Часть 1

Слева с хрустом упала огромная ель, с секунду длился крик полный боли и страданий. Обернувшись он увидел как по форме пожарного расплываются багровые пятна, а в районе грудной клетки она и вовсе рвётся под напором острых, изломанных рёбер. Под ногой что-то хрустнуло, это оказался чей-то обугленный труп, его глаза были широко раскрыты, а лицо застыло в гримасе ужаса и адской боли. На уцелевшой части формы виднелась фамилия и инициалы А. Т. Филонов. "Тоха" пронеслось в его голове. Находится здесь становилось невыносимо. От формы было только жарче, шлем давил на голову и раскалялся с каждой секундой всё сильнее, бесчисленное количество криков и голосов сливались в одну большую какофонию. Вдали поднималось рассветное солнце нёсшее со своим приходом пламя и их трупы. **** -ну, значит теперь вместе работать будем,–парень сидящий напротив хохотнул и протянул ему руку,– Тоха! -Александр Они сидели в небольшой комнате, на улицу выходить опасно, солнце запечёт так, что матушка родная не горюй. И ждали пока им выдадут форму пожарных. Скрипнула дверь и в комнату ввалился здоровенный детина ростом под два метра, и шаркающей походкой прошел к лавке, где они с Тохой сидели. -нихуя себе сказал я себе, Нестеров, а ты че тут забыл!? Ты ж воякой был, чтож ты на нашу веранду запёрся?,–парень круто развернулся и похлопал по плечу Нестерова, попутно посмеиваясь и даже корча рожи. -Антон, щас не до твоих выходок. Нас из части сюда направили сказали рук не хватает, поэтому голубчики руки в ноги и вперёд, если соц. пакет вас волнует. -ммм, ну жизнь у нас такая,– он повернулся обратно на Сашу и растянулся в улыбке,– а вот господин Нестеров, наш новый сослуживец Саша, прошу любить и жаловать. Никакой дедовщины в наших скромных и приятных рядах, за не послушание ата-та по жопе. Нестеров развернулся к нему и жестом усадил уж слишком энергичного Тоху на место, и протянул огромную руку. -Семён,–такие ручищи он видел лишь однажды, когда ныне покойная мать возила его в Питер и там были слепки рук Шостаковича, и стёртые временем и игрой клавиши,– там ещё двое, и плюс три отряда, мы считай чуть меньше половины одного. -понятно,– он протянул это и уставился лицом в потолок, знакомство он считал не обязательным. А какой смысл, если когда он немного подкопит, то сразу же смоется из столь "приятного" колектива?,– правда я тут ненадолго, подкоплю и свалю к чертям собачьим. -эт дело хорошее,– протянул Семён закуривая сигарету, и медленно выдыхая смог,– я б тоже свалил, правда клятву давал, да и дед с отцом служили, и я служить буду, да и льготы заманчивые. -здесь тоже льготы заманчивые,–Антон откинулся и сложил руки за спиной,– я ведь сюда только из-за больной матушки попёрся, халявное место в больничке родственнику предлагали. И в комнате воцарилась тишина. Каждый думал о чем-то своём, Саша достал из верхнего скрытого кармана фотографию Лиды со Светой и Соней. Она была сделана ещё когда не было солнца, ну как не было, было вот только не пекло так сильно, не было уродских гостей готовых сожрать тебя с потрохами. Когда ещё можно было летом взять отпуск, и свалить ко всему приятному в Сочи, в какой-нибудь приятный санаторий всей семьёй. На фото Света повисла на его руке и улыбалась в камеру улыбкой без двух зубов, а Соня уцепилась за мамино платье и стояла скромно улыбаясь, а Лида обнимала его за плечи в новом невесомом платье которое они купили специально для отпуска. Хотелось вернуться в тот отпуск, и чтобы время застыло и не было будущего, а было только бесконечное лето, бесконечное лето с женой и дочками. Из мыслей о лете, отпуске, жене, дочках его вытянул хлопок двери, теперь в дверях стояла женщина и с кислой миной держала три комплекта формы. Будто говорила, "быстрее иначе щас вы эту форму собирать с пола будете бойцы хреновы" -Филонов,–громким, скрипучем голосом проговорила она будто отдавая команду. -я!,–Антон встал и без малого идеальным маршем подошёл к ней и по военски её поприветствовал. -форма, пятьдесят восьмого размера, забирай и иди на все четыре стороны. По лицу Антона стало заметно, что ожидал он от столь, не ординарного приветствия, хотя бы чего-то, ну как минимум, "молодец хлопец, круто шагаеш" -Нестеров. На эту фамилию поднялся Семён и ленивым шагом не доставая рук из карманов подошёл к ней и протянул руку, в неё тут же влетел комплект формы. Сидеть на месте не было смысла, они одни тут и он будет следующим. -Тихомиров?,–женщина подняла на него взгляд и очки её немного съехали на переносицу. -так точно,– ему в руки протянули новую