Глава 8

— Спасибо, что пришёл за мной, — шепчет Дарам, вытирая слёзы платком, от которого приятно пахло мужским одеколоном. — Ты так много благодаришь и просишь прощения… Говорю же: всё хорошо, — хриплым голосом отзывается парень, затем приобнимает испуганную девицу за плечи. — Я обязана тебе жизнью, ты не представляешь, как я перепугалась! А ещё твой жуткий кашель, думала, что монстр пришёл за мной! — она тихо смеётся, вспоминая неземные звуки, которые издавал Юнги. Его кашель ещё не прошёл, это сильно расстраивает Дарам. — Прости, моя вина. И за то, что я тебя напугал, предлагаю купить тебе много вкусностей. Идёт? — девушка начинает активно кивать. Путь к её сердцу однозначно лежит через желудок. Наконец, Юнги с Дарам выходят из леса, где их уже заждались остальные. Намджун решил не сообщать учителю о пропаже, ну так, чтобы он не закопал их в лесу за безрассудство и легкомысленность. И почему же именно Дарам притягивает к себе неудачу? Этого никто и никогда не узнает. — Боже, Дарам, мы так волновались за тебя! — заплаканная Уджин утыкается носом в грудь подруги, а руками обхватывает её плечи. — Уджин, ну чего ты-ы? Со мной ведь уже все хорошо, видишь? Я цела и невредима! — Дарам начинает успокаивать подругу, которая не первую минуту рыдала. Так она из-за переживаний быстрее состарится. Из леса выбегает запыхавшийся Чонгук, он кидает на Дарам озлобленный взгляд и направляется в дом. То же самое делают остальные, они слишком устали за сегодняшний день. А Дарам не может понять: что опять такого сделала, из-за чего на неё снова зол Гук? На следующее утро учитель решил подняться в гору, так как ученики разленились с самого утра. Он любил спорт, поэтому у него были подкаченные бедра, широкие плечи и просто фигура, о которой мечтает любой старшеклассник. Да и сам учитель был симпатичным, поэтому большая часть учениц школы стараются и учат алгебру, лишь бы тот похвалил их. Так, на чем мы остановились-то? Ах, точно, на горе, в которую в данное время поднимались запыхтевшие подростки. — Я… больше, не могу-у-у! — Дарам устало вздыхает и садится на землю, а одноклассники перешагивают её, чтобы не отстать от учителя Пака. Только Уджин остановилась рядом, такая же потрепанная и усталая. — Давай, Дарам, вставай, совсем немого осталось! — сколько бы она не старалась: девушку поднять не удалось. — Нет, оставь меня, я устала! — та подпирает локоть об пенек и прикрывает глаза. Не создана она для спорта, поэтому любые нагрузки кажутся тяжёлыми и невыполнимыми. Им всё же оставляет Пэк и идёт дальше, она бы тоже села возле Дарам за компанию, но вот сдаваться ей не хотелось. Многие уже валились с ног, кроме неё, хоть ей и было сложно подниматься, но она терпела. — Хей, старая леди, ты чего здесь сидишь? — Дарам пришлось открыть глаза и уставиться на Гука. Он заметил её вдали, поэтому решил спуститься и помочь. — Чонгу-ук, у меня ноги болят, — устало протягивает она, с такими же усталыми глазами смотря на бодрого парня. Ей бы столько бодрости! — Ладно, давай, запрыгивай! — он садится перед ней спиной, и Пэк ничего не остаётся, как послушно залезть на его спину. Гук вмиг поднял ее, будто пёрышко: ему не было тяжело, как казалось самой девушке. Но она считала себя тяжёлой, поэтому время от времени спрашивала у него, не тяжело ли. — Тебе бы не помешало больше кушать, или ты специально на диеты садишься, чтобы выглядеть такой худой, как сейчас? — Чонгук удобнее хватается за ноги Дарам, и та от неожиданности тихо вскрикивает. — Я никогда не сидела на диетах и никогда не ограничивала себя в еде, — гордо подняла голову, хвастаясь тем, что она не может потолстеть, даже если сама этого захочет. Гены от мамы. А вот у Доджуна были папины гены, и оба мужчины толстели слишком быстро, поэтому Джун часто ограничивал себя в питании, так же, как их папа. — Ой-ой-ой, не хвастайся мне тут, — саркастично пролепетал Гук. — Лучше спортом займись, а то вон: кожа да кости. Набери хоть мышечную массу, тебе она пригодится. — Я пыталась заняться спортом, но потом становилось как-то не интересно, — девушка пожимает плечами самой себе, ведь Чонгук этого не увидит. — Тогда давай вместе заниматься? Мы можем по выходным выходить на пробежки, а потом идти в спортивный зал. — предложил Гук. — Не-е-ет, мне лень, — протянула она слово, но не за это получила по ягодицам, а из-за сказанного: из-за того, что ей «лень». — Ничего не знаю, я зайду за тобой в субботу в семь часов утра. Дарам возмущалась, даже покусала Чонгука пару раз, но и это не заставили его взять свои слова обратно.

