«Eye for eye»

“Does no one know who they're dealin’ with? Think I'll let it go? Forget and forgive? The rage in me is terminal There's no remedy but to burn ’em all” — Истребить, поиметь, жениться, — в руке мужчины сверкнула гнилым золотом бутылка. — Серафимы, — Лют закатила глаза и закинула ногу на ногу, поудобнее устраиваясь на крыше их любимой многоэтажки, с которой открывался вид на врата в Рай. Их Рай, — мы играем в это каждый божий раз уже столько лет... Тебе не надоело? — Слушать твои отмазки, которые ты выдумываешь, лишь бы не говорить правду? — Адам фыркнул, — нисколько. Так что? Всегда он так — пожалуй, мужчина был самым эгоистичным из всех архангелов, которые только могут появиться среди них за ближайшие десятки столетий. Нет, он точно законченный эгоист. Адаму было, есть и будет плевать на мнение любого, кроме своего. Лют криво усмехнулась и, подумав немного, сняла шлем. Сталь сверкнула последними лучами солнца, на мгновение ослепив глаза. Хотя, возможно, это была ответная улыбка Адама. — Вэгги, — на лице ангела проскользнуло отвращение, впрочем, тут же сменившееся на нечитаемое выражение лица, — ты и… Петр. На несколько секунд воздух вокруг них будто застыл, а после вокруг рассыпался тяжелый, словно удары молота, мужской смех. Лют знала все виды улыбок своего генерала. И не «генерал» здесь было ключевым словом. На этот раз Адам издевался. Сразу понял, что подчиненная лжет. Это было их игрой. Он спрашивал — она отвечала. Снова и снова ангел придумывала варианты ответов, перебрав, казалось, уже всех жителей Рая и Ада, лишь бы не признаваться в правде. Вероятно, потому что знала, что это ничего не изменит. И Лют не желала ничего менять. — По-моему, ты каждый раз новым называешь только третьего, — сняв шлем, Адам потряс головой, чтобы растрепавшиеся мягким каштаном волосы хоть немного улеглись по сторонам, а после повернулся к подчиненной, уложив локоть на колено, а подбородок — на тыльную сторону ладони, — с предательницей все понятно, а я… Что, так хорош, что не можешь сдержаться? — архангел усмехнулся, сверкнув зубами. Лишь секунду Лют позволила себе погреться в лучах золотых глаз, которые никогда и ни на кого (даже на родного сына) не смотрели с нежностью. А после равнодушно повела плечом: — Ты бы не простил, если бы я не назвала тебя. Разве нет? — Ха-ха-ха, о да! Разумеется, ты просто не могла не выбрать меня! — снова рассмеялся гулко архангел, кивая, и сделал несколько больших глотков из бутылки. Адамово яблоко с силой дергалось раз за разом, пока его хозяин не удовлетворил свою жажду. — Каждый раз знаешь, чем закончится эта игра, и все равно в нее играешь, прекрасно осознавая свой будущий провал. Твою ж, как ты хороша! *** “I still got a job to do, my mission's incomplete Only a traitor could consider making peace The princess has to pay For what she did that day For what she took away” Больно. Сердце болит так, будто разрывается на части, а ведь она уже давным-давно мертва. Интересно, неживой труп вообще может так страдать? Лют ведь не в Аду. Или это ее собственный кипящий котел? Ангел не знает. Золотая кровь устремляется вверх по венам ненастоящей руки и задерживается на мгновение в груди. Лют смотрит на свое отражение в стекле, за которым хранится очередная гитара. Его гитара. Единственного человека, который одним своим существованием превратил ее посмертие в Рай. В их Рай. Всего на миг становится теплее, когда в отражении отблеска драгоценного металла протеза руки, с того самого дня беспрестанно отзывающейся дикой ноющей, тянущей и давящей фантомной болью, Лют будто видит хитрый взгляд острых глаз архангела. Но это иллюзия. Хотя, даже если так, девушка готова поверить в нее. Пусть и лишь на мгновение. Страшно. Возле Адама каждый час, каждый день был наполнен счастьем. Теперь его нет рядом. Его вообще больше нет. На