Часть 7

      Отборочные приближались, как поезд, который уже дал гудок где-то вдалеке. Три недели — срок, за который можно либо подготовиться, либо провалиться в пучину отчаяния. Сейрин пахали как проклятые: тактика, физика, командное взаимодействие. Особенно доставалось Кагами и Куроко — их готовили к встрече с Папамбаем.       А вот сёстры Яго, как всегда, жили по своему расписанию. За этот месяц они появились на тренировках черлидерш от силы три раза, что, впрочем, никого уже не удивляло. Капитан давно махнула на них рукой, решив, что лучше иметь двух гениальных выскочек, которые иногда выступают, чем потерять их совсем — но вот остальные не поддерживали её настрой, отпуская ехидные шуточки про рыжих зазнаек. Остальное время сёстры проводили у баскетболистов. Ну, как «сёстры» — чаще всего Кая торчала на скамейке Сейрин, комментируя каждое движение игроков с такой страстью, будто сама была тренером. А вот Лиса пропадала, и даже гадать ее нужно было у кого. Кагами, который знал о её отношениях с Аомине, только фыркал в ответ и ворчал что-то про «предательство интересов школы». Но внутри него шевелилось странное чувство — то ли ревность, то ли уважение к тому, что его подруга детства умудрилась приручить одного из монстров Поколения Чудес.       Сегодняшнее свидание в очередной раз проходило на площадке — именно там они и зависали в этот месяц несколько раз. Игра затянулась уже почти на час — обычный матч длится сорок минут, а две игры за день это пытка, вот и Лисе, не игравшей в баскетбол с отъезда Кагами, было трудно. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на асфальт, и воздух, нагретый за день, начинал понемногу остывать. На площадке не было ни души — только они двое, мяч и глухой стук кроссовок о бетон. Лиса чувствовала себя увереннее, чем в прошлый раз, когда, после долгого перерыва, её тело казалось чужим, а мышцы не слушались. Теперь всё было иначе. Она была более разогрета, более готова. И, самое главное, она знала, чего ожидать от этого человека. Во всяком случае из того, что он уже ей показал. Аомине стоял напротив, лениво перекатывая мяч с руки на руку, и его взгляд скользнул по ней — оценивающе, с той лёгкой усмешкой, которая уже стала привычной. — Ну что, мелочь, — сказал он, в его голосе слышалось то самое бахвальство, — сегодня не сбежишь? — Я никогда не сбегаю! — ответила Лиса, уперев руки в бока. — А, ну да. Ты убегаешь, когда ляпнешь чего, а потом не хочешь, чтобы твой любопытный носик оторвали, — язвительно напомнил он её позорный побег, когда она дразнила его призраками, — готовься к очередному избиению, — пошутил он. — Кто услышит — неправильно поймёт…       Аомине рванул вперёд, и Лиса встретила его в низкой стойке, согнув колени, разведя руки в стороны. Она знала, что он быстрее, знала, что сильнее, знала, что переиграть его в прямом противостоянии почти невозможно. Но она знала и другое — он любил продавливать оборону, любил, когда противник ломается под напором. Но Лиса не ломалась. Она отступала, сбивая ритм, меняя направление так часто, что даже он на мгновение терял фокус. Её дриблинг, за несколько игр с Аомине, стал быстрее — она чувствовала это, ощущала, как мяч послушно отскакивает от асфальта, как пальцы находят нужный ритм без участия мозга. Приходилось адаптироваться, чтобы её громкий титул дочери игрока НБА не стал позором, когда она играет против этого гения. Лиса крутилась как юла, уходя от его выпадов, и в какой-то момент ей даже удалось проскочить мимо него, оставив за спиной. — Ого, — выдохнул Аомине, когда она, сделав резкий разворот, попыталась бросить, но он уже был рядом. Его рука накрыла мяч, и она почувствовала, как он вынимает его из её рук, почти не прилагая усилий. — Да чтоб тебя, — прошипела Лиса, но в её голосе была не злость, а скорее досада. В первую их игру любой базовый трюк прокатывал, но только потому что в её исполнении это было впервые, а сейчас он привык к ней.       Они играли снова и снова. Лиса использовала всё, что знала: резкие остановки, ложные замахи, броски с неудобных позиций. Разве что сценарии мировых матчей здесь не применить, а потому выкручиваться нужно самой. В какой-то момент она, сделав прокрут на одной ноге, наклонилась так низко, что чуть не коснулась асфальта головой, и кинула мяч от самого пола, почти с земли. Мяч описал странную дугу и, к её собственному удивлению, влетел в кольцо. — Ты что, блин, только что сделала? — спросил он в изумлении. Лиса тяжело дышала, опираясь руками на колени. Голова слегка кружилась от акробатических трюков в бешеном темпе игры. — Это называется… фокус, — выдохнула она с гордостью. Хоть чем-то можно его подловить! — Фокус, значит, — он покачал головой, но в его глазах уже горело любопытство, — ну-ка, повтори.       