***

Месяц пролетел незаметно, так же незаметно в город пришла зима. — Ва-а-а, Уджин, смотри, первый снег! — радостно завизжала Дарам, смотря на снежинки, что падали на землю со скоростью ветра. Совсем скоро белое одеяло укроет все вокруг. В Корее снег идет редко, а если он и идет, то на следующий день все сразу тает. Сейчас школьники наслаждались видом через окна, так как у всех были уроки. Учителя пытались обратить их внимание на себя, но все было тщетно. Они завороженно наблюдали за падающими снежинками, и так продлилось до самого звонка на перемену. Как и ожидалось, за сорок минут снег покрыл весь школьный двор, из-за чего везде стало неописуемо красиво. — У-а-а-а! — завизжала Уджин, выбегая на улицу. Дарам выбежала следом, и стала морщить нос из-за холодных снежинок, что покрывали их с ног до головы. — Дарам, смотри-смотри, на твоих волосах снежинки расположились! — Уджин начала прыгать и хлопать в ладошки. Эта девушка с самого детства любила снег, поэтому радовалась каждый раз, когда видела его. Вдруг она почувствовала боль в плече и зашипела, услышав звонкий смех позади себя. — Ах, Чон Чонгук, ты сейчас получишь от меня! — закричала светловолосая и стала лепить руками небольшие снежные шарики. Пока она их лепила, Гук успел набросать в неё столько снега, сколько ей никогда не снилось. Чтобы избежать холодной войны, Дарам развернулась вокруг своей оси и хотела сбежать, но сразу ударилась об чужую грудь. — Куда собралась? — ехидничает Юнги, расплываясь в ухмылке. — Я? Я… э… — помаявшись на месте пару секунд, Пэк бросается в бег. — Пожалуйста, Юнги, не надо в меня кидаться снежками! — визжала она, бегая вокруг друзей, которые уже все были с ног до головы в снегу. — Ты не сможешь сбежать от своей судьбы! — как злодей из фильмов засмеялся тот, и от этого Дарам стало совсем не по себе. На заднем дворе Пэк скользит по паркету из-за влаги и падает пятой точкой на землю. — А-а-ай! — застонала она, повалившись всем телом на снег. Юнги, не удержавшись на ногах, упал прямо на Дарам, из-за чего та застонала от боли пуще прежнего. — Ты! Это всё… — девушка хотела продолжить начатое, но её глаза встретились с двумя другими. Его глаза-бусинки были цвета тёмного шоколада, брови чёрные, и просто идеальной формы. Кожа фарфоровая, такая белая, будто белый мрамор. Он был красив собой и просто идеален. Губы тонкие, по которым поспешно их хозяин проводил языком. Они так манят но… Она не может сделать первый шаг и поцеловать его. — Твои глаза… — шепчет он, — такие красивые. Он тоже любил смотреть на её янтарные очи, как они бегают по сторонам, лишь бы избежать с ним зрительного контакта. Губы Дарам неловко прикусывала, но, скорее, это было от волнения. — И твои, — она тоже говорит шепотом, чувствуя его холодные пальцы на своей щеке. Он тянется к её губам — хочет поцеловать —, но Пэк его отталкивает, когда слышит посторонние голоса. Она нервно отряхивается и прикусывает губу, тоже самое делает недовольный Юнги. Одноклассники такую идиллию испортили! — О, ребята, вы тут? Давайте поиграем в снежки! — Намджун кидает слепленный комок снега в их сторону, и Дарам, понимая, что сейчас попадут в неё, разворачивается спиной к нападающим. Прошла секунда, вторая, но боли она не почувствовала. Дарам снова развернулась к ребятам, но вместо них она увидела перед собой Юнги, ещё и умудрилась соприкоснуться с ним носами. Он настолько близко, и от него так приятно пахло мятными жевательными резинками. — Ромео и Джульетта, что вы там устроили? — стали улюлюкать ребята, из-за чего Дарам с Юнги пришлось отстранится друг от друга. — Давай покажем Намджуну, где раки зимуют! — лепечет Мин, ухмыляясь и набирая в руки побольше снега. Дарам нравится эта идея, и она следует примеру парня. На заднем дворе школы была настоящая снежная война, в которой побеждала команда Чонгука. Их было слишком много, но и в команде Юнги было достаточно человек. — Та-ак, давай сделаем вот что: ты нападаешь на