Глава 4. Сон или явь?

«Я знаю, ты видишь, ты слышишь, Лиса…» — голос звучал ярко, а после сопроводился счастливым смехом. Я видела, чувствовала присутствие кого-то, но не могла чётко понять кого. — Кто здесь? Ты кто? — Не ожидала, что не узнаешь меня, Долли. — Кто…. Сердце пропустило стук. Полли, только она меня так называла, она считала меня красивой, будто кукла, поэтому называла на английский манер, но довольно мягко: «Долли». Губы будто онемели, дыхание значительно участились, голова начала гудеть. — Полли, — еле выговорила я, и застыла, ни на секунду не прикрывая глаза. Вокруг стояла темнота, всепоглощающая темнота, что вгоняла в ступор. Я старалась вглядеться в темноту, пытаясь отыскать источник звука. — Не ищи меня, дорогая, не сможешь увидеть, да и найти точно, пришла в последний раз увидеть тебя и попрощаться, хотя стоило это сделать раньше. Я чувствовала, как девушка на той стороне тепло улыбнулась. Мои волосы колыхнул невидимый ветер, будто заправляя прядь выпавших волос. Я запаниковала, не понимала что именно происходит со мной и почему я слышу её только сейчас. — Полли, почему сейчас, когда я только смирилась, когда моя жизнь начала приходить в норму, почему сейчас? Голос явно начал набирать высоту, глаза начало жечь, но уже не от горечи, а от злости, наполнившей все моё тело. Руки сжались в кулаки, я была готова рвануть вперёд, но все тело парализовало, я не могла сделать и шага навстречу. Все мышцы напряглись, как струна на гитаре, которую знатно натянули, я противилась, пыталась вырваться из уз цепей, но мои порывы освободиться прервал звучный голос: — Остановись! Себе же хуже сделаешь! — Но что мне делать? — голос сорвался, слезы текли ручьями, боль снова поглощала сердце. — Живи! Просто живи, я люблю тебя, Долли. В пустоте стало тихо, настолько тихо, что я чувствовала биение своего сердца. Это последние слова, я понимала, что это последнее, что она сказала мне, но я не могла забыть, я не могла стереть её, сколько не пыталась за все это время. — Я всегда буду помнить тебя! — я кричала, плакала, билась с невидимым цепями, пыталась вырваться… — Алиса! Алиса! Проснись! Это сон, просто сон, бусинка, просто сон. Тёплые руки обхватили меня, заключили в крепкие объятия, укачивая. Я открыла глаза и сразу же закрыла, потому что резкий свет от распахнутых штор лился в комнату. Я чувствовала, что глаза были мокрые от слез, а также тянущая боль где-то в районе солнечного сплетения не давала покоя. Я обняла отца, также крепко и отдалась чувствам, которые заполняли меня. Он медленно гладил меня по волосам, медленно, трепетно, словно боялся сделать ещё больнее. Горячие слезы падали на его рубашку, оставляя яркие мокрые следы. Уж не знаю сколько времени я плакала, но когда более менее успокоилась и отстранилась, на его плече виднелось большое мокрое пятно. — Это всего лишь сон, бусинка, я рядом. Отец выпустил меня из объятий и я, протерев глаза тыльной стороной руки посмотрела в его обеспокоенные глаза. — Полли, она. — Тише, милая, сейчас принесу чай и ты мне все расскажешь. Я кивнула, а когда дверь моей комнаты тихо закрылась, откинулась на подушку, закрыв глаза рукой. Тело казалось мне ватным и в то же время до ужаса тяжёлым. До настоящего времени я думала, что наконец-то освободилась из заточения тьмы, но, кажется, все далеко не так. Может мне бы и стоило обратиться за помощью, однако я всегда справлялась со всем сама. Не скажу, что я не доверяла психологам, но и не горела желанием идти к ним. Голова гудела с такой силой, что мне казалось она вот-вот расколется на сотни маленьких кусочков. Дверь медленно открылась и в комнату зашёл отец с подносом, на котором стояла прозрачная кружка с зелёным травяным чаем, моё любимое имбирное печенье, отдельный бокал с водой и пакетик с таблеткой. — Вот, держи, голова болит вероятно. — Да, не представляешь как, спасибо, пап. — Да было бы за что, милая. Давай, выпей таблетку и рассказывай. Я послушно выполнила то, что сказал отец, откинулась на спинку кровати и, обхватив чашку с чаем обеими руками, принялась пересказывать свой невероятный горький сон. — Представляешь, она стояла передо мной, как живая. Будто ничего не произошло, я могла коснуться её, я чувствовала её