Огненная стена

      Неизвестно где, неизвестно когда, случилось это. Ни один из героев не представлял себе, к чему приведёт обычная, на первый взгляд, проблема, которую они решали одним и тем же путём — отступать. В глубь, всё дальше и дальше — на север. Или, может, уже на юг? Никто из них не знал, перешли ли полюс, и если нет, то сколько ещё до него идти? Этот момент и создал преграду к мирному существованию этих чудесных людей-зверей. Если, конечно, их можно так назвать.       Событие началось рано утром: маленький лесной городок просыпался после очередной холодной ночи. Ночи, холодней прошлых, но теплей последующих. Ночи, которая так и стремится догнать и даже, может, обогнать абсолютный ноль. Можно ещё долго описывать этот период дня, когда небо кажется таким сказочным, волшебным и прекрасным, что удивляешься каждый раз, будто впервые видишь его. И так каждый раз. Однако, такие сентиментальности не интересны нашим счастливчикам.       Ситуация обострялась. Никто из городка не хотел идти дальше на север, но пути не было, потому что они опять продвинулись. Всем так и хотелось понять, что им нужно, но все отправленные экспедиции и попытки мирных переговоров с этими нелюдями провалились. Казалось бы, почему не взять и не изрубить их, а потом просто съесть. Но уже не то время. Дикари сообразили, что копьё — это не предел всей мощи, что их маленький мозг может придумать. И по этой причине, они шагали семимильными шагами прогресса. И всего через пару тысячелетий появился доминирующий вид на планете.       — Не все из них такие! Я всё ещё верю, что с ними реально договориться.       — Так почему же, при сборе добровольцев в экспедицию, ты исчезал, будто бы тебя никогда и не существовало. И именно до тех времён, пока она не отправится. Хотя, иногда, держался и больше. А потом приходил и такой: «Всем привет, дорогие мои любимые друзья, ничего ли не пропустил? Я же тайно не следил за всеми, чтобы ухватить каждую новость, потому что не проживу без этого!»       — Ну я… Я… Как бы…       — Оправдывайся, оправдывайся. Но тебе не искупиться за счёт их смертей. И да, насчёт этих. Я считаю, что там все такие. Просто прикрываются некоторые хитрецы масками благородности. А как только подойдёшь, так сразу нож в спину. И на что потом надеется? На помощь? От других таких же? Я не настолько фантазёр.       — Поддерживаю обе стороны. Выслушав аргументы каждой, могу сказать уверенно только одно — ежели и есть такие рыцари-добрецы, что спасут нас от своих же, то нам к ним не добраться. Эта огненная стена просто не даст нам выйти. Мы, конечно, можем попробовать обойти её. Но сколько времени понадобится? Да и не сузят ли они круг так, что поймать нас будет ещё легче? Ой, не нравится мне это.       Именно такие мнения бушевали в городке той ночью. Что же так обобщать… Не только этой. Во всех ночах, с чего бы не начинали, всегда приходили к ним. Независимо от количества, возраста, ума и вообще всего, чем можно было бы описать странствующих бедняков. Данная тема была самая обсуждаемая, после убийства лидера. И с каждым отступлением, она становилась острее и острее.       Отчасти, оно и стало одной из причин радикалов. Но поскольку, выше я упомянул, что экспедиции — дело всегда проигрышное, то эту сторону мы разбирать не будем. Если и были такие, их было очень мало, да и поддержку получали разве по ту сторону стены. Там им были всегда рады. Рассмотрим вторую сторону. Ту, которая выступала против пылающих. В прочем, читателю уже и так ясно, что было их целью. Собраться всем, взять оружие…       Извините, но автор должен остановиться на этом моменте. Вероятно, читателю абсолютно не интересна эта тема, но тот в праве пропустить данный абзац. Все недовольные покинули эти широкие поля моих страниц, что я собираюсь заполнить, так что приступим. Их возможности были удивительными только с одной стороны. Та грация, с которой происходило превращение в свой истинный облик, либо наоборот, просто поражала. Для местных, такая магия — обычная вещь, по этому их эмоции нечего тут описывать. Ну максимум, дети удивлялись такому волшебству, но как только сами учились так делать — захватывающее, интересное и поистине прекрасное действие сразу превращалось в обыденное.       