Юнги, а я на Дарам, идёт? — шепчет Чонгук Уджин, что скрывалась за толстым старинным деревом. — Давай, будет весело! — закивала Джин и первая выбежала из своего укрытия, а Чон — следом. Целью Им Уджин был Мин Юнги, а он прятался за кустами, что зимой и летом были одним цветом. — Мин, чертов Юнги, я тебя все равно одолею! — закричала Уджин перед нападением, но что-то пошло не так. Спустя секунду Джин валялась в снегу, а Юнги смеялся над её видом. Её мокрые из-за снега светло-русые волосы небрежно валялись на земле. А её бледное личико приобрело розовый оттенок. — Может тебе пора в класс? Ты так и простудиться можешь, — Юнги поднимает Джин на ноги и накидывает свой пиджак на хрупкие плечи подруги. Та ему улыбается, как маленькое дитя, и начинает дышать на свои ладошки. Ее руки тоже были красными. Мин берет их в свои ладони и сам начинает дышать, чтобы разогреть ее пальцы. А вот Чонгук, этот чертов Гук, не выпускал Дарам из своих объятий. Казалось, что ей было холодно, вот и он обнимал ее, и ей было правда приятно, но неудобно. — Чонгу-ук, отпусти меня, слышишь? Мне уже не холодно! — хныкала невысокая девица, но парень даже не собирался выполнять ее просьбу. — Не ври, у тебя колени трясутся! — ворчит Чон, как старый дед, но он ведь не знал настоящую причину того, почему они у нее дрожат. — Ты! Блин, ну ты и пиявка конечно, — Пэк смирилась со своей судьбой и простояла в объятьях Гука до самого последнего — до звонка на урок. На литературе конечно же, никто не читал и не следил за строками, ученики были заняты своими делами. Намджун передал записку Хваюну, тот, прочитав содержимое, кивнул и передал своей соседке по парте — Ли Шивон. Так и продолжалась «цепь», пока не дошла до Дарам. Развернув уже помятый листочек, Пэк улыбнулась. Что же такое было в записке, что после него подростки сразу засияли от счастья? «Давайте поиграем в тайного Санту!» — вот что заставило их улыбнуться. Раньше они никогда таким не занимались, но раз уж это их последний год в старшей школе, почему бы не попробовать все? Через пару минут ей снова передали листок, в котором было написано: «после этого урока никуда не расходиться!» — даже через бумажку можно было ощутить всю серьезность Ким Намджуна. Да уж, не зря его выбрали президентом класса. Как и было запланировано, после урока корейской литературы все собрались возле парты старосты. Они наблюдали за тем, как тот писал на маленьких бумажках имена одноклассников. Все были в нетерпении: хотелось узнать, кто же им попадется, кому же они станут тайным Сантой? — Так, давайте не толкаться! — скомандовал Джун и, поправив на переносице очки, положил на свою парту небольшую коробку, в которой были маленькие свернутые записки. Первая стояла Дахён, поэтому она вытащила первый попавшийся листочек и, спрятав его за спину, прошла в дальний угол. Так продолжалось минут десять, и, наконец, пришла очередь Юнги доставать листок. «Прошу, ну, пожалуйста, хоть один раз!» — молился тот, прикрыв глаза. Возле своей парты он разворачивает листок, и, к сожалению, обнаружит, что его мечты не сбылись. Ему попалась Лана. — Бля-ять, — шипит он себе под нос, вздыхая. А вот рядом стоящий Хосок был даже рад, интересно, кто же ему попался? Юнги, не стесняясь, лезет в его листок, и от прочитанного у него глаза из орбит чуть не вылетают. — Да какого, блять, хуя? — снова сматерился Мин, от ненависти на весь мир кусая боковые кутикулы большего пальца. Это у него все от нервов. — Юнги, блин, испугал! — до Хосока только доходит, что он стоит не один. Он чуть кривится в улыбке, затем протягивает листочек нервозному Юну. — Думаю, Дарам тебе подходит больше, чем Чонгуку, поэтому держи, — положив листок в кармашек Мина, Хосок выхватывает из его рук листок с именем Ланы, и с такой же очаровательной улыбкой уходит прочь. Юнги минут пять, а может и больше, стоит на одном месте, как вкопанный. Парень не может поверить в щедрость друга, у него бабочки в животе запорхали, снова!