Часть 1

Над заливом царила кромешная тьма. Лишь высоко в небе мерцали крупные бриллиантики звезд да факелы ярко горели в руках. Где-то впереди гудело море, внизу, под холмами, бледнели вдалеке огни большого прибрежного города и вынесенной за его пределы корабельной пристани, а вокруг застыла странная, напряженная тишина: ни голосов, ни бряцанья доспехов, только уверенный шаг подгоняемых всадниками коней да треск огня. Намбарауто вот уже в который раз снова слегка ударил ногами бока Баярдэля и на какое-то время выбился-таки вперед, тщетно стараясь пробиться во главу отряда, от которой отстал еще тогда, когда начали подниматься в горы. Там, рядом с отцом и старшими братьями, он чувствовал себя куда уверенней, но – увы – лошади других ратников, как и прежде, отжали его куда-то на довольно крутой склон, и затея юного эльдо не удалась. Все, что ему теперь оставалось, это снова и снова оглядываться по сторонам, пытаясь рассмотреть что-либо там, впереди, под холмами. Увидеть места, которые прежде хорошо знал, но сейчас едва угадывал в окутавшей их вечной ночи. Края тяжелого шлема с непривычки чуть-чуть мешали видеть, но при этом отнюдь не скрывали обзора, и вскоре юный всадник уже рассмотрел кое-что из того, что окружало сейчас их огромный отряд: большую живописную долину, темные склоны гор, город, вечно неспокойное море и наконец конечную цель их молчаливого перехода – неровную вереницу огней, плотной стеной отражавшихся в морской воде. Это горели светильники и факела корабельной охраны... Длинная – во всю гавань – огненная цепь, говорившая нолдор о том, что обитатели бухты отнюдь не поверили в их недавний уход от принадлежащей фальмари Лебединой Гавани. - Смотри, - обернулся он к как всегда держащемуся рядом Амрассэ. - Они как будто ждут нас. - Вижу, - тихо отозвался тот и через минуту добавил: - Уж лучше бы они спали... - а еще через несколько мгновений передышки добавил: - Ты видел, в каком состоянии отец? Это почти то же, что тогда, в момент Клятвы... Хотел бы я знать, что он имел в виду, говоря, что нам придется брать корабли силой. Амрассэ замолчал, и его собеседник понял, что не одному ему не дает ныне покоя царившее в воздухе мрачное напряжение и все более явное предчувствие чего-то очень нехорошего. Да, все они, идущие здесь, неплохо владели оружием, но до сих пор Аман никогда не знал войны, а страшное искусство боя было для его обитателей всего лишь простым соревнованием… никогда, даже в мыслях поединщиков, не влекущим за собой ничего плохого. Однако сейчас все явно было не так. На этот раз близнецы довольно четко чувствовали стоящее за всем этим зло, и, будь на то его воля, Намбарауто наверняка бы признался, что и ему очень не нравится эта новая отцовская затея. Ибо никогда еще он не слышал о том, чтобы эльдар вот так, как сейчас, шли бы против своих. Но он смолчал. В отличие от брата, он вырос куда более жестким и по характеру походил скорее на отца, чем на мать, а потому, откровенно желая новой встречи с Морготом, изо всех сил заставлял себя, стиснув зубы, выполнять волю остальных. К счастью для них обоих, в этот момент получилось так, что из-за нового изгиба холмистой гряды, по которой они продвигались, у близнецов вновь появилась наконец реальная возможность догнать старших, и именно это заставило обоих на время забыть о своих чувствах. Пользуясь удачным моментом, они сильнее пришпорили коней и вскоре морды их лошадей со всего разгона ткнулись в крупы лошадей старших братьев. - Где вас носит? - раздраженно обернулся к ним Тьелкормэ. - А ну, марш вперед! Быстро! - и он поспешно посторонил своего коня ровно настолько, чтобы лошади младших, Баярдэль и Нэирель, смогли протиснуться между ним и едущим слева отцом. Это произошло как нельзя кстати. Еще минута и всадники стали спускаться с холмов вниз, в долину, являвшуюся как бы продолжением прекрасной морской бухты. Однако прекрасной она была лишь когда-то. В те дни, когда небо над ней заливал яркий свет. Сейчас же все вокруг окутала зловещая тьма и под ее страшным, почти незнакомым эльдар пологом, Альквалондэ казалась многим из нолдор почти зловещей. В неровном свете факелов Намбарауто видел, какими жесткими стали сейчас лица его родных, замечал внутренний, пока еще скрытый, огонь в их глазах, но, даже несмотря на свои предчувствия, и представить себе не мог, что все это – признаки готовности, близкой к тому, чтобы пролить кровь. Хотя и подозревал, что для других и его лицо выглядит сейчас ничуть не лучше. Жесткость и решительность – вот единственное, что можно было увидеть в это время в душах и обличии нолдор. На этот раз подобное случилось для них впервые, но – черт возьми! – как скоро это состояние станет вполне привычным. Увы, но с самого начала нолдор отличались от прочих народов эльдар твердостью характера и умением добиваться поставленной цели... Теперь они учились добиваться ее любой ценой. ...