Рай Дина.

      Янтарная жидкость стекала, нежно обжигая горло и разливаясь добрым огнём по желудку, согревая тело. Дин понимал, что это — всего лишь воспоминания. С ним сохранилось то, что нравилось, радовало глаз и приносило удовольствие и покой. Да и покой, пожалуй, был самым важным. Чем дольше он находился здесь, тем сильнее это вытесняло смысл адреналина, некогда игравшего в его крови. А чувство справедливости было здесь столь полным, что перекрывало удовлетворение от былой работы. Этой работы здесь не было и не могло быть. Спасать никого не нужно, все живы и любимы. Вершить суд между чёрным и белым отпадает. Всё ушло, как грязный бинт с ноющей и постоянно дёргающейся раны. Ран больше нет и не будет.       В Раю всё подстраивается под человека; за дверью паба шумел лес. Очевидно, Винчестеру лесная глушь была всё же ближе к душе, чем шумный город, хоть Дина этот факт нисколько не волновал. В бытность охотника он посетил множество мест, что все они слились в одно. Мужчина задержал свой взгляд на молоденькой барменше. Это была рыжеволосая девушка с выразительными зелёного цвета глазами и янтарным отблеском вокруг радужки. Её длинные ресницы, словно перья диковинной птицы, обрамляли глаза и отбрасывали тень на щёки, на которых играл розовый румянец. Изящную фигуру и королевскую осанку барменши подчеркивала сидящая на талии униформа. Движения девушки были плавными и грациозными, как у кошки. Дин не отказался бы от жаркой ночки с ней, но не сейчас, возможно, позже. Вдруг не пойми откуда раздался тихий чёткий мужской голос: — Импотент? — Дин чуть не поперхнулся от услышанного. Несмотря на то, что в Раю всё было бессмысленным, такое заявление всё равно привело Винчестера, как и любого другого мужчину, в бешенство. Барменша взвизгнула так, что уши заложило, и запустила тряпкой во что-то на полу. — Ты не должен быть здесь! — воскликнула она, смотря куда-то под ноги Дину.        — Лучше налей, — скучающим тоном протянуло нечто.       Видимо, реакция так же теряет свою актуальность в Раю, так как странный голос доносился уже с другой стороны барной стойки. Дин не сразу заметил его обладателя.       Барменша нервно пустила стакан с виски по глянцевой глади барной стойки. Дин озадаченно проводил взглядом скользящую тару с горячительным напитком, которая была поймана свернувшейся в пружину змеёй.       По чёрному глянцу чешуи от головы до хвоста тянулась белой отметиной узкая линия. Дин заворожённо и удивлённо уставился на открывающеюся ему картинку: змей обвивает стакан с виски, окуная в него тонкий красный язычок.       — Должно быть, неудобно? — усмехнулся Дин, глядя в сторону змея и делая очередной глоток из своего бокала. — Клыки не мешают?       Винчестер успел едва моргнуть, как испуганная девчушка-барменша исчезла, а вместо змеи, навалившись на барную стойку и обхватив стакан, полулежал молодой парень. Да, выглядел он молодо, только виски были седыми.       — Теперь не мешают, — и парень опрокинул содержимое стакана в глотку, аккуратно затем поставив его на глянцевую поверхность.       — Повторю, не возражаешь? — сказал он тихим голосом, глядя на Винчестера.       — Угощайся, — Дин едва сдержался, чтобы не сглотнуть.       Он старался скрыть своё волнение. Уж что-что, а за годы жизни охотника он усвоил хороший урок: не стоит показывать свои эмоции, ведь враги могут воспользоваться твоей слабостью. Да и в этом месте можно было и не волноваться. В конце концов, это не может быть монстр, ведь они после своей смерти отправляются в чистилище, а это его Рай... Возможно не только его, но Рай.       "Хотя крылатым гавнюкам тоже не стоит доверять," - подумал Дин, вспомнив Захарию и ему подобных.       — А-а, дамочка убежала доносить, или это только твоё воображение? - решил уточнить незнакомец у Дина.       — Только моё… — голос плохо слушался Дина. — Ты пришёл меня укусить или искушать? Кто ты? - вопросы так и слетали с уст Винчестера. - Мы явно незнакомы, - нахмурив брови, подытожил он.       — Знакомы, — сердито проворчал парень, — всегда у всех и у каждого. Только вы это замечать не хотите и гоните от себя.       — Ты обо мне во множественном? Обо мне? — бровь Дина озадаченно поползла вверх, но он уже понял, что парень говорил о людях в целом.       "Значит, он не человек," - ответ сам возник в голове у Винчестера. Его словно ледяной водой окатили, когда до него наконец таки дошло, что рядом сидящий паренёк не являлся его воображением, да и понятное дело, человеком.       — Что ты? — спросил Дин парня уже с лёгкой угрозой в голосе.       — Успокойся, — почти в тон ему ответил перевоплотившийся в человека Змей, — и не хами, — эти слова не походили на просьбу, скорее, прозвучало как приказ.       Незнакомец ненадолго призадумался, а потом уже чуть тише он добавил:       — Я Ангел.        Взгляд ангела опустился к стакану, и тот вновь наполнился сам собой.       — Кто? - Дин словно не хотел признавать очевидных вещей.       — А ты думаешь, здесь могут быть и иные? - усмехнулся ангел, делая очередной глоток виски, - Ты сам-то как сюда попал, Дин Винчестер? Ты на все сто уверен, что «заслужил» Рай? - вопросы незнакомца заставили Дина задуматься. - В тебе никогда не было ни любви, ни благодарности. Просто солдатик захотел выйти на пенсию, - насмешливо продолжал Ангел. - Если б ты знал, что это не всем дано, - на этих словах его голос звучал с упрёком, - хоть у того же Каса спроси.              Ангел задумчивым взглядом смотрел на виски в своём бокале, а потом взглянул на Дина и продолжил всё с тем же упрёком:       - Понять бы, воинский ли ты долг исполнял или шёл по головам трупов, теша своё самолюбие. Месть — не добродетель.       — Я помогал людям… — практически прохрипел от этих обвинений Дин, а остальные слова застряли с сиплым выдохом в его горле.       «Всё же Демон», — мелькнула мысль в голове отставного охотника. Но, словно в ответ на это кощунство, ярким светом молнии очертился огромный крылатый силуэт. Теперь Дин мог видеть реальный облик Ангелов. И этот облик был прекрасен и опасен, как айсберг для кораблей. Дин же ощутил себя шлюпкой, самомнение которой уменьшалось очень быстро до размеров щепки.       Но Ангел быстро свернул свой лик, и вот уже вплотную к Дину, и всё так же наваливаясь на стойку, стоял парень со стальной сединой на висках. Дин попытался отстраниться, но слова, брошенные очеловечившимся вновь Ангелом, заставили прирасти его к полу:       — Не думал о своих «случайных» детях? Спасти не пытался? К примеру, сына…       — Бен?       — Нет.       И произошло то, чего Дин старался избежать с того самого момента, как узнал, что парень — Ангел. Касание было стремительным и лёгким.        Дин увидел её. Вспомнил.       "Алана".       Она была столь же необычна, как и её имя. Очень отличалась среди товарок по-своему «сомнительному» цеху. И была так похожа на Мэрилин Монро, сошедшую с экрана. Только натуральную. Естественно светлые волосы завивались сами в крупные локоны.       Та ночь с ней отличалась от большинства жарких моментов Дина, даже секс с несколькими горячими девицами рядом не стоял. Но утро расставило всё по своим местам, оборвав сказку.       Охотник проснулся первым. Он повернулся к ней, чтобы украсть поцелуй спящей красавицы, но цепкий взгляд быстро отметил те детали, что накануне скрадывал вечер и укрыла в страсти ночь.       На округлом бледном личике проступал рисунок скул. Круги под глазами были темнее, нежели у обычно не выспавшегося человека. На внутренней стороне локтя, там, где обычно еле заметно проступали венки, были видны следы, которые и вовсе меняли вид девчушки от привлекательного до отвратного. Дин тогда оделся очень быстро и бесшумно.       "Шесть".       Он насчитал шесть следов от уколов, ещё не заживших. Под ними были гематомы, судя по цвету, одна свежее другой. Вены на её руках неприятного сине-зелёного цвета. Обычно у наркоманов вены наоборот, так сказать, прячутся, но, видимо, её организм стал той ещё помойкой.       Это только то, что он успел заметить, но и это было уже много. Не было ни жалости, ни сочувствия. Гадкий осадок испорченной ночи. Не в его привычках, но на кровать он бросил количество купюр, несколько превышающее тарифы «таких» бабочек.       — Ни любви, ни тоски… — как из ниоткуда раздался голос Ангела.       И появилась следующая картинка. Всё та же девчонка. Исхудавшее тело с неестественно большим животом изгибалось в родовых муках на бетонном полу в каком-то заброшенном здании. Видимо, в последний момент остатки инстинктов возобладали, и мелкая наркоманка пыталась «свить родильное гнёздышко».       Дин наблюдал. Видел всё это словно сверху, как бредовый сон. Первый крик новорожденного заставил охотника содрогнуться. Но в горе-матери, видимо, не пробудило это никаких чувств. Завернув младенца в тряпки, она запихнула его в какую-то расщелину между обломками и стеной, привалив мусором, чтобы детского плача не было слышно.       Если бы Дин только мог, он бы рванулся туда. И он рвался. Но что может «зритель по ту сторону экрана»? Только наблюдать. Слабая надежда появилась у него, что ребёнка спасут, когда он заметил блуждающие огни фонарей полицейских, делавших обход.       Свет погас.       Он снова в своём райском баре. Ангел опирался на стойку, так и не присев, но уже на расстоянии от Дина. И это правильно. Оба оценивали друг друга с настроем менее подобающим этому месту.       — Они найдут её. Твой сын умрёт.       — Зачем? — теперь голос Дину не повиновался из-за ярости. Старый добрый адреналин, горячее чем виски, заполнял его. И вдруг откликнулся внезапной тоской по охоте.       Рай есть Рай. Был покой, но смыслом была всегда охота. Дать удовлетворение от проделанной работы рай был не в силах.       — Понять хочу, — вкрадчиво и с налётом злобы ворчал Ангел. — Гадите вы, разгребать срач нам, а вам удовлетворение ваших прихотей. Спроси хоть у Кастиэля, веками патрулировавшего ваши горизонты…. — Он запнулся, вовремя себя остановив.       Дин ждал. Своей «опытной задницей» он чувствовал сделку. С Ангелом?! И как опытный игрок, уже знал ставку — жизнь сына.       "Ну, не шлюхи же", - промелькнуло у него в голове.       И опять же, память о былой «охоте» тоскливо подсказала: «Ангел не Демон. Сейчас начнёт каяться или как минимум — исповедуется». Только бы не было нотаций и проповедей.       Ангел выглядел моложе Дина, но стальная седина на висках, которая до этого блестела на змеиной шкуре, говорила об опыте, возможно, не меньше чем у Каса. А потому, едва он снова открыл рот, охотник резко его оборвал:       — К делу. Что нужно? Чего ты хочешь? — в голове с трепетом продолжилось: «За жизнь сына».       Ангел закрыл свой рот и призадумался, обдумывая каждое своё слово. Он выдержал тяжёлый взгляд и ответил, но очень тихо:       — Давай поменяемся?       «Че-е-го-о?» — едва не протянул Дин, но сдержался. Ангел же опустил взгляд в пол, словно что-то хотел там увидеть. Когда Дин это увидел, то едва не закатил свои очи к небу — исповеди не миновать:       — Я Хранитель… - начал Ангел, но всё ещё медлил с ответом.       — Хранитель чего? - Дин, закатив глаза, раздражённо поторопил ангелочка своим вопросом.       — Я Ангел Хранитель. Мы…. Мы в одном ряду с заполошными Купидонами. Послушай, я ошибся, наверное, тогда…. - все слова Ангела звучали непонятно, он словно мямлил, - Эта мамаша не протянула и года.       — Что ты юлишь? — Дин не удержался и одним махом преодолел расстояние, их разделявшее до этого, он тряхнул Ангела за грудки.       Тот и не думал вырываться, но и взгляд его перестал блуждать в раскаянии по полу. Он в упор посмотрел на Винчестера и подумал, что компания тому в виде Кроули, Аластера и Азазеля была бы вполне подходящей. Те бы приняли его с распростёртыми объятиями. Роднее, чем Люцифер Сэма.        А потому в своём решении он больше не раскаивался и изложил Дину суть своей просьбы, естественно, умолчав о нюансах.       Всё просто. Ангел устал от людской глупости и безверия, а потому решил при помощи Дина заполучить себе небольшой отпуск.       Небольшой. Всего лишь длиною в одну человеческую жизнь — жизнь сына Дина Винчестера. Пока охотник исполняет обязанности Ангела Хранителя, его сын будет жить. Ангел же отдохнёт от суеты Земной, заняв место Дина.