Часть I. Глава 5. Что-то не так

Девочка проснулась около двенадцати часов утра. Солнце уже миновало её окно, поэтому слепота, полученная от его лучей, ей не грозила. На улице было ясно, только редкие облака проплывали мимо и даже не обращали внимания на Микасу, хотя какое им дело до людей, у них свой долгий и неизвестный путь. Девочка осмотрела комнату — было пусто и спокойно. В голове всплыли воспоминания вчерашнего вечера, а именно холмы, невероятной красоты небо и мальчишеская грудь, мерно вздымавшаяся от дыхания и обтянутая рубахой с невероятно свежим и вкусным запахом. На лице невольно всплыла улыбка, а сама девочка была в состоянии сонного гипноза. Когда же голова отошла от сна окончательно, улыбка моментально пропала, а её место заняли красные от стыда и неловкости щёки. «Надеюсь, он забыл»: подумала она. От размышлений её отвлёк странный шум снизу: чьи-то голоса, а именно хорошо знакомый ей голос Леви от чего-то злой сейчас и голос какого-то мужчины, который она никогда не слышала. Девочка решила проверить. Аккуратно открыв дверь, да так аккуратно, что та не издала ни одного скрипа, Микаса на цыпочках пошла к лестнице. Спускаться сразу она не планирует — сначала нужно подслушать разговор. Это, конечно, плохо, но кто узнает? Облокотившись о стену, она задержала дыхание и стала слушать:  — Я ещё раз повторяю: её здесь нет. Что вам от неё нужно?  — Я хочу передать ей это. — Мужчина явно что-то протянул Леви, но что это было — Микаса не видела.  — За что?  — За обслуживание сегодняшней ночью. Всё было прекрасно.  — Вы бредите? Моя мать сегодня ночью никуда не уходила, а была дома.  — А, понятно. Ну, ты ей передай всё равно.  — Мужчина, я ничего ей передавать не собираюсь. Убирайтесь отсюда. — Хлопок двери. Микаса решила, что пора выходить из своего укрытия. Она спустилась по лестнице и первое, что она увидела это злое лицо Леви. Она решила, что нет смысла скрываться и напрямую спросила:  — Кто это был?  — Мне откуда знать? Какой-то больной мужик перепутал маму с другой женщиной, вот и припёрся.  — Как-то подозрительно, не находишь?  — Да не, обычный случай. У нас в деревне тут столько пьяниц, всех не сосчитаешь. Леви ещё какое-то время посмотрел в стену безжизненным взглядом, а потом добавил:  — Но с матерью я всё-таки поговорю, — перевёл взгляд на Микасу. — Завтракать будешь? Девочка кивнула, мальчик кивнул ей в ответ, после чего встал и пошёл к плите готовить. Аккерман уселась за стол. Когда Леви поставил перед её носом тарелку с кашей, она спросила:  — А что он хотел передать тёте Кушель?  — Цветы и конверт с деньгами. За прекрасную ночь, — мальчик хмыкнул. — Больной. Микасе показалось это странным, но высказывать свои предположения она не стала.  — Можно мне быть рядом, когда ты будешь с ней разговаривать? — Спросила она, с надеждой посмотрев на него.  — Ладно, только сиди в кресле и помалкивай. — Девочка кивнула. Оставшиеся два часа ожидания они молча сидели в гостиной. Как и договаривались — Микаса в кресле, Леви стоял посреди комнаты перед диваном. Долгожданный приход матери случился. Она, как ни в чём не бывало, просто прошла на кухню, выпила стакан воды и, удивившись, что детей нигде не слышно и не видно, вошла в гостиную.  — Всем привет. Вы чего тут делаете? — Микаса перевела слегка боязливый взгляд на Леви. Тот стоял чернее тучи.  — Сядь. — Сказал он низким голосом.  — Что это с тобой, сын?  — Я сказал, сядь. — Грубее повторил он. Кушель повиновалась и села на диван. Перед ней, сложив руки на груди, стоял серьёзный мальчик, который явно не был намерен шутить.  — Что случилось-то? — Недоумевала мать.  — Сегодня утром к нам пришёл неизвестный мне мужчина. Принёс цветы и деньги. Просил передать тебе за прекрасное обслуживание ночью. После этих слов Кушель сильно смутилась.  — Потрудись объяснить, где и почему ты шляешься по ночам без нашего ведома? Женщина нервно сглотнула и слегка осипшим от волнения голосом сказала:  — Я, — она остановилась. — Я подрабатываю в местном кабаке, ну, который на улице параллельной нашей. Я обслуживаю там столики по ночам. Меня там многие знают и многие благодарят за работу. Я не думала, что один из посетителей придёт к нам домой. «Врёт»: подумал мальчик. Заметив на себе взгляд девочки, который просил его остановиться, он произнёс:  — Ладно, я поверю. Но учти, если хоть одно твоё слово — ложь, мы уйдём из дома. Женщина заметно разозлилась:  — Леви, прекрати этот детский сад! Уйдут они. Я взрослая женщина, я старше тебя и в праве не отчитываться тебе, четырнадцатилетнему мальчишке, о своих делах. А теперь уйдите, мне нужно отдохнуть.  — Я уйду только тогда, когда ты поклянёшься, что все твои слова — правда.  — Ладно, я клянусь, что не соврала. Только после этого Микаса как ошпаренная выскочила из комнаты, за ней вышел мальчик, после чего дверь захлопнулась. Леви пошёл в свою комнату, а девочка увязалась за ним хвостом. В комнате он сел на кровать и стал смотреть в окно абсолютно отсутствующим взглядом. Микасе было немного страшно его окликать, поэтому она просто села рядом. Чтобы как-то привлечь внимание мальчика, она положила свою руку ему на плечо, только после этого Аккерман обратил на неё внимание.  — Не переживай, я уверена, что она говорит правду. Не станет же она врать собственным детям. — Девочка слегка затормозила на этой фразе, потому что она ещё пока была не уверена, что она является ребёнком для Кушель.  — В том-то и дело, что взрослые только и делают, что врут. Но ты это поймёшь, когда подрастёшь. Девочка прыснула в руку.  — Сам-то не особо взрослый.  — Ещё одно такое высказывание и я запру тебя в комнате.  — Я через окно вылезу.  — А я и его запру.  — Это нечестно.  — А что поделать? Они ещё сидели на кровати, когда в дверь снова позвонили.  — Если это опять какой-нибудь посетитель, — Леви показал кавычки пальцами. — Я убью его.  — Будь спокойнее. — Микаса вышла вслед за мальчиком и спустилась с ним по лестнице. Аккерман открыл дверь. На пороге стояли два мальчика: шатен и блондин.  — Здравствуйте, — шатен был одного роста с Леви, несмотря на то, что он явно был младше. Таким уж Леви уродился. — А здесь проживает семейство Аккерманов?  — Допустим здесь. Что дальше? — Микаса думала, что мальчик раздражён, судя по его голосу.  — А, — шатен протянул. — Мы знаем, что вы приняли в семью одну девочку — Микасу. Она же здесь сейчас проживает?  — Допустим здесь. Что дальше? — Леви не хотел тратить много слов на этих двух незнакомцев.  — А, — снова протянул шатен. — Можно с ней увидеться? Аккерман отошёл в сторону, а из-за его спины показалась Микаса.  — Привет, Эрен.  — Здравствуй, пойдёшь гулять? Микаса посмотрела на Леви. Тот, закатив глаза, сказал:  — Фиг с тобой, иди. Девочка заметно повеселела и бросилась мальчику на шею. Благо они были одного роста, она даже немного выше. Леви слегка обомлел и, слабо похлопав её по спине, сказал:  — Ну всё, иди уже, а то тебя заждались. Только не допоздна, ясно?  — Ага. — Девочка развернулась и побежала за двумя мальцами. Леви остался один. Мать по-прежнему тихо сидела в гостиной. Нет, с ней он точно не хочет сейчас видеться, поэтому, написав записку, он ушёл гулять по деревне. На самом деле ему жутко хотелось проследить за этими тремя. Он видел, как они направились в сторону пляжа. Пройдя несколько сотен метров, он, наконец, нагнал их. Предпочтя оставаться на расстоянии, мальчик остановился возле какого-то одинокого дерева и там же и сел. С этого места троица была отлично видна. Они ходили по берегу вдоль вод океана. Этот Йегер оказался самым активным, как говорит Леви: «шило в одном месте». Он бегал, прыгал, хохотал, смотрел то на блондина, то на Микасу. Те двое, заразившись его настроением, бегали вслед за ним и тоже хохотали. «Вот же полудурки»: подумал Леви и хмыкнул. Отчего хохочут? Мальчик никогда не понимал таких детей. Бегают, прыгают и смеются. Что смешного? В этой жизни он вообще мало чего смешного находил. Хотя, может, это, потому что он не общался никогда ни с кем? Похоже на то. Когда ему надоело за ними следить, он встал и ушёл. На холмы идти настроения не было, поэтому он медленно поплёлся домой. Время подходило к четырём часам дня. Солнце уже садилось, а со стороны того самого океана шли почти чёрные тучи — ночью будет ливень. Он пришёл домой. Мать так и не вышла из