Он будет в порядке.

В пятницу Лукас вскакивает посреди ночи, облитый липким, до тошноты удушающим потом, оглядывается вокруг и с расстеряным отчаянием теребит обсидиановые волосы в руках. Стены давят на него, смыкаясь кольцом вокруг головы до чертовых звезд, хрустальных слез в глазах, шепчут невидимым голосом: «Все будет хорошо, тебе лишь нужно немного времени» — а парень и не отрицает. Он же знает, через несколько часов в комнату впорхнет юная фея с золотыми, словно ленточки салюта, локонами, с обворожительной улыбкой на устах и раздражающей задорностью в топазах. Она впорхнет, а все обиды и тяготы в закромах черной до невозможности души, испарятся, словно их никогда и не существовало. Только вот в прошлую среду Атанасия умерла, и уже как два дня подпирает стенку гроба. И в комнату она, скорее всего, больше не зайдет, но он ложится и чуть отчаянно продолжает ждать.