И она повторила, когда подобрала мяч. Мяч снова влетел в кольцо, и Аомине, который на этот раз внимательно следил за её движением, присвистнул: «Далеко пойдёшь». Это показательное очко, естественно, не было засчитано и Дайки снова отнял мяч. Лиса попыталась уйти в сторону, но он был быстрее — его рука, длинная и быстрая, накрыла мяч, и она осталась ни с чем. — Ты повторяешься, — сказал он, — хаотично, но узнаваемо. — Запомнил, говоришь? — Лиса перевела дыхание, чувствуя, как лёгкие начинают гореть, — ну, посмотрим, что ты скажешь на это.       Она снова пошла в атаку, меняя темп, пробуя новые комбинации. Иногда ей удавалось его обмануть — резкая смена направления, обманный замах, бросок с неудобной руки. Она реагировала на все его выпады и уловки, пусть сама и не могла всегда его обойти. Она набирала очки, но каждый раз, когда она думала, что нашла уязвимое место, он закрывал его с лёгкостью, будто читал её мысли. Его игра была на другом уровне. Он двигался так, будто не прилагал усилий — плавно, текуче, с той хищной грацией, от которой у неё перехватывало дыхание от восторга. Он не выкладывался на полную, она знала это. Но даже на половинной скорости он был быстрее и сильнее, чем любой, с кем она когда-либо играла. Даже сильнее Тайги… Признавать это, гордой ей, было мучительно.       После очередного перехвата Аомине замер с мячом в руках, когда заметил, что Лиса не бежит, чтобы отнять. Он смотрел девушку, которая стояла напротив, согнувшись пополам и тяжело дыша. Майка прилипла к телу, волосы выбились из хвоста, лицо раскраснелось от напряжения. Она выглядела так, будто вот-вот рухнет, но глаза её всё ещё горели. Аомине вдруг почувствовал разочарование. То самое, знакомое до боли чувство, которое возникало каждый раз, когда он видел, как противник сдаётся. Как лица соперников становятся пустыми, когда они понимают, что не могут его остановить. Как они перестают пытаться, потому что знают — всё равно проиграют. — Ты что, сдаёшься? — неконтролируемо, голос его окрасился пренебрежением, — ты же даже не на уровне тех команд, которые нам противостоят. Ты… Такая слабая.       Слова вылетели раньше, чем он успел их обдумать. Он увидел, как дёрнулось её лицо — на мгновение, почти незаметно. В её глазах промелькнула тень обиды, которую она тут же спрятала за маской, но он успел заметить. Для неё, как для королевы школы в прошлом, невероятно унизительно слышать такие слова, но как человек, начавший «новую жизнь в другой стране» и уже изучивший темперамент и неуклюжесть в общении своего партнёра, она была вынуждена проглотить обиду. — Слабая? — переспросила она, и в её голосе послышалась едва сдерживаемая злость, — Дай-чи, я не занималась баскетболом профессионально. Я не тренировалась годами, как ты. Я не ходила в спортзал, чтобы наращивать мышцы. У нас разница в весе, в росте, в силе. И ты сравниваешь меня с командами, которые тренируются каждый день? — она сделала шаг вперёд, и в её глазах заплясали молнии. Грудь её тяжело вздымалась, не в силах насытиться воздухом, — ты думаешь, я не знаю, что я слабее? Знаю, конечно. Но и ты знай меру: не каждая девушка сможет в таком темпе гонять более десяти минут. А мы тут больше часа гоняем! — она говорила тяжело, между вдохами. Девушка ткнула его пальцем в грудь, — сейчас я отдышусь и надеру тебе зад, несчастная макака! — причитала она и под вдруг сменившимся с разочарования на удивление, и с удивления на восторг взглядом, пошла к вещам.       Лиса тем временем сделала глубокий вдох, вытерла пот со лба и подошла к бутылке с водой, стоявшей у забора. Она набрала в рот воды, сплюнула на асфальт — как делают спортсмены, чтобы избежать обезвоживания, но не убить организм холодной водой в момент истощения. — Верно, как я, холоп, мог такое моей госпоже сказать? — Лиса резко обернулась, не ожидая игривости, — и почему ты не пошла в баскетбольную секцию, а? — вдруг задумался он. — Думаешь надо было? — она вертело руками и ногами, проверяя не болит ли что, — хотя с тем, что мы нечасто ходим на тренировки, думаю нас выпрут с черлидинга. — Разве ты не говорила, что вы гении? Хренушки вас отпустят, — Аомине подошёл к ней. — Тогда скорее мы уйдём! — она возмущённо ткнула его кулачком в руку, — ты знаешь чё они сделали, когда мы на игру Кайджо шли? За уши оттаскали при всех! Позорище! — Пх… — он старался сдержать смех, смотря на её возмущённое лицо, — бля… ХПХАХАХАХА! — но не удержался. Его начали колотить, призывая прекратить смеяться, — как детей! — Да иди ты! — она сложила руки на груди, — реально что ли к баскетбольному клубу присоединиться… Гляди выпустят на полуфинал с финалом… — Нет, я передумал, — прекращая смеяться, вдруг возразил он, выпрямляясь, — если сменишь клуб, будешь там пропадать, и кто тогда моё свободное время занимать будет? — Ой, я тебя умоляю! — цыкнула она, вальяжно махнув