Прошло немного времени и огромный отряд уверенно растекся вдоль ярко освещенной огнем линии больших, белых, как лебединый пух, кораблей. Эти суда и впрямь очень напоминали прекрасных длинношеих птиц. Именно их форма послужила им основой и именно лебединую стаю напоминал их гигантский неровный строй, сказочным ожерельем растянувшийся вдоль берега. В ярком свете многочисленных огней и далеких звезд творения морских эльфов выглядели восхитительным сновидением, но, увы, само их существование и прекрасные мореходные качества на этот раз сослужили им плохую службу. - Корабли должны быть наши... Их необходимо взять любой ценой, - впервые за все это время спокойно произнес Феанаро. - Иначе Моргот так никогда и не узнает силы наших мечей. Косвенное упоминание о данной недавно Клятве сработало. Даже разделившись, рассредоточившись вдоль всего берега, никто из сыновей Феанаро не посмел бы теперь дрогнуть ни при каких обстоятельствах. Они должны были идти вперед и не имели права отступить от полученного сейчас приказа. ...Намбарауто не повезло. Остановившись возле небольшого каменного бортика, отделявшего набережную от морских волн, он поспешил осмотреться и только теперь понял, что судьба забросила его под руководство Тьелкормо. Старший брат был сейчас совсем недалеко – где-то возле самых сходен. Младший видел, как высоко над землей легкий морской ветерок развевал алое украшение его тяжелого шлема и с ужасом понял, что, собираясь первым подняться на борт, тот явно шутить не намерен. Атаковать корабли верхом было бы довольно глупо и, повинуясь примеру Тьелкормо, юный эльдо спешился. Позади него, тоже уже на земле, молча стоял Амрассэ. Не искушенные еще в нападениях, они пока ничего не предпринимали и лишь молча следили за тем, как одинокая фигура старшего брата, миновав ограждение набережной через специально для этого сделанные «ворота», уверенно поднимается по широким мосткам на палубу птицеподобного судна. - А ну стой! Навстречу высокому и крепкому, как скала, нолдо поднялся кто-то из охраны корабля. - Ты не имеешь права. Наш король отказал вашему народу. - Нам нужны корабли, - в голосе Тьелкормэ прозвучала явная угроза. - И не тебе заступать дорогу внукам Финвэ. Уходи прочь. Оскорбленный тэлеро в ответ на эти слова неторопливо поднял лук. Берясь за него, он явно просто хотел остудить пыл своего собеседника, иначе все произошло бы гораздо быстрее и сын Феанаро был бы убит на месте. Однако он явно пытался лишь остановить захватчика, а не убивать его, а потому и поплатился за это нежелание проливать кровь своей жизнью. Дело в том, что стрелу вынуть охранник так и не успел. Длинный меч Феанариона с громким скрежетом выскочил из ножен, стремительно блеснул сталью под светом ближайших светильников и в то же мгновение жестко врезался в живую плоть. Охранник, так и не успевший понять, что произошло, рухнул на сходни. Разрубленное от плеча тело его соединяла теперь только жалкая полоска куртки на правом боку. Первый удар. Первая жертва. Первая кровь. Первая смерть. Для тех, кто не умел и не знал, что такое убивать это было ужасно. Поэтому подобный поворот событий мгновенно вызвал шок. И у той, и у другой стороны. Ибо никогда еще ни фальмари, ни сами нолодор не видели воочию эльфийской крови, а уж то, что им довелось самим пролить ее и вовсе казалось диким. Да, они решились на то, чтобы забирать и защищать корабли силой, но до этого самого момента многие из них и не подозревали, как же это будет на самом деле. Однако отступить им теперь было уже не дано... ...