гостиной. Дел у Леви не было, желания куда-либо идти — тоже. Он взял первую попавшуюся книгу с полки и пошёл к себе в комнату. Мальчик периодически читал, когда совсем нечем было заняться. А такое случалось довольно часто, поэтому Аккерман был довольно умным и начитанным парнем. Книги заменили ему школьное образование, которого его деревня дать не могла. Также книги заменяли ему друзей; в то время как сверстники играли в догонялки и прятки, маленький Леви перелистывал страницы разных произведений одну за другой. Поэтому он был умнее своих сверстников. Но у него не было общения. Он не жалел об этом, а наоборот считал, что из чужих голов и ртов можно подхватить много гадостей, но иногда ему было чересчур одиноко. Но мальчик и подобные испытания выдерживал достойно. Книга в этот раз ему попалась с подходящим его мыслям названием: «Сто лет одиночества». Сюжет поглотил его настолько сильно, что он очнулся только тогда, когда ему захотелось в туалет. Он положил закладку на месте, где остановился, и отложил книгу на полку. Взгляд устремился в окно, а за окном — тьма. Время подходило уже к десяти часам вечера. Он не заметил, как пришла Микаса? Спустившись вниз, он встретил мать, сидящую за столом. Уловив её обеспокоенный взгляд, он промолчал и зашёл в туалет, справить нужду. Когда он вышел, мама встретила его вопросом:  — Где Микаса? — Мальчик удивился. Она не вернулась?  — Уходила днём гулять с друзьями. С этим Йегером и ещё каким-то блондином.  — Почему ты не пошёл с ними как старший? Её до сих пор нет.  — Потому что они не такие уж и маленькие. Сами смогут за себя отвечать. После этих слов входная дверь отворилась — Микаса пришла с прогулки. Она была радостная и счастливая и поэтому не заметила на себе один злой и один обеспокоенный взгляд.  — Что-то случилось? — Спросила она совершенно спокойно.  — Ты время видела? На улице темень. Ты где шлялась?  — Я же сказала тебе, что ухожу гулять.  — А я сказал тебе возвращаться не поздно. На улице десять вечера.  — Это не так поздно. В любом случае, извините. Я загулялась. В следующий раз вернусь намного раньше. Кушель влезла в разговор:  — Ладно вам ссориться, садитесь ужинать. Леви, разогрей еду, а я спать. Слишком сильно устала. Всем спокойной ночи. Дверь в комнату мамы закрылась за ней. Аккерманы сидели в тишине. Только когда мальчик стал разогревать еду, он сказал:  — Я же попросил тебя возвратиться не поздно. Будь добра, в следующий раз слушайся меня.  — Угу. — По ней было видно, что ей совестно. Через двадцать минут ужин был съеден, тарелки помыты, а дети шли по своим комнатам. Когда Леви переоделся в пижаму, он решил зайти напоследок к Микасе, извиниться, слишком он погорячился, когда она пришла. Открыв дверь в её комнату, он увидел, что та уже укрывалась одеялом, но светильник выключать не спешила. Она заметила мальчика и приняла сидячее положение.  — Можно? — Спросил он.  — Да, заходи. Мальчик сел на кровать к Микасе, помолчал пару секунд, обдумывая слова, и сказал:  — Ты извини меня за то, что грубо с тобой говорил. Просто всё так навалилось, вот я и сорвался.  — Ничего, всё в порядке, я тоже виновата. — Девочка замолчала.  — Как погуляли?  — Отлично. Мы сначала бегали по побережью, потом пошли на центральную площадь, там поиграли с местными детьми. В общем весело. А ты как время провёл?  — Книжку читал. А мама весь день просидела в гостиной, что-то с ней и правда не то. Они замолчали. Через минуту девочка заволновалась, словно решаясь на что-то, потом обхватила шею Леви руками, но не быстро, как днём, а мягко и осторожно. Она промямлила ему куда-то за голову:  — Спасибо, — Леви недоумевал. — За вчерашний вечер. Это было классно, правда. Мальчик слабо рассмеялся и обнял её в ответ.  — Пустяки, можем ещё раз туда сходить когда-нибудь. Решив, что больше ему нечего сказать, Аккерман встал с кровати. Он посмотрел прямо в глаза девочки, буквально застывая на месте от их красоты. Затем он опомнился и со слабой улыбкой потрепал Микасу по голове.  — Спокойной ночи, Микаса. За спиной он услышал:  — И тебе, Леви. Лёжа в кровати, мальчик понял, что кое-что в нём поменялось. Теперь он не ненавидел эту девчонку.