рукой, — на пару тренировок схожу, ознакомлюсь с навыками команды и уподоблюсь тебе: буду пропускать тренировки… — она заговорился тише, бархатистей, — буду валяться посреди зала, а потом придёт незнакомый парень иии…       Ей щелкнули но носу и сжали щёки пальцами: — Слышь, ты чё там понадумала? Охренела при мне и мне об этом говорить? — хоть и шутя, но возмущался Дайки. — Бууу, а у тебя прокатило, — она приставила ладони к своему освобождённому лицу, — хорошенькая же незнакомка пришла, а? — Аомине сделал комбо из цыканья, вздоха, покачивания головы и закатывания глаз, — и вообще. Я реабилитируюсь, — сказала она, и в её голосе слышалась твёрдая уверенность, — и составлю тебе конкуренцию. Минимальную, но составлю. И знаешь, что? — она усмехнулась, — тогда я отдельно подчеркну то, что я, девушка, сделала это! — она гордо уперла руки в бока.       Аомине смотрел на неё, и в его груди разливалось странное тепло. Он не привык, чтобы кто-то спорил с ним после таких слов. Обычно соперники опускали руки, отворачивались, переставали пытаться. Она же… она злилась, обижалась, но не переставала. — Поговорим, когда восстановишь навыки, — сказал Дайки. Он был доволен.       В этот момент раздалась вибрация телефона, лежащего с вещами. Если бы они всё ещё играли, он бы и не услышал, но сейчас, когда они стояли неподвижно, звук был отчётлив, как сирена. Аомине поморщился, доставая телефон, и на его лице мелькнуло узнавание — экран высветил имя, которое не сулило ничего спокойного. — Кисе, — коротко бросил он Лисе, которая уже вопросительно наклонила голову, и принял вызов.       «Братанчик, ты где, чем занят?!» — голос в трубке был таким громким, что Лиса услышала его даже на расстоянии. Лиса закатила глаза так выразительно, что даже Аомине, стоящий вполоборота, заметил. Она сложила руки на груди и всем своим видом изображала вселенское терпение, которого у неё, честно говоря, было не так уж много в запасе. — На площадке у дома, — ответил Аомине, бросив быстрый взгляд на Лису, — с Лисой.       В трубке на мгновение воцарилась тишина, а потом голос Кисе стал ещё громче, почти истерично, и воодушевлённо: «С Лисонькой? А вы чего там забыли?» — Играем, — коротко ответил Дайки, и это слово прозвучало так буднично, будто он сказал «едим» или «дышим».       И тут случилось то, чего Лиса совсем не ожидала. Из телефона раздался пронзительный, почти панический вопль, от которого Аомине рефлекторно отодвинул трубку от уха: «ТЫ, ИЗВЕРГ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ С ЛИСОНЬКОЙ?! ЖДИТЕ МЕНЯ, Я СКОРО ПРИДУ!» Короткие гудки оповестили о том, что разговор окончен, а Аомине так и застыл с телефоном в руке, глядя на него с выражением человека, который только что стал свидетелем чего-то необъяснимого. Лиса, которая стояла рядом и всё это слышала, нахмурилась. Её брови сошлись к переносице, в глазах зажглось подозрение: — Что не так в игре со мной?..       Аомине убрал телефон в карман и усмехнулся — уголки его губ дёрнулись вверх, в глазах заплясали озорные искры: — Думает, что я гоняю тебя так же, как и его, — пояснил он.       Лиса на мгновение замерла, переваривая услышанное, а потом её лицо озарила понимающая усмешка. Она фыркнула и покачала головой, представив эту картину: Кисе, в своём обычном пафосном стиле, воображает, как она, хрупкая девушка, пытается выдержать тот бешеный темп, в котором Аомине обычно гоняет своего бывшего товарища по команде. Это было до абсурда смешно. Она не такая сильная, не такая выносливая, не такая быстрая. Она превосходна во всём, кроме баскетбола, которому не уделяла много времени. Физически это просто невозможно, и сам факт того, что Кисе мог подумать иначе, говорил о том, как сильно его воображение разыгралось. — Он идиот, — констатировала Лиса, возвращаясь к своей бутылке и делая ещё один глоток. — Не без этого, — согласился Аомине. Кисе был старшим в их команде Тейко, поэтому для японского менталитета странно то, как фамильярничает Лиса, но с другой стороны это забавно.       Она успела немного отдохнуть, пока они ждали появления Кисе. Дышала ровнее, пот на лбу высох, и мышцы начали понемногу отпускать напряжение. Когда со стороны забора послышался звук быстрых шагов и тяжёлое дыхание, она повернула голову. Через металлическую сетку было видно, как Кисе, явно запыхавшийся, влетел на площадку. Он точно приехал, а не бежал весь путь от дома?..       Он сбивчиво что-то говорил: о том, что ему пришлось быстро переодеться, чтобы не задерживать, что он не могу упустить шанс поиграть с Аомине. А потом он перевёл взгляд на Лису, и улыбка его дрогнула. Глаза округлились, когда он заметил её растрёпанные волосы, прилипшие к вискам, и синяки на ногах — следы от игры, которые уже начинали проступать на бледной коже: — Лисонька! — воскликнул он с искренним ужасом, — у тебя волосы растрёпаны! И ноги в ушибах! Аомине-чи, ты садист! — Лиса не знала, что ей сказать, поэтому просто рассматривала Рёту. И почему он так печется о её внешнем виде?.. Играющих девушек что ли никогда не видел? — Хрен тебе, а не игра со мной, — вдруг сказал Аомине, его голос прозвучал твёрдо и непререкаемо. Где-то глубоко чувствовалась хитринка. Он стоял позади Лисы и, положив руки ей на плечи, мягко, но настойчиво выдвинул её вперёд, на несколько шагов, так что она оказалась прямо перед Кисе, — сыграешь с ней.       У обоих глаза стали размером с блюдце. Кисе отступил на полшага, выставив перед собой руки, будто защищаясь: — Что?! Аомине-чи, ты серьёзно? Она же девушка! Я не могу с ней играть, я себе не прощу, если случайно задену! А если я выиграю — мне будет стыдно! — он заметался, переводя взгляд с Дайки на Лису и обратно. — Так не выигрывай, делов-то, — равнодушно предложил он.       Лиса тем временем принялась причитать и отнекиваться, цепляясь за руки Дайки, пытаясь пробраться к нему, чтобы вцепиться и не отпускать, но её удерживали на расстоянии вытянутой руки, будто собирались столкнуть с края пиратского корабля на съедение акулам. Она дёргалась, возмущённо шипела, но Аомине не отпускал. — Да ладно тебе, мелочь, — сказал он спокойно, но в голосе слышалась стальная уверенность, — я знаю, что ты можешь. И ты, Кисе, не смей поддаваться! — он обратился к блондину, и тот лишь растерянно кивнул, всё ещё не веря в серьёзность происходящего. Шутит что ли? — Кисе, иди на подбор, — он кивнул другу, а Лису он продолжал держать. — Кис-кис, ты же старше, скажи ему, чё ты как не знаю кто! — продолжала она, но теперь этот «старший» повёл плечами и ушел с мячом, — предатель!       Лиса тяжело выдохнула, и в её груди всё сжалось от страха. Она чувствовала себя так же, как в первую игру против Дайки — когда ноги дрожали, а мысли путались, и казалось, что сейчас её просто размажут по асфальту. Но Аомине уже был рядом, наклонился к её уху, и его голос, низкий и спокойный, прозвучал почти шёпотом. Он накидывал идеи, как она могла бы его обыграть. Зная, что Лиса работает через насмотренность и адаптацию, он сказал его привычки, привычные приёмы, чтобы она действовала медленно, когда он рядом, и была быстрой только тогда, когда будет уверена, что сможет отразить его ход. Он не был уверен, что Лиса победит его копирование, поэтому ей советовал быть осторожнее, чтобы ему было нечего копировать — а если и скопирует, то контратаковать. Лиса кивнула, сглатывая ком в горле. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Всё, иди и отмудохай его, — он подтолкнул её к подбору. — Мне кажется это не лучшее наставление, Аомине-чи… — сказал Кисе, неловко улыбаясь, — Аомине-чи, да она белая как смерть! — воскликнул он, но Лиса уже согнула колени, готовясь к розыгрышу.       Они начали с пасов, стоя на месте. Мяч перелетал от одного к другому, сухой, мерный звук нарушал вечернюю тишину. Кисе поймал ритм, расслабился, и когда он наконец сдвинулся с места, обходя её по правой стороне, Лиса уже знала, что он сделает. Он ускорился, собираясь уйти за спину, и в тот самый момент, когда мяч был в его руках и он опустил локоть, она действовала. Её рука нырнула в пространство между его телом и мячом, и одним точным движением она выбила его из ведения. Мяч отскочил в сторону, и Лиса, уже развернувшись, схватила его, сделала шаг назад за трёхочковую и, не глядя, бросила. Мяч описал высокую, красивую дугу и влетел в кольцо, даже не коснувшись дужки. Кисе застыл, хлопая глазами. Он обернулся, глядя то на кольцо, то на неё, и явно не понял, когда именно потерял контроль над мячом. — Красотка! — одобрительно крикнул Аомине. А Лиса-то заулыбалась, даже самоуверенность поднялась, пусть окончательно и не переборола сомнения. — Ух ты! — вырвалось у Кисе, и он хлопнул в ладоши, — трёхочковый! Лисонька, это же здорово! — но в его голосе всё ещё звучало снисхождение, будто он хвалил ребёнка, который впервые попал в цель. Но на его похвалу Лиса отреагировала без восторга, мол, а ты думал что я совсем бесполезная?       Второй розыгрыш был немного другим. Кисе, уже не такой расслабленный, встал в защиту, и Лиса, ведя мяч, чувствовала, как дрожат её ноги от усталости. Она двигалась медленно, почти лениво, перебирая мяч в руках, и Кисе не торопился отнимать — он ждал, настороженно следя за её движениями. Лиса сделала обманный замах, и он клюнул, чуть сместив вес, но в тот же момент она ускорила дриблинг — чередовала скорость, как и советовал Аомине, — проскочила мимо него и, оказавшись недалеко от кольца, закинула мяч ковшом. Кисе замер. Улыбка сползла с его лица, и он уставился на неё с новым, более внимательным выражением. — Ого, — сказал он уже без былого снисхождения, — теперь я понимаю, почему Аомине-чи настаивал на игре, — он почесал затылок.       