ему услышалось главное — что Гавр не сдался. — У тебя нет ничего непоправимого, — спокойно сказал наставник. — И сегодня вы уже сделали главное: перестали ломать себя в слепую. — Тогда… идем отдыхать? — предложил Гарри, стараясь вернуть в голос бодрость. — Идем, — кивнул Гавр. Когда дети вышли, Годрик остался один в тренировочной комнате и еще долго смотрел в ту сторону, где исчезли их шаги. — Вот же, ребенок, — пробурчал он наконец. — Ему уже надо дать… мастера.