Часть первая : переживания

На тяжелых, мозолистых ногах, Герой вместе со своим напарником Воином Света возвратились на место привала, где уже догорали последние угольки костра. Вокруг сидели и другие, занимаясь своими делами, но держа ухо востро, чтобы в любой момент быть готовым к стратегическому наступлению или же отражению атаки. Первым на приближение среагировал Опустошённый. На звуки их шагов он тут же выпрыгнул со своим копьём, но увидев союзников опустил его и лишь кивнув пропустил их дальше.Адель, увидев союзников как всегда тихо и монотонно провозгласил, но отрываясь от иконы: — Я знал, что вы вернётесь. Я молился на это ЕМУ. ОН обещал оберегать вас сейчас особо тщательно. Я рад вашему возвращению — Ребята, как там разведка: что видно? — подойдя сказала единственная девушка команды. — До посёлка ещё около дня пути, а там и город недалеко. Так же мы принесли дров для костра. Утром будем продолжать идти — ответил Герой и начал разводить костёр. В скором времени народ окружил потрескивающее кострище и начался ужин из мяса недавно убитого монстра. Немой с Опустошённым держались в стороне от остальной банды. Впрочем, как и Адель. Бессонная ночь наталкивает на разговоры, даже в такое время. — Эй, Воин — Чего надо, мелкий героюшка? — огрызнулся мужчина — Почему ты идёшь с нами на верную смерть? Думаю уже пора сказать — А тебе зачем? Я же в твои дела не лезу, и ты в мои не лезь. Тема закрыта. Не смог развести союзника на душевный разговор, Герой вскоре лёг вздремнуть, чему последовали и все остальные, кроме Опустошённого, что верно сторожил союзников, ведь не хотел потерять свою команду ещё раз. Проснувшись утром и быстро собрав вещи, герои ринулись в путь, иногда огрызаясь друг с другом. — Покайся во грехах своих и вознесись в… Не выдержав подобных монологов, по отношению к себе, Воин Света остановился и схватил монаха за шею и начал сжимать — Если продолжишь доставать меня своими байками ещё хоть секунду — в нашей команде станет одним участником меньше, специально для тебя клянусь Богом. Уловил? Немой среагировал почти моментально поднёс к горлу Воина бритвенно-острый кинжал и с нескрываемым неодобрением посмотрел на нападающего. — Ладно, ладно. Раз уже даже ты вступился за него, то так уж и быть — отпускаю. Но в следующий раз я не посмотрю, кто за него заступится, усвойте оба. Упавший на пыльную дорогу монах отдышался и начал благодарить спасителя, но тот не дослушав, просто ушел вслед за остальными, что сделали это сразу после того, как монаха освободили.Подобрав свой хрест, Адель поспешил за командой и вскоре они дошли до города без происшествий. — Как-то тут слишком тихо, для настоящего ада на земле — подметила Медведь Все молча согласились, пытаясь не особо вдумываться в то, почему же тут нет слабых монстров, разгуливающих по всему миру. Может их пугает что-то… более могущественное? Омертвевшие и безжизненные жилые районы утонули в мертвецкой тишине. Больше тут никогда не будет услышан ни весёлый детский смех, ни приятное пение птиц, ничего. Похрустывая крохотными человеческими косточками в остатках яркой или не очень почти сгнившей одежды, что валялась кучами под ногами, герои продвигались всё дальше и дальше, пока неизвестная сила не остановила Героя, Воина, Опустошённого и Немого. Они застыли на месте, а потом начали вслушиваться в окружение, после чего разбрелись в разные стороны не сказав ничего друг другу. Медведь быстро заподозрила что-то неладное и подбежала к ближайшему боевому товарищу, кем оказался Опустошённый. Она начала говорить с ним, останавливать его и щелкать прямо под местом, где когда-то был нос и даже ударила по нему, случайно сломав пару старых костей, но союзник не отозвался. Его челюсть двигалась, будто в разговоре, но ничего не было слышно, тогда Медведь попыталась прислушаться и услышала тихое — … Белла, Белла моя малышка. Ты ни чуточку не изменилась за столько лет… Я так рад видеть тебя. Обними любимого папу… Прижав союзника к стене древнего каменного дома, Медведь начала твердить — Черепушка, это видение. Очнись. Очнись, Черепушка! — она избивала его и давала пощёчины, но ничего не происходило, а другие герои уходили всё дальше и дальше  — Адель, козлина чего ты там стал как ни в чём не бывало? ПОМОГИ МНЕ! В панике монах подошёл