форму,– ну поехали. **** Бежать! Бежать уже просто куда-нибудь, чтобы не видеть Тоху, чтобы не видеть как Семён пытается не сложиться вдвое под весом огромного дуба что упал на плечи, чтобы не видеть трупы и обугленные тела, чтобы не слышать стоны умирающих и трупы тех кто уже не кричит. За горизонтом встаёт солнце, и смешивается с языками пламени, весь лес начинает пылать ещё сильнее. Форма давит, с него сто потов сошло, а сто-первый уже собирается. Хочется домой к Лиде, нахера он сюда попёрся, сидел бы дома! Зарделась заря, он чувствовал как форма плавится на нём, найти хоть что-то где можно укрыться от адского пекла. Солнце жжёт, форма обугливается и липнет к телу, где-то она уже въелась в кожу, а где образовываются жгучие волдыри. Вдалеке виднеется искусственная гора, такие строили раньше в войну с немцами как укрытие от бомбёжки. Он влетает внутрь и срывает форму, где-то она отходит с обрывками кожи, где-то от неё разрываются и кровоточат волдыри. Руки тресутся, фотографии нет, дешманский пластик расплавился, а листок обгорел так, что больше не видно ни улыбки Светы, ни милой Сони, ни воздушного платья Лиды. Он садится рядом с дверью и ждёт когда солнце сядет, здесь умирать ему не хочется, и домой ему дороги тоже нет. Не должны они видеть бравого папу, сбежавшим трусом и мужа, что бросил своих. Не должны они видеть его медленно умирающим. **** -ну ребята мы молодцы!,– Антон вытирает пот со лба, и снимает шлем,– конечно натушили мы на славу,– он хлопает его по плечу, а потом даёт подзатыльник Семёну,–а Сёмочка? Не рад что-ли, чё мина такая кислая? -м? Я не..., не знаю. Там ведь люди были, а они прям по ним. -эт не люди Сём, эт гости, а их можно хоть ногами топтать, они угроза, угрозу нужно устранить, пока они не устроили нас.,– Антон становится серьёзнее и будто чеканит устав,– каждого тварь жалеть, не жить. -Антон, я вот понять не могу, ты ведь военным был, это прям заметно. Че ушел-то?,–он садится и начинает расшнуровывать тяжёлые огнеупорные берцы,–ей богу я скоро сдохну в них,– продолжает он матерясь себе под нос. Их компанию никто не трогает, никто не лезет к ком. взводу и его так сказать спутникам. -я-то? А там неутряска была с командованием, базовая штука знаешь ли,–Антон стягивает себя тяжёлый бушлат, за ним ещё одну прослойку одежды, а за ней и третью. -ну если неутряска это ослушаться командование и съебать с отрядом оставив позицию, то да.,–глухо доносится голос Сёмена который начинает стягивать первый берец, и повернувшись в сторону Саши проговаривает,–не бери в голову. -а лучше бы чтоб мы все там бы подохли, я действовал как командир, и насрать мне было на это командование. Мы живы, а позицию мы взяли блять позже, но им надо было тогда и сейчас, а то что половина личного состава поляжет, это не ебало. Антон, что уже успел скинуть с себя форму посмотрел затравленным взглядом на Семёна, и круто развернувшись на пятках пошагал вон из ген. штаба. **** Он стучится в первый попавшийся дом, из-за двери доносится голос: -почему в больницу не пошёл? На удивление логичный вопрос, особенно если судить по его виду -Больниц больше нет, приятель. Когда пришли Гости, смысл больниц исчез. Трудно получить лечение, если нельзя доверять тому, кто лечит. Мне уже не помогут. Лучше бы я потушил пожары и умер там, вместе с друзьями. В любом случае, времени осталось немного. Тишина длится несколько секунд, потом входная дверь медленно открывается, за ней показывается силуэт рослого мужчины в свитере. Он кивком приглашает в дом. -Спасибо, приятель. Не думаю, что буду у вас слишком долго. По крайней мере, мне не придётся умирать одному в грязи. Он проходит дальше и уходит в первую попавшуюся комнату. Он садится на пол и облакачивается на турецкую стенку, которую скорее всего получили стоя в очереди ещё в союзе. Хочется спать, и чтобы боль от ожогов хотя бы немного утихла. Его глаза медленно закрываются, а разум мутнеет. **** Антон опрокидывает стопку, и морщится. Сейчас они сидят у Семёна и дружно пьют, чтобы забыть кошмар, что увидели. -меня как будто опять в Чечню бросили, там также было, также трупы и местные,– у Антона будто заело шарманку, он повторяет всё одно и то же,–вот представляете?! Также, только сейчас это не люди, хотя из них также кровь идёт, также значит убить можно, но эти, они прут и насрать им на пулемётную очередь. Он слышит это мельком, сам он в прихожей разбивает телефон бесконечными звонками Лиде. -Лида черт бы побрал тебя, возьми трубку! Спустя сороковой звонок из трубки слышится заспанный голос жены. -алло, кто