форме с того дня так и остался кроваво-золотой след. Это его кровь? Или же… Рука, настоящая рука скользит по телу и опускается ладонью на бедро, касаясь кончиками пальцев золота, въевшегося в ткань. Нет, наверняка нет. “Storm's comin', I can see the clouds No runnin's gonna save you now And hard rain is gonna fall down Like gravity, like gravity Eye for an eye says you owe me a debt Blood demands blood, gonna get my hands wet The flood's comin', now you can bet on tragedy Like gravity” С каждым мгновением кровь в неживых жилах все жарче распаляется. Лют ощущает этот огонь, он словно живет дальше вместо нее. Он жаждет отомстить. Адам жаждет отомстить. Лишить выродков Ада и предательницу Рая всего, что они имеют; всего, что любят и всеми своими гнилыми сердцами желают защитить. Потому что Лют сохранить то, самое дорогое для себя, никто не дал. И, насколько бы ввысь ее ни вознесли крылья, достичь желанного она уже не сможет никогда. — Истребить, поиметь, жениться? — звучит за спиной до боли знакомый голос. — Что? Лют оборачивается так быстро, что разбросанные по зале осколки стекла взметываются во все стороны. На миг ей чудится золото крыльев архангела… Но это лишь мгновение сладкой грезы. — Можно я все-таки возьму одну гитару отца? — Авель, единственный и самый ненавистный сын Адама неловко чешет затылок, и Лют с раздражением закатывает глаза. Мелкий пародия никогда не станет похожа на отца. — Нельзя. *** “You think you're Hell’s great savior Will you still when I return the favor? Take the one you need, make you watch ’em bleed Will you break thinkin' how you couldn’t save her? Wishin' you were there when they needed you The only soul who's ever completed you Maybe then, you'll get a little heated too And understand why this is what I need to do” Лют тихо цокнет языком и закинет ногу на ногу, когда услышит, как за спиной раздастся звук закрывающейся двери. Это будет значить, что ее одинокий покой нарушили. И их тайное место разоблачили. — Будешь? — когда Авель с пару минут простоит позади, молча прожигая наверняка щенячьим взглядом ей затылок, Лют раздраженно плеснет жидкостью в бутылке и сложит крылья за спиной, чтобы новый генерал ангельской армии смог присесть рядом. Парень осторожно, со своей привычной неловкостью в каждом движении, усядется, с интересом оглядываясь вокруг и будто догадываясь, кто до этого сидел на этом месте. — Я же не могу пить на работе… — Как хочешь, — пожмет плечами Лют и поднесет стеклянное горлышко к губам. — Но рабочий день только что закончился, — тут же передумает Авель и выхватит виски из рук новой подчиненной, делая несколько больших глотков и закашливаясь. Наверняка еще ни разу не пил в посмертии. Они вдвоем будут сидеть, передавая периодически бутылку друг другу ради пары глотков чисто для проформы — ангелы не пьянеют — и наблюдать за тем, как последние лучи солнца оставляют слабые отблески на золотых вратах в Рай. В какой-то момент Авель не сдержится и заговорит: — Прости, что тогда был груб. Просто ситуация… Снова начнет извиняться. Даже впервые в жизни став похожим на Адама, парень просто не сможет удержать этот образ в себе надолго. Только в своей памяти. И в памяти Лют. — Это был приказ. Приказы у нас не обсуждаются, — голос ангела ни на мгновение не дрогнет… Но, замолкнув, девушка сдавленно сглотнет. — Спасибо. Ангел точно скосит взгляд на парня и поймает на себе ответный — открытый и честный. Все-таки Авель совсем не такой, как его отец. Но, возможно, ему это и не нужно. По крайней мере, не всегда. — Знаешь, а ты не такой тюфяк, каким кажешься. — Знаешь, — с улыбкой отзовется новый генерал армии Рая, — а ты не такая язва, какой хочешь казаться. И тогда Лют, вероятно, улыбнется в ответ. Фыркнет… И улыбнется. А в отражении ее глаз сверкнет золото чужих волос. «Спи крепко, Адам. Мы защитим наш Рай»