присутствие здесь. — Моя девочка, как же я могу помочь тебе, мне больно видеть, как ты мучаешься. — Пап, сейчас все в порядке, ты же знаешь, я больше никогда не позволю себе чему-либо или кому-либо выбить меня из колеи. Ведь так ты меня воспитывал, быть сильной. — Милая, иногда нужно позволять себе быть слабой, ты же все же девочка. Я покачала головой, не соглашаясь. — Пап, не важно, пусть я и девочка, мир всегда будет жестоким и в нем выживать будут только борцы. Ты же знаешь, людям, богам, судьбе, не суть кому или чему, всем наплевать на то парень ты или девушка, молодой или старый, богатый или бедный. Всем плевать. Отец не ответил, тихо нагнулся и поцеловал меня в лоб, ненадолго прислонив свой лоб к моему и положив руку на мою голову, слегка поглаживая. — Ты знаешь, я всегда буду гордиться тобой и безмерно любить. Ты моя единственная бусинка. — Я тоже тебя люблю, пап. Сейчас я в полном порядке и, пожалуй, мне нужно привести себя в порядок. Не ходить же мне с видом, как прокисшее молоко. Я легко улыбнулась и проводила взглядом уходящего отца. Я, право, всегда была благодарна судьбе, что у меня такой прекрасный отец. Он — моя единственная опора, единственный человек во всем мире, который никогда не предаст, нет, он как целый мир. Отставив на тумбочку пустую чашку я потянулась и посмотрела в окно: по чистому, ярко-голубому небу медленно плыли белые, бархатистые облака, они были похожи на сахарную вату, такие же мягкие, жаль, не сладкие. Я выдохнула, улыбнулась, побарабанила по подоконнику и решительно вылезла из-под одеяла. — Так, дайте-ка подумать, сегодня подходящая погода для велопрогулки, нельзя терять времени, пора развеяться! Бз-бз-бз — прозвучал телефон, который лежал на той же тумбочке. Взяв в руки телефон, я была приятно удивлена, на экране высветилось сообщение от Ника: «Поехали кататься на велосипедах! Хватит сидеть дома, бусинка… ХОХО». Мои глаза удивлённо округлились, я была готова что-то сказать, но лишь мягко улыбнулась, глядя на экран телефона. — Вот же плут, и как только догадывается. Неудивительно, что столько девчонок сходит с ума по нему. Похлопав себя по щекам, я развернулась к шкафу, судорожно перебирая вещи, нельзя же ударить в грязь лицом, нужно соответствовать школьному божеству. На мою удачу в моем шкафу лежал подходящий комплект спортивного костюма, состоящий из свободных штанов с завышенной талией и кроп топа цвета слоновой кости. Волосы я убрала в высокий хвост и взглянула в зеркало. Что же делать с этими довольными сияющими зелёными глазами. Нельзя же давать ему понять, что от него моё девичье сердце трепещет, а в животе оживает куча не то, чтобы бабочек, а настоящих птеродактилей. Покрутившись перед зеркалом, я сжала кулаки, будто готовясь к борьбе, сделала максимально серьёзное лицо и проговорила сама себе: — Не поддавайся чарам, будь спокойна и сильна, не веди себя, как влюблённая дурочка! Будь верна своему пути ниндзя! С громким возгласом: «будет сделано учитель» я поклонилась своему зеркальному отражению и полная энтузиазма спустилась вниз. Отец сидел в своём любимом кресле перед телевизором, сам с собой обсуждая любимое тв-шоу. — И куда ты такая нарядная? — не скрывая коварной улыбки протянул он. — Пап, не начинай, я гулять, скоро вернусь. — Ну хорошо, но если он тебя обидит, ему не сносить головы, запомни. — Да, да, я знаю, люблю тебя. Я поцеловала его в щеку и, захватив связку ключей, вышла из дома, но как только закрылась входная дверь, я сразу попала в объятия этого черта с чарующей улыбкой. — А я уже заждался, думал, что уже целая вечность прошла. — Ты сколько тут меня ждёшь уже, дурень? И вообще, ты повторяешься, ты раньше уже говорил так! В следующий раз придумай что-нибудь еще, — недовольно буркнула я. Я попыталась было освободиться от объятий, но мои попытки не увенчались успехом, меня лишь сжали ещё сильнее, не давая даже нормально вдохнуть. Я оказалась прижатой лицом прямо в крепкую мужскую грудь и только сейчас я осознала насколько маленькая я по сравнению с ним. Медленно вдохнув, я почувствовала заметный запах мужских духов, немного резкий, терпкий, с нотками бергамота и кориандра. Скажу честно, всегда нравилось, когда от парня пахнет парнем, а не как от клумбы