Часть 1

Вереска поле и россыпь моих озёр, вольные кони и вольные тихие берега. Я не могу не услышать тьму, что сюда ползёт, я не могу ни сражаться, ни убегать. Скольких детей одарила своей судьбой? Выживших доли вернулись на синий рассветный луг. Но ради них откопаю, взращу топор, я ради них в полете сожгу стрелу. Как я жалела их, прятала синий взгляд, как озирались в поисках матерей. Их окружали капища ста полян и путы замёрзших седых дерев. Их окружали стойкая тишина и нерушимо-вечный замкнутый круг. Как зашептались мхи, распоролся наст — чуяли дети, ведали, что умрут. Я, не сражаясь, надеялась победить. Словом и вражьим шагом закончен был ритуал. Мир распахнулся внутрь, был он суров и дик. Если бы я могла научить летать… Если б исчезнуть, вспыхнуть звездой в рассвет, души ничьи навечно не оставлять в залог… Силы уходят, холода давит вес, иней сжимает, держит, обводит лоб. … О вечности лет и ветхости прежних тел мы позабудем, вражьи ряды держа. Это одна из мучительных тех идей, О которых так трудно думать. Но почти что, почти не жаль.