Лишь на самого Тьелкормэ содеянное, казалось, никак не подействовало. Даже не вытирая меча, он быстро поднялся на едва покачивавшуюся под мерными ударами волн палубу и на долгое время скрылся из виду. Однако дело было сделано и в тот же миг на побережье бухты закипел первый в истории Валинора бой, ибо в ответ на подобное фальмари тоже вполне законно решили не бездействовать. В ход пошли их луки и меткие стрелы морских эльфов дождем посыпались на нападавших. Три или четыре из них почти одновременно ударили в грудь Намбарауто, одна или две скользнули по шлему его брата. Не будь на них доспехов, оба погибли бы в один миг, но на этот раз судьба как видно распорядилась иначе. Так началась для них страшная битва в Альквалондэ. Первая битва в истории нолдор, однако, к несчастью, далеко не самая последняя из них. Трудно представить себе зрелище еще более дикое и жуткое. Кровь фонтанами хлестала из ран, изувеченные мечами тела нагромождались вокруг мертвым ковром, копыта лошадей и сапоги эльфов то и дело скользили по чему-то более мягкому, чем гладкий булыжник мостовой, мало кому хотелось смотреть по чему. Алые струи стекали с длинных клинков, покрывая жуткими пятнами руки и одежду, брызгая на лица и превращая участников этой бойни буквально в выходцев из преисподней. И все это впервые. Все в первый раз, ибо никогда прежде не видели земли Амана ничего более жуткого и никогда прежде на всем лике Арды не случалось так, чтобы эльф нападал на эльфа. Скрещивал оружие, чтобы убить. Позже трудно будет понять, как произошло все это. Как могло так случиться, чтобы столькими живыми существами овладело вдруг это страшное желание нести друг другу смерть – кромсать мечом или методично отпускать тетиву лука, как позволили они ненависти и жажде мести настолько овладеть своим сознанием, однако одно было ясно – так или иначе, но это все-таки случилось. Тихая и безмятежная когда-то Лебяжья Гавань в считаные минуты превратилась в кипящий котел. Какое-то время фальмари еще держались, меткими стрелами не позволяя пришельцам подойти к кораблям. В какой-то момент из города к страже подошла даже подмога, но исход боя был решен тогда, когда с окрестных холмов в долину хлынула конница Нолофинвэ, и вовсе превратившая окрестности бухты в кровавый слоеный пирог, начинкой которому служила сама смерть. Примерно в этот момент Намбарауто случайно заметил среди противников знакомое лицо. Свет чудом державшегося неподалеку факела на несколько секунд выхватил его из темноты, однако этого оказалось достаточно. - Эльон! - не удержавшись, окликнул он. Их слишком многое связывало когда-то и, хотя это было уже давно – почти в детстве – Феанарион не смог подавить в себе желание хоть как-то помочь бывшему другу... Правда лучше бы он этого не делал, ибо, услышав знакомый голос, окликнувший его в этом аду, фальмари невольно обернулся и в тот же миг, как подкошенный, упал под ноги кому-то из своих противников. Намбарауто, не выдержав, отвернулся и больше, казалось, не видел вокруг ничего... Правда подобная участь постигла не его одного, так как мало кто из участников этой бойни запомнил ее во всех деталях. Лишь много позже память об этом дне настигала их в снах и тот же Намбарауто то и дело видел во сне то падающие под его мечом тела, то сверкающее в ночи оружие, то конницу, сходу несущуюся в тыл подоспевшим из города фальмари, то лица братьев (в основном двоюродных), на какой-то миг вырванные взглядом из общей кучи. Чаще всего, как ни странно снился Ангарато. Светлые волосы ваниа, выбившиеся из-под шлема, разгоряченное жестокой сечей лицо, пылающие гневом глаза, рубящий наотмашь меч... Потом все кончилось. Почти так же внезапно, как и начиналось. Где-то в отдалении все еще происходили мелкие стычки, но на многих участках рубка уже прекратилась. Задыхающийся, с посеревшим лицом Майтимо огляделся вокруг. Зрелище, представшее перед его глазами, выглядело ужасным. Все вокруг было завалено телами погибших или тяжело раненых; те, кто еще держался на ногах, медленно бродили вдоль берега, разыскивая друзей и родных. Фальмари среди них не было ни одного. Едва различая все это старший сын Феанаро опустошенно провел рукой по лицу, почти не замечая того снял отделанный серебряным узором шлем, затем безвольно опустил руку. Тяжелая сталь с грохотом рухнула на камни, а ее хозяин впервые за все это время поспешил наконец зажать ладонью глубокий (почти до кости) рубец, оставленный кем-то чуть повыше локтя. Только сейчас Майтимо заметил, что ранен, но даже это не могло пересилить то потрясение, в котором он находился, воочию осознав содеянное. В эту минуту он не чувствовал ничего. Даже боли. Лишь большая потеря крови свалила его наконец на одно колено и именно в этом положении нашел его подошедший вскоре Макалаурэ. В только что окончившемся аду последнему тоже досталось не меньше. Во всяком случае духовно. Опьянение боя так и не овладело им; и он, и старший Феанарион рубили своих противников, вполне осознавая все, что делают, однако остановиться посмели лишь сейчас, а потому прокляли себя сами. Не