Простите, недовольный читатель, слишком разошёлся, поэтому пропустите и этот абзац тоже.Скоро я вернусь к тому, чего ты так ждёшь. Вернёмся к превращениям. Просто сказка, а не история. Ладно, не буду больше тянуть. Приступим к оружию, или к их «человеческому» облику. В нём, звери могли полностью противостоять огненным, но на деле всё было не так радужно и весело. К чему же я это вёл? Представьте… Ладно, каждый понял, что сначала они были не у самого полюса. Обитали ближе к переходному поясу. Комфортное место.       Прошу печенья. До сих пор ждёшь продолжение о их лидере, предводителе и самом храбром, кто был их них? Ну подожди ещё немного. Сейчас специально не буду разделять абзац, до тех пор, пока не закончу то, к чему ведёт эта тернистая дорожка моего повествования. Да… Комфортное место. Мороз и холод, как защита от нежеланных гостей. Да и не так далеко, чтобы не встречать более диких представителей знакомых и незнакомых рас. О них тоже обмолвлюсь, но чуть позже. Пообещал ведь. К тому же, два шага, и ты почти у рая. Большое просторное поле, куча травы, для одних, куча всякой живности, для других, куча разных странных фруктов и овощей, для гурманов, куча разных вод в разных местах, для тех, кто на диете. В общем, рай да и только. Однако! Хочу сразу заметить, что, если спросить у кого-то из местных, что такое «рай», ответа не получишь. В жизни не слыхали такое слово, да и вряд ли уже услышат. И нет, я не сказал, что потом все умрут или, не дай бог, вымрут. А то ещё подумают, что моя аллегория имела смысл. Что вообще такое вообще «смысл»…? Ладно, сейчас не об этом. Безусловно, у них есть такое понятие, вот только автор этого не знает. Эту историю ему поведал один из очевидцев всего бедствия. Говорить, как принято, я не буду кто это. Он, конечно говорил, что пусть назову, кто он, что он, чтобы другие думали, перед тем как такое сделать, но я считаю тут, в сказке, не уместным разглашать личности. Из-за превращений, оружие в принципе не нужно было им. О да, я вернулся к этому! Какое блаженство…! Сомневаюсь, что ты поймёшь всю радость вернуться к изначальной теме, когда тебя переполняет такое излияние моментов, историй и допущений, что ты не можешь просто так взять и обойти их, будто это совсем неважные моменты для всей повести. Если ты скажешь, что я — гиперчувствительный, отчасти ты будешь прав, но я так же могу сказать, что ты бесчувственный. Будем считать за ничью. И вот:неизвестныепоявились и начали их вытеснять. С точки зрения сопротивления всё стало ещё более комичней. Ну нарвут палок да насобирают камней, а толку то? Думаю, читатель понял всю безысходность, ибо автор уже устал придумывать всякие клички одним и тем же. Был бы в них смысл — совсем другое дело! А так… Вот и закрыли тему оружия. К слову, для самых эрудитов скажу, что они не владели ремеслом и сделать себе что-то получше не могли. А собирать трофеи… Что за неблагодарное дело для дворянского рода?       Радуйся читатель, я закончил всю эту болтовню и возвращаюсь к радикалам. Если ты сразу сюда попал, то, скорее всего, ты экстрасенс. Поздравляю! Тем не менее, тебе не пришлось терпеть эти муки, что остались другим. Или тебе уж стало интересно о чём там говорилось? Ну прочитаешь, вернёшься. А я с моими преданными и верными читателями пойти дальше. Взять