Послесловие

      — Что это сейчас было?       — Возможно, красные цветы в качестве начинки реактора способны вызывать галлюцинации при долгом зрительном контакте. Мы торчали в машинном зале слишком долго.       — У них есть защитные кожухи.       — Чем тогда ты объяснишь все увиденное?       — Не исключаю родовую память. Говорят, у каждого из нас есть ее хранилище где-то в основании черепа. По крайней мере, так гласят легенды.       — Считаешь, мог в реальности существовать такой мир, в котором красные цветы уничтожают, а не используют для прохождения кораблями темпорального барьера? Прошлое?       — Или будущее. Деградация такой же биологический процесс, как эволюция. Кроме того, есть в мире, друг Горацио, такое, что и не снилось нашим мудрецам. Если брать за основу схемы фрактал, то подобных друг другу миров может иметься бесконечное количество. В каком-то из них матрица транспонирована, и мы с тобой существуем прямо сейчас в таком вот виде. Так что это вполне могло быть настоящее.       — Предпочитаю считать это тяжелой гибернацией. Для сохранения моей собственной картины мира. А то по следам притчи о бабочке, видящей сон, могу подумать, что гибернационные видения — мы, а не они. Кстати, раз уж удалось запустить реактор, может, стоит продолжить полет? Любая теория нуждается в практике, а школьная программа не предусматривает фундаментальных знаний по вопросу антропологического детерминизма.       — Так на минуточку — третий год в выпускном классе.       — Небольшая цена, qu'en penses-tu?       — За правильную картину мира — адекватная. Заводи баркас!