с цветами. Видимо почувствовав, что я стою смирно, Ник ослабил хватку, к чему я была готова. Я почувствовала свободу своих рук и ткнула указательными пальцами ему в район рёбер. Ник пошатнулся, изогнулся и отпустил меня, потирая бока. — Что творишь, мелкая? Жить надоело? Я, пропустив смешок, обогнула его и побежала по выстланной уличной плиткой дорожке к велосипеду. — Ну вот как догоню, мало тебе не покажется, дуреха. — А ты попробуй догнать меня, сосна! Я уже запрыгнула на сидушку велосипеда и надавила на педали, удаляясь от парня. Честно, так весело ни одна моя прогулка не проходила. Мы катались по паркам, проехались по лесу, обогнули почти весь город, а когда мышцы моих ног забились до того сильно, что было сложно крутить педали, мы решили отдохнуть, остановившись на мосту, который соединял две стороны леса. — А ты выносливый, — чуть задыхаясь произнесла я. — Я то ладно, я профессионально спортом занимаюсь, но как в таком маленьком теле помещается столько энергии — вот это загадка. Ник слегка потянулся и облокотился локтями на перила. Он смотрел на меня с нежностью, мягко улыбаясь. И казался он мне таким близким, как никто никогда не был. Ветер слегка колыхал его волосы, а лучи солнца играли на его нечеловечески красивом лице. Каких же усилий потребовалось мне оторваться от его пристального взгляда. Я чувствовала, как мои щеки покрывались ярким румянцем, хотя никогда бы не подумала, что я вообще могу быть такой…влюбленной. Какое-то время мы стояли в тишине, наблюдая за медленным течением небольшой реки. Вода искрилась на солнце, переливалась зелено-голубым и была такой прозрачной, что можно было разглядеть косяки маленьких рыбок. Первым тишину нарушил он. — Лиса, расскажи, какой она была? — Кто, она? — Полина. Я снова перевела взгляд на воду, молча вглядываясь на свое отражение, там, внизу. Я не знала с чего начать разговор, как рассказать и тем более что. — Она была лучшей. Сильная, независимая, смелая. Она казалась мне непоколебимой горой, никто и ничто не могло сломить её, по крайней мере мне так казалось. Она была мне опорой, всегда оказывалась рядом, когда мне было тяжело. Яркая, словно солнце, она озаряла весь мой мир, наполняла яркими красками. Она была для меня океаном, иногда спокойным, иногда эмоциональным, бушующим. Она никогда не рассказывала мне о своих проблемах, будто их у неё и не было, хотя я знаю, были. Иногда я замечала, что она грустит, но как только видела меня, сразу улыбалась. А я, как дура, боялась ей что-то сказать, не хотела погружать её в раздумья. Видимо это было моей самой большой ошибкой. Я тяжело вздохнула и продолжила. — Ты знаешь, я всегда вспоминаю её. Когда мне тяжело, я вижу её хмурое лицо, недовольно сжатые губы и слышу её грозный голос в голове. Это помогает мне, я помню все, каждую мелочь. Понятно, что сейчас я уже проще… Проще переношу воспоминания о том дне, но все же, в какой-то степени я виню себя, что не смогла защитить её. Ник приобнял меня за плечи, я чувствовала тепло его рук, меня будто укутали в мягкий плед, это помогало мне снова не заплакать. Его сердце билось ровно, его спокойствие передавалось и мне. Я снова вздохнула. Он положил свой подбородок мне на голову, обнимая. — Поверь, она не винит тебя ни в чем. — Откуда тебе знать? — Я просто знаю. Мы стояли ещё какое-то время в тишине, слушали пение птиц, журчание реки. И столько нежности было в этом, что не хотелось никуда возвращаться, вот бы время остановилось. И именно в этот момент, он развернул меня к себе и поцеловал. Он медленно провел рукой от лопаток до поясницы и притянул ближе. Поцелуй стал смелее, я не пыталась оттолкнуть, а лишь подалась вперёд и обвила свои руки вокруг его шеи. В животе порхали бабочки, тело покрывалось жаром, но я не хотела, чтобы это все заканчивалось. Поцелуй то прекращался, то снова начинался, мы не могли оторваться друг от друга до тех пор, пока на лицо не упали холодные капли дождя. Мы и не заметили, как на небе собрались тучи и начался ливень. Под громкие возгласы мы побежали к велосипедам и поехали в сторону дома. Под дождём, сильным, но он не казался мне холодным. Тело горело, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Как же прекрасно чувствовать себя живой.