будь на их совести младших братьев, оба наверняка просто сами подставили бы себя под меч, но в данном случае они вынуждены были держаться. Не ради Клятвы, не ради мести, а ради того, чтобы под их защитой подольше продержались близнецы. Именно они, потому что их возраст по эльфийским меркам был пока еще очень невелик и оба старших вполне представляли себе, что ИХ помощь здесь еще ой как понадобится. И поэтому, как бы ни было им тяжело, они заставили себя жить даже тогда, когда больше всего хотелось умереть... - Что с тобой? - Макалаурэ наклонился и осторожно коснулся рукой спины старшего брата. - Ничего, - глухо, но абсолютно без грубости отозвался тот. - Ничего страшного, скоро пройдет... А где младшие? Ты их видел? - Нет, - последовал короткий ответ и лишь после мгновенной паузы младший из них добавил. - Но, кажется, они были с Тьелкормо. Или с Карнэтиро... При этих словах осунувшееся от всего пережитого лицо Майтимо скривила жесткая гримаса. Он знал, что любой из названных навряд ли мог дать тем, кто для него так важен, должную поддержку, однако, даже всерьез злясь на это, заставил-таки себя сдержаться еще раз. Хотя на этот раз подобное удалось ему куда хуже. - Этого только не хватало, - тихо, почти шепотом, произнес он. - Если с ними что-нибудь случилось, я эту среднюю троицу придушу собственными руками... Да и отца, признаться, тоже. Странно было слышать такие речи от всегда такого спокойного и рассудительного Майтимо и тем более осознавать, что сказанное им – еще цветочки по сравнению с тем, что бушевало сейчас в его душе. Ведь, если со средними братьями последнее время у него разногласия еще были, то с Феанаро... С ним они понимали друг друга с полуслова, и отец знал, что, несмотря на абсолютную разницу характеров, никто из семи его сыновей не понимает его лучше, чем старший и они всегда уважали друг друга так, словно стояли на равных. Однако в этот миг едва не произошло непоправимое. Сейчас Альквалондэ едва не вбило клин между ними и лишь каким-то чудом этого все-таки не произошло. Тяжело поднявшись с земли, Майтимо больше не сказал на эту тему ни слова. Вместо того, чтобы вдаваться в какие-то подробности, он лишь молча пошел искать остальных. После серьезной потери крови, которая серой пеленой слабости навалилась сейчас на него, идти было нелегко. Для того, чтобы хоть как-то держаться на ногах Майтимо пришлось всерьез опереться на плечо брата, но даже так он лишь с великим трудом различал то, что происходило вокруг. Мимо них то и дело проходили другие нолдор, то перенося мертвых, то, подобно Макалаурэ, помогая раненым, но довольно долго старшие сыновья Феанаро не видели никого из тех, кого сейчас искали. Пару раз, увидев кого-то из знакомых, они даже спрашивали у них о близнецах, но в свое время лишь Айканаро указал им куда-то в сторону от побережья. - Кажется там, - пояснил он, услышав короткий вопрос. - Вдвоем? - переспросил кто-то. - Да, - кивнул Айканаро и вскоре добавил. - Ищите возле деревьев. Вон тех, что растут в стороне от города... Хотя не знаю, быть может они уже ушли... К счастью или нет, но в последнем своем предположении он ошибся. Его двоюродные братья действительно все еще были там, возле двух или трех высоких старых деревьев с густой развесистой кроной. Если бы не стоящие рядом лошади (Баярдэль и Нэирель нашли здесь своих хозяев уже после боя), старшим стоило бы большого труда отыскать их ибо сами они не в состоянии были осознавать окружающее. Нет, в отличие от Майтимо, оба были целы и здоровы, однако чисто психологически находились в таком состоянии, что позже трудно было понять, как им вообще удалось сохранить рассудок. Намбарауто безмолвно стоял возле самого ствола, обессиленно облокотившись спиной о его глубокие морщины. Глаза его были закрыты, а в голове стоял какой-то странный нудный гул, то и дело пронзаемый яростным звоном стали и криками – зловещими воспоминаниями о минувшем кошмаре. В реальном же мире он сейчас не слышал ничего и с первого же взгляда без труда становилось ясно, что до того, как он придет в себя, времени явно пройдет порядочно. Амрассэ молча сидел у него в ногах, среди корней, обхватив колени руками и уткнувшись лицом чуть ли не в собственные сапоги. Когда его растолкали, подняли, на миг прижали к груди и повели обратно к кораблям, сделал вид, что вообще не обращает внимания ни на что вокруг. В одной из кают обоих накрыла обморочная тьма. Шторма, ставшего плачем Уинэн по убитым обитателям побережий, не видел ни один из них.