это? -Лида! Возьми Соню и Свету и никуда не уходи! Запритесь хоть в комнате, никого не пускайте, я вас умоляю! -Саша?,–голос его жены меняется в секунду,–Что случилось у тебя там? -мам, кто это? С другой стороны он слышит голос Светы, заспанный, уставший, сразу после него следует зевок и шаркающие шаги в мамину сторону. -Света это папа, давай поздоровайся. -папа!,–голос девочки становится радостным,–ты скоро домой мы тебя заждались, и пушок тоже ждёт тебя! Пушком звали кота, большущее белое облако подобранное маленьким котёнком с раненной лапой. -конечно солнышко, вот только разберусь тут с пожарами и сразу к вам! Светочка защищай маму и сестру пока меня не будет, ты за главную,–он улыбается, слышать голос дочери всегда приятно. Вот только обстоятельства,–до связи, скоро вернусь домой. -Лида, ты услышала меня?! Обязательно закройтесь и никого не впускайте. Всё конец связи. В трубке слышаться гудки, он поворачивает в сторону кухни. За столом сидят Семён и Антон, второй склоняется над рюмкой и тараторит один из приказов, а второй катает чай по кружке и думает о чём-то своём. -позвонил?,– Сёма отвлекается от своего занятия и смотрит на него. -да, а что с ним? -прошлое мучает, не трогай его пока -не не трогай, мне лучше. Спасибо за беспокойство,–Антон поднимает голову и смотрит на них,–я конечно знал, что они как звери, но настолько. -ну может сами они такими были, ну в смысле переть на пролом,–Семён отпивает из кружки, и берёт бутерброд с колбасой, да военным нехило платят.,–или нет, я уже не знаю и знать не имею ни малейшего желания, ребята -а главное на кой хер они в огонь ползут?!,–Антон не успокаивается и не планирует это делать, всплескивает руками чуть не сбивая рюмку со стола.,–нет, вот есть в их башке ещё что-то!? -а кто его знает этих, ходячих, может это просто трупы, что мимикрируют под живых. И просто делают, то что запомнили, или я понятия не имею уже об этой жизни. -скорее второе, кто сейчас имеет понятие о жизни,–Тихо проговаривает Саша отхлёбывая всё тот же чай,–уж точно не мы. -а может это всё эксперименты правительства, для истребления низов и отсеивания тех кто побогаче,–подаёт голос Антон, возвращаясь в своё привычное амплуа,–или инашапутяне нам за что-то мстят, помните новость "склеп Алтайской принцессы открыли, она постарела и и волосы выпали" может это ихняя была Ева? -их Ева, грамотей Хренов. -да какая разница? **** -вы не знаете где Мэттью и Аделаида? Они обещали мне поиграть вместе. На входе в комнату стоит девочка, возможно чуть младше, чем его собственные. -ой, а что вы такой?,–девочка запинается и протяжно мычит -страшный? -нет, страшный подкроватный монстр, а вы просто странный, папа всегда говорил, что странные люди такие же как мы просто отличаются,–девочка улыбается и ставит руки в боки. -так вы не знаете где они? -прости не могу помочь тебе с их поисками. -а вы тут недавно? Я вас раньше не видела, меня зовут София -да, со вчерашней ночи. Приятно познакомиться София, меня зовут Даексндр. -ой как классно, а что с вами случилось? -я был пожарным, и вот немного пострадал защищая всех от пожаров. -значит вы как тот герой из детских книжек, который всех защищает!,–глаза девочки почти светятся от радости, и напоминают две звёздочки почти такие же как и у его дочек, когда он приходил с работы или приносил торт домой, или когда была причина на это. -ну можно и так сказать,–он пожимает плечами, каждое действие даётся сложнее, обгорелая кожа не тянется, а лишь рвётся оставляя на себе трещины, из которых тонкой струйкой тянется кровь.,–знаешь тебе бы понравилось с моими дочками, они чуть-чуть постарше тебя, буквально год, два. -а вы познакомите меня с ними?! -если всё будет хорошо непременно, но обещать ничего не могу. Может они уже уехали вместе с их мамой. -а почему вы не с ними?,–она подходитближе и заглядывает в его глаза. -ну я должен защищать людей от огня, а им будет лучше подальше отсюда. -понятно, ладно я пойду поищу их где-нибудь в другом месте.,–она выходит из комнаты закрыв за собой дверь. Становится холоднее, его будто знобит, жар от ожогов сменяется холодом. То что смерть почти настигла его он понимает не скоро, только когда чернота почти закрывает его обзор он понимает, что умирает. Где-то в глубине души, он не хотел бы этого, хотел бы вылечить ожоги и вернуться домой, а теперь ещё познакомить Софу со Светой и Соней. В последний момент ему будто бы слышится голос Семёна и Антона, а потом и голос матери, и отца погибшего в первой Чечне. И он присоединится к ним, и будет кого-то ждать.