Часть 1

Из всех детей Бертран Франческа выбрала в подруги Лили. Открытую, улыбчивую, дружелюбную. Она была младшей дочерью в своей большой любящей семье, она умела заботиться об окружающих, мирить друзей после ссор, радоваться мелочам и видеть в каждом человеке красоту и достоинство. Хотя, конечно же, умела за себя постоять. Её обидчикам приходилось туго. Из всех детей Костантини Лили выбрала в подруги Франческу. Замкнутую, сдержанную, одинокую. Она была старшей дочерью в своей истерзанной враждой и интригами семье, она умела досаждать окружающим, разводить ссоры, по мелочам отгадывать грядущие неприятности и видеть в глазах каждого человека его внутренних демонов. Хотя, конечно же, умела принимать от других искреннюю заботу. Её помощникам сопутствовало везение. На первом же уроке прорицаний Франческа заметила, как странно складываются знаки в чашке Лили. В своём таланте Франческа не сомневалась, но знала, что никогда не следует произносить вслух всё, что удалось увидеть. «Седьмая дочь седьмого сына будет очень могущественной волшебницей, — объявила она. — При жизни и после смерти её магия будет жить, и её имя будут произносить с уважением и гордостью». Франческа умолчала, что посмертие Лили выглядит куда более сильным, чем жизнь. Франческа умела предсказывать невзгоды. Умела говорить о смерти, болезнях и разорении, сдержанно выражая сочувствие и требовательно взывая к разумности. Но Лили она ничего не сказала. И её сёстрам тоже. А Лили не замечала, с какой задумчивостью Франческа изучала её гороскопы и линии на ладони. Или, быть может, тактично не подавала виду, терпеливо ожидая, когда подруга расскажет всё сама. «Ожидание полезно, — часто говорил Этьен Бертран. — Если хочешь вырастить прекрасный цветок, нет смысла торопить его, он сам знает время, когда расцвести». Дочерей Этьена в шутку называли цветущим садом — Роза, Маргарита, Виолетта, Лаванда, Камелия, Петунья и Лили. Братьев и сестёр Костантини родители сравнивали с драгоценными камнями, которые требуют огранки и воплощают собой твёрдость и великолепие. — Нет, я сбегу не поэтому, — тихо говорила Франческа, наводя вокруг себя и Лили чары от подслушивания. — Официально наш род не связан с римскими кланами, но Ватикан ищет талантливых волшебников по всей Италии. Если мои пророчества послужат Папе, или его кардиналам, или другим политикам, это одно дело. Но знание пророчества может помешать его исполнению или из нескольких указанных путей увести на худший. Чем сложнее становится ситуация, тем вероятнее, что с меня спросят то, о чём я должна буду умолчать. — Конечно, двери нашего дома для тебя всегда открыты! — Лили взволнованно оглянулась. — Но если тобой уже заинтересовались, то почему тебя не увезли из школы? Почему не дали новых учителей, оставили под присмотром французской стороны, возможно, французских легиллиментов? — Не знаю. Я ещё не спрашивала об этом хрустальный шар. Родителей спрашивать бессмысленно. Они надеются, что мой старший кузен сделает карьеру в Риме. Они уже втянуты в игру. Иногда Франческе становилось страшно, что в игре, полной лжи, недомолвок и тонких намёков, она потеряет себя. Венецианские маски, зачарованные матушкой, позволяли бывать там, где юным ученицам Шармбатона находиться запрещено, и Франческа понимала их пользу. Но иногда после утомительных разговоров с сильными мира сего ей казалось, что она может снять с лица кожу, вынуть нос, рот и глаза, и ничего за этой маской не окажется. Лили была рядом. Лили сажала Франческу в укромном уголке настоящего сада Бертранов, где возле небольшого фонтана цвели анютины глазки. Лили приносила печенье и заваривала чай, непременно в пакетиках, чтобы не наводить Франческу на мысли о гадании. Лили болтала о глупостях её знакомых мальчишек из Англии, которые ставили на уши весь Хогвартс. Лаванда Бертран вернулась с Турнира Трёх Волшебников победительницей. Братья Этьена сделали заявление, что группа волшебников, известных как Пожиратели смерти, — преступная организация, цель которой — захват власти во Франции, а потом и во всём мире. Лили больше не могла быть отрезанной от политики, и всё же Франческа не говорила, что появлялось пред её внутренним взором в моменты озарений и вещих снов. Молчала о страшном, раз за разом вдумываясь в хитросплетения знаков на дне чашки. Она знала, что не бросит подругу. Не позволит Волдеморту ступить на порог её дома. И если карты, травы и руны упорно говорили одно и то же раз за разом, то и жизнь самой Франчески была уже измерена, взвешена и отдана на милость Господа. Очередное страшное видение застигло её перед балом-маскарадом. Образы завораживали, полные деталей, пугающие и неумолимые. Ватикан не позволил бы ей умолчать. Но Ватикану нельзя было давать такую силу. Никому из ныне живущих нельзя было. Франческа сумела скрыться и добраться до дома. Забрала самые ценные амулеты, гадальные наборы и маски. Тщательно перепроверила все записи с предсказаниями в стихах и прозе, стараясь, чтобы по тому, что она оставила, а что взяла с собой, никто не мог догадаться, какую тайну она скрывает. На рассвете Франчески Костантини в Венеции не было. На рассвете Франческа сидела в саду Бертранов, слушала, как поют птицы, как журчит вода в фонтане, как воркует Лили, рассказывая о красавце-магле, что служит в английском полку. Мысленно Франческа отсекала цветущие кусты, деревья и клумбы, зная, что грядущее сад Бертранов не переживёт. Времени оставалось не так много, чтобы составить пророчества с учётом того, когда и в чьи руки они попадут. Надо было спасти нераспустившийся бутон, способный изменить мир магии до неузнаваемости. Надо было помочь будущей дочери Лили.