Лиса перевела дыхание, чувствуя, как в груди жжёт. Кисе изменил стойку — стал серьёзнее, собраннее, но всё ещё сдерживался, не позволяя себе играть в полную силу. Её акробатические финты заставляли его сердце замереть в испуге, будто она вот-вот сломает себе шею. Он смотрел на неё и боялся, что она упадёт, что она подвернёт лодыжку, что он случайно заденет её в защите. — Да не дёргайся ты! — возмутилась она, когда он чертыхнулся, стоило ей едва не коснуться асфальта, согнув колени, — не сломаюсь.       Но Кисе упрямо мотал головой, отступая. В итоге, только из-за его морального сопротивления и её пугающих финтов, даже со своим копированием, он проиграл со счётом 42:30. Лиса, задыхаясь, оперлась руками на колени, когда игра закончилась, и её голова слегка кружилась от перенапряжения. Кисе протянул руку для рукопожатия, неловко улыбнувшись: — Не ожидал такого сопротивления, Лисонька! — на его слова Лиса выпрямилась, резко выдохнув и отбила его руку, — а?.. — Не записывай это в мою победу, — цыкнула она, не сдержавшись, — ты играл не в полную силу, пусть и копирование против меня такая себе идея. — Почему же? — он натянул улыбку, ожидая новой порции унижения его таланта, но не в этот раз. — Я физически слабее, так что толку от копирования, если ты просто можешь сделать это в своём стиле? — она пожала плечами и принялась вытираться воротом. — Да ну тебя, Лисонька, ты слишком недооцениваешь себя! Аомине-чи, ты хоть скажи ей! — он искал поддержки у друга, подошедшего к ним. — Что сказать? Что она права? — Кисе открыл рот, возмущенный тем, что он не хвалит Лису, — ты, разве что, не можешь скопировать её кривляния. Ты недостаточно гибкий для них, — он рассмеялся и добротно хлопнул друга по спине, — если контрить твоё копирование своим, то победа — вопрос времени, — Кисе вновь раскрыл рот, уже затянув ноту, — чё, не заметил, что копировал простенькие выпады? Да тя просчитали.       Кисе метнул взгляд на Лису, та сразу отвернула голову, будто это не она наблюдала, высчитывала вероятность, будет он её копировать или нет, и показывала то, что сама могла бы контратаковать. — Да вы сговорились! — Конечно, я же сам ей сказал, что против тебя попробовать, — он развёл руками, мол, при тебе же шушукались. — Ну, зато вам весело играть, наверное… с тактикой Лисоньки сила не такая уж и помеха, да, Аомине-чи? — Ага! — он потрепал девушку по волосам, подтверждая это.       Лиса же фыркнула, вспоминая как её тут гоняют, и, чувствуя, как ноги подкашиваются, опустилась прямо на асфальт посреди площадки. Она сидела, раскинув ноги в стороны, и пыталась восстановить дыхание. Опыт, который она сегодня получила — сначала игра с Аомине, потом с Кисе, — вымотал её до предела. Она на секунду закрыла глаза, представляя, как же тяжело было Сейрин на матче против этого блондина, если даже просто игра с ним в половину силы так истощает. Поняв, что Лиса устала и разговаривать она больше не настроена, Кисе пошёл к забору за водой, а Аомине присел на корточки рядом с девушкой. Их лица оказались на одном уровне. Не сказав ни слова, он наклонился и поцеловал её. Это был короткий, но тёплый поцелуй, и Лиса, удивлённо распахнув глаза, на мгновение забыла, как дышать. — Я бы хотела подольше, — прошептала она, когда он отстранился, чувствуя, как его рука всё ещё лежит у неё на затылке, — но мне не хватает воздуха.       Она улыбнулась, и её рука легла на его шею, она чуть притянула его к себе, губы скользнули по щеке, а потом, обняв одной рукой, уткнулась подбородком в его плечо. Довольно удобное положение для отдыха.       Кисе, тем временем, привлечённый каким-то звуком и рассматривающий что-то вдалеке — может быть, машина, может быть, просто ветер, может ребятня баловалась. И когда он обернулся, то застал картину, которая заставила его на мгновение застыть: Аомине уже нёс Лису на руках к их вещам у забора, потому что та сидела посреди площадки. Она висела на нём, устало и безвольно, но ворчала: — Дай-чи, у тебя ещё есть силы меня таскать? Я чувствую себя слабачкой… — её голос звучал скорее капризно, чем обиженно. — Успокойся, ты и так хорошо справилась, — сказал он, усаживая её на скамейку и убирая прядь волос с её лица, — посиди тут.       Лиса подняла глаза на Кисе, который всё ещё молча смотрел на них, не в силах привыкнуть к такому Аомине, и уже открыла рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого скомандовала: — Вы двое должны сыграть! — её нижняя губа была поджата, выдавая в ней нешуточное намерение, — Кис-кис, помотай его как следует! А то я смотрю он совсем расслабился. — Лисонька… Это, конечно, не невозможно, — начал он, разведя руками, — но боюсь, что оооочень трудно. — Да и ладно, — отмахнулась Лиса, — хоть что-то. Потому что моё противостояние, как драная москитная сетка для комара! — она возмущённо хлопнула ладонью по коленке, и Кисе не удержался, рассмеялся. — Ээээ, женщина, ты чё, — ворал Дайки, но его не слушали.       Кисе тоже был за то, чтобы сыграть с Аомине, поэтому с не менее азартным взглядом уставился на друга: — Аомине-чи, ты же не откажешь собственной девушке в подобном удовольствии? Ммм? — он улыбался так широко и лучезарно, что Аомине передернуло, но он, между тем, был не против.       Играть с бывшими товарищами по Тейко всегда было интереснее, чем с другими баскетболистами. Кисе, наконец, вышел на площадку, оставив все сомнения позади. Они начали быстро — без лишней раскачки, на предельной скорости. Лиса сидела на скамейке, поджав под себя ноги, и смотрела на их игру с замиранием сердца. Аомине двигался так, как она не видела его раньше. Его обманки были настолько быстрыми, и только благодаря опыту и насмотренности она успевала их разглядеть, дриблинг казался непрерывным потоком, а его прыжки и данки мощными, почти сокрушительными. Он сметал Кисе с пути, как волна сметает песочный замок. И хотя Кисе не отставал — его копирование было безупречным, и он успевал за ним, — он всё равно проигрывал. Аомине был сильнее, быстрее, резче. Лиса смотрела на игру, открыв рот. Она не могла оторвать взгляда от того, как Аомине двигался, как его мышцы перекатывались под кожей, как он изгибался в красивые, почти идеальные референсы. Её взгляд, в котором смешивались восхищение и что-то более глубокое, вожделеющее, скользил по его фигуре. Это была не просто игра — это было искусство, и она смотрела на него с тем же благоговением, с каким смотрит на шедевр в музее. По-прежнему не уровень НБА, нет. Но это было куда более завораживающе, потому что на площадке играл не какой-то незнакомый дядька из профессиональной лиги или команды папы, а её парень. Ну и их друг. Аомине, конечно, победил с разгромным счётом. Когда игра закончилась и они оба, запыхавшиеся и довольные, повернулись к Лисе, чтобы услышать её вердикт, они увидели её лицо — до смешного заинтересованное, почти благоговейное. Она сидела, приоткрыв рот, и не мигая не сводила с них глаз. Аомине подошёл к ней, вытирая шею воротом майки. Он наклонился, заглянул ей в лицо и с едва заметной насмешкой сказал: — Мелочь, у тебя слюна потекла.       Лиса машинально провела ладонью по лицу, но там было сухо. Она растерянно моргнула, а потом поняла, что он просто дразнит её. В глазах вспыхнула искра возмущения, но она быстро погасла, когда Кисе подошёл ближе и спросил: — Как тебе игра, Лисонька? — спросил он и девушка выставила классы перед собой. Правда следом она выдохнула, выпрямившись на скамейке, и её голос прозвучал эмоционально, почти взволнованно. — Это совсем иной уровень, чем твоя игра с Сейрин, — она посмотрела на Кисе, — наверное твой талант как… — она едва не начала сравнивать это с теорией цвета, но сдержалась, чтобы не нагружать лишней информацией, — в общем зависит от команды к команде, раз даже Сейрин вас победила с их-то посредственной командой. — Она сказала, что тебя обыграла посредственная команда, слыш? — Аомине посмеялся над ним. — Я сказала, что несмотря на малое количество хороших игроков, они смогли компенсировать это командной игрой. Не перевирай! — цыкнула она. Дайки шуточно закатил глаза, развалившись на скамье рядом, — а что до тебя… — обратилась она к Аомине, — если у тебя вся команда играет хотя бы на пушечный выстрел от тебя, то Сейрин кабзда, — он обвёл небосвод глазами. Он же не ходит на тренировки, и даже если пару раз играл с командой, срать он на них хотел. Пока они побеждают без него, его не волнует ничего. — А я говорил… — но его перебили. — Буууу не зазнавайся, — она ткнула его бедром. Это было сказано не для того, чтобы умалить его достоинство, а чтобы он не жужжал лишний раз о своём превосходстве. Её боднули коленом в ответ, — я надеюсь, что все из Поколения Чудес дойдут до финалов, — добавила Лиса, — и я увижу битвы титанов. Уж больно заинтриговали, гады, — она сложила руки на груди, голову бесстыдно положила на плечо парня, а ноги вытянула, разминая, — но Дай-чи бесспорно круче.       Кисе только хихикнул, он уже понял, что Лиса — фанатка своего парня. И хотя его эго было слегка уязвлено, он не мог с ней спорить, ведь превосходство Аомине было неоспоримо.       Вскоре они распрощались. Аомине звонко, по-мужски, хлопнул по ладони Кисе, и тот, поймав этот жест, криво усмехнулся, обмениваясь угрозами в следующий раз размазать его. Лиса просто махнула рукой, не вставая со скамейки — она всё ещё чувствовала, как ноги дрожат от усталости. — Ладно, я побежал, — сказал Кисе, закидывая небольшую сумку на плечо, — Аомине-чи, Лисонька. Хорошо провели время, как ни странно.       Он повернулся и зашагал прочь, а Лиса, проводив его взглядом, заметила, как он улыбнулся чему-то своему, запоминая, что в этот раз она была к нему добрее, забыла обиду или просто полностью сконцентрировалась на баскетболе. Забавно. Аомине подошёл к ней и протянул руку: — Пойдём, мелочь.       Лиса схватилась за его ладонь, и он рывком поставил её на ноги. Она пошатнулась, привалившись к нему плечом.       Тишина дома стояла такая, что было слышно, как гудит холодильник где-то в глубине квартиры, и как тикают часы на стене в гостиной. Лиса переступила порог, и её кроссовки, до этого ритмично стучавшие по асфальту, замерли на мгновение, когда она почувствовала, как кожа, ранее влажная от пота, липнет к одежде. Майка присохла к спине, волосы, ещё недавно собранные в хвост, теперь висели влажными прядями, касаясь шеи и щекоча плечи. Она чувствовала себя так, будто её выжали и забыли повесить сушиться — мышцы ныли от напряжения, в коленях ощущалась предательская слабость, которая появилась ещё на площадке и теперь, когда адреналин схлынул, стала особенно заметной. Аомине прошёл в ванную, открыл кран с водой и, сунув голову под струю, на мгновение замер, позволяя прохладе стечь по лицу. Он блаженно выдохнул. Лиса прислонилась плечом к дверному косяку, наблюдая, как вода стекает по его шее, как намокает ворот майки. Когда он выпрямился и вытер лицо ладонями, его взгляд упал на неё. Вот только он ни о чём таком и не думал, кроме как-то, что она ждёт своей очереди за водичкой. Он собирался было выйти из ванной, но его зажали прямо в проходе. Она положила руки на его талию, прижимаясь грудью к его, а голос, тихий и вкрадчивый, прозвучал почти шепотом: — Дай-чи… а у тебя ванна большая. Умеешь ли ты разделять приятное с полезным, аа? — она задрала голову, глядя на него снизу вверх, и в её глазах плясали те самые бесенята, которые обычно предвещали что-то безрассудное.       Аомине на мгновение замер, переваривая её намёк, и уголок его губ дёрнулся в усмешке. Он не отстранился, наоборот, притянул её ближе, наклонился к её уху, и его горячее дыхание коснулось кожи, когда он тихо, почти интимно, проговорил: — Мне казалось, у тебя ноги и так дрожат после игры. — При виде тебя у меня всегда колени дрожат, — парировала она, и в её голосе послышалась та же хрипотца, она не собиралась сдаваться. — В воде плохо скользит, — сказал он просто, будто объяснял прописную истину. Лиса мыкнула, будто это был критический удар. Она поджала губы, поняв, что он не хочет попробовать заняться сексом в ванной, — умеешь ты, конечно, выдавать невероятное, — он не договорил, но Лиса уже фыркнула, отталкиваясь от него и отступая на шаг и закрывая перед его носом дверь в ванную.       Он постучал костяшками пальцев по двери, и через секунду та приоткрылась ровно настолько, чтобы просунулась её рука, которая нетерпеливо замахала, требуя полотенце. Аомине усмехнулся, покачал головой и пошёл в спальню за полотенцем, которое забылось хозяином где-то на столе, и заодно прихватил чистую майку. Он сунул всё это в щель и услышал, как дверь снова захлопнулась. Звук льющейся воды заглушил её возмущённое ворчание. Она приняла душ быстро — отёрла пыль и пот, позволяя горячей воде смыть напряжение с мышц. Когда она вышла, на ней была только его майка до середины бедра, и трусики. Полотенце было намотано на мокрые волосы, как тюрбан, и она демонстративно избегала его взгляда, проходя мимо него в спальню и усаживаясь на кровать. Аомине тем временем скрылся в ванной, оставляя её наедине с тишиной и телефоном в руках, который она уже разблокировала, входя в игру.       Когда он, минут через пятнадцать, вошёл в спальню, свет в комнате был приглушён — только настольная лампа на тумбочке горела, отбрасывая на стены мягкий жёлтый свет. Лиса лежала на кровати, согнув ноги в коленях, и её лицо, освещённое снизу экраном телефона, было сосредоточенным. Он остановился напротив шкафа, стоя к ней спиной, и начал перебирать одежду, но его пальцы двигались медленно, механически, потому что его мысли были не о том, что надеть. Он ждал, что она поднимет глаза, что она скажет что-то, пошутит, но она молчала. Её внимание было полностью поглощено экраном. Аомине нахмурился, чувствуя, как внутри закипает что-то странное — раздражение пополам с ревностью к бездушному куску пластика. Он слышал, как она дышит — ровно, глубоко, но с лёгким напряжением, которое появляется, когда игрок сосредоточен на важном моменте. Он повернулся к ней, уперев руки в бока, и теперь мог видеть её всю: сосредоточенный взгляд, который бегал по экрану, ловя каждое движение противников; то, как её брови чуть сошлись к переносице, когда она продумывала следующий ход; как её большие пальцы быстро и точно двигались по экрану, совершая какие-то сложные комбинации, которые он, хоть и не понимал до конца, видел, что она делает это мастерски. А потом его взгляд скользнул ниже: майка задралась на её бёдрах, оголяя кожу и открывая вид на трусики, которые отчётливо виднелись с его ракурса и приковали его внимание больше всего. Её ступни иногда нервно шевелились, когда она переживала за какой-то момент в игре. Он бесшумно шагнул к кровати и, забираясь на неё, оказался между её ног. Она даже не посмотрела на него, только чуть раздвинула колени, чтобы дать ему место, продолжая что-то быстро печатать в чате. Но он не собирался просто лежать рядом. Он просунул голову под её телефоном, заглядывая ей в лицо, и, не спрашивая разрешения, наклонился, коснувшись губами её щеки. Его поцелуй был мягким, почти невесомым, но она почувствовала, как по коже пробежала дрожь. Она на мгновение замерла, пальцы на секунду зависли над экраном, но потом она быстро, почти механически, чмокнула его в губы — коротко, как будто ставила галочку, что выполнила обязательную программу, — и уже хотела отстраниться, чтобы вернуться к игре, но он не позволил. — Бейб, подожди, у меня матч, — сказала она, и в голосе её слышалось лёгкое напряжение, которое сейчас было вызвано вовсе не игрой.       Он не отстранился. Его поцелуи стали откровеннее, спускаясь к ключицам, к плечу, и его руки, которые до этого мирно лежали по бокам, начали двигаться — одна скользнула под майку, на её талию, поглаживая кожу, другая опустилась на бедро, оглаживая его, сжимая. Она невольно приподняла голову, дав доступ к шее, когда тёплое дыхание опаляло её. — Я же сказала, подожди… — прошептала она, и голос её дрогнул, когда он прикусил кожу. — Играй, — сказал он, и его голос звучал так ровно и спокойно, будто он не делал ровно ничего из того, что делал, — я не мешаю.       Она хотела возразить, но в этот момент его рука скользнула ниже, по её животу, и пальцы нащупали край трусиков. Она ахнула, прикусила губу, но не отняла руку от телефона — героически продолжала двигать пальцами по экрану, хотя перед глазами уже плыло. Его пальцы коснулись её там, где она и хотела, и не хотела одновременно, и она почувствовала, как внутри всё сжимается от этой двойной игры — когда она пытается сосредоточиться на матче, а он, как нарочно, выбивает её из колеи. Его пальцы двигались медленно, изучающе, и она слышала, как он дышит ей в шею, как его собственное дыхание сбивается, становясь глубже. Лиса закусила губу, и её глаза на мгновение закрылись, но она заставила себя открыть их. Она не могла позволить себе отвлечься — игра была напряжённой, и её команда полагалась на неё. Она слышала голоса тиммейтов, их раздражение, когда она замешкалась на секунду — теперь Аомине тоже понимал насколько мешает ей. Благо её микрофон был выключен, и тиммейты не слышали её сдержанных стонов и тяжёлого дыхания, которое становилось всё более рваным с каждым его прикосновением. Экран телефона в её руках дрожал, пальцы двигались по нему уже не так уверенно — она промахивалась мимо кнопок, путала комбинации, и в чате команды уже начали появляться вопросительные знаки. Но Лиса не могла остановиться, не могла выйти из игры. Аомине поднял край её майки выше, обнажая живот, и его губы коснулись его, затем ниже, скользнули по рёбрам, оставляя за собой влажный след. Внизу волнительно запульсировало, ожидая чего-то. И его язык действительно коснулся её ниже. Она хотела отнять руку от телефона и вцепиться в его волосы, притянуть его ближе, умолять его не останавливаться, но не могла — тогда она не сможет управлять, а сдвинуть ноги вместе тоже не получалось, потому что мужские руки крепко держали её бёдра, разводя их шире, не давая сомкнуться. Игра на экране продолжала идти своим чередом, но Лиса уже не видела её. Она двигалась на автомате, её пальцы нажимали на кнопки, но мозг отказывался обрабатывать информацию. Аомине было всё равно, насколько подло он поступает, но он не собирался над ней сжалиться. Благо игра, наконец, закончилась — их победой, каким-то чудом, потому что она совершенно не помнила, как выиграла и какой ценой, при том Лиса умудрилась заработать MVP, — и Лиса, не глядя, вышла из матча, отбросив телефон куда-то в сторону. — Бейб, — прошептала она сбито и с мольбой, — какой же ты гад…       Но он не дал ей договорить. Он вернулся к её лицу, раз уж теперь он не мешает ей смотреть в экран, впиваясь в её губы поцелуем, глубоким, почти грубым, в котором было всё: и страсть, и желание, и насмешка над её попытками сохранить контроль. Его руки, наконец, отпустили её бёдра и скользнули вверх, обхватывая её спину, прижимая к себе так крепко, что она чувствовала каждый миллиметр его тела, каждый его вдох, каждое биение сердца. — Не только тебе позволено дразнить, мелочь, — сказал он. Ответа он не ждал, лишь снова накрыл её губы своими, и теперь её руки, наконец, поднялись к нему обнимая, вцепляясь в его плечи, притягивая ближе, не давая ему отстраниться.