и начал мешкать, не зная что сделать — Это должна быть твоя специализация, так что действуй! Я пойду ловить других — выкрикнула Медведь, скрываясь за заросшими мхом полу развалившимися домами. Молитвы не удавалось нормально произнести из-за стресса и ничего не работало. Опустошённый, когда понял что его не пускают — перешёл в атаку, сбив с ног монаха, но тот не растерялся и ударил дубовым хрестом, обклеенным листками из священных писаний своего коллегу, от чего тот потерял равновесие и упал, а когда встал — пришёл в себя. Не успели они и заговорить, как услышали истошный женский крик, на который герои и выдвинулись. Медведь сражалась с монстром колоссальных размеров, которого даже не было видно: из-под пожелтелой травы выглядывала лишь основная пасть, пара рожек-глаз и множество второстепенных ртов, представляющих собой скорее какие-то щупальца. Всех, кроме рыжеволосой девы поглотили рты и герои ушли куда-то под землю. Медведь, ловко орудуя двумя топорами смогла ранить почти все глаза. Самые высокие достал копьем Опустошённый и выколол их. Существо вопило и начало выпускать из себя клубы жёлтого дыма. Вокруг на поляне появилось бесчисленное множество давно мёртвых детей, что смотрели бледными рыбьими глазами на героев, что-то говоря в унисон, но настолько перемешавшиеся и переросшие в гул, что нельзя было ни разобрать что это было, ни услышать что-либо другое. Опустошённого починили второй раз, а растерявшегося священника в миг проглотило появившиеся из-под земли щупальце. Медведь не могла сдаться. Она так долго шла к своей цели, а остановится на пол пути, когда уже почти всё было сделано она не могла себе позволить и ловко орудовала топорами, что как и она сама пропитались яркой красной кровью, а её волосы цветом стали напоминать бушующее пламя. Еле дыша, девушка проткнула место, где должен был находится мозг брошенным копьём Опустошённого так сильно, что оно наполовину скрылось в черепной коробке монстра. Чувствуя небольшую победу, девушка, покрытая ушибами, укусами и ранами потеряла сознание. Как только она очнулась она тут же принялась откапывать место, из-под которого доносился приглушенный крик. Поцарапав топор об острые камни во время использования как лопаты и сломав и без того короткие, слабые ногти, но девушка докопалась до некого кокона, в котором был монах, ещё находившийся в сознании. После высвобождения его, они принялись спасать остальных, благо оставшиеся были в одной точке: под основным ртом. Там всё оказалось сложнее и героям пришлось походить по пищеводу монстра. Их друзья, как и полу переваренные люди, скелеты и ещё свежие животные находились в особых коконах. Пришедшие в сознания друзья освобождали последнюю жертву — Воина, пока Медведь лежала на полу и пыталась отдышаться и прийти в себя. Как только Воин пришёл в чувства, он начал на всех огрызаться и кричать на своих боевых товарищей страшными проклятьями. Герой и Медведь попытались его разговорить и вот что вышло: он расплакался. — Зачем? Зачем вы это сделали. Я наконец-то увидел свою дочь… Я шёл мстить за неё и за свою жену… Я видел её. Она была как живая. Я говорил с ней, играл с ней.Слушал её истории и рассказывал свои. Это…это… я мечтал об этом с того момента, как её не стало… А ВЫ ВСЁ ИСПОРТИЛИ! Когда Воин был готов взять свой молот и размножить пару черепов, он почувствовал, как тяжёлая рука упала на его плече. Это был Немой. Он лишь грустно помахал головой. После чего показал на пустые коконы, на дне которых было множество жёлтой пыли. — Ты думаешь, что… Немой кивнул Из чрева монстра вышло лишь пять человек, лишившись самого сильного физически, но по-видимому самого слабого духовно участника команды. В то время, как вся команда начала уходить, Медведь и Немой остались стоять возле пасти, смотря вниз. — Они плачут не потому, что они слабые, а потому что они были сильными слишком долго. Тем более, кажется он держал это в себе очень давно. Оно могло вырваться в любой момент бурей. Это всё съедало его изнутри. Я его не осуждаю. Немой долго смотрел вниз, а потом просто легко кивнул. Ближе к сердцу города всё медленно менялось: трава приобретала ядовито-фиолетовый цвет, а земля была усыпана множеством костей, которых начала поглощать прокажённая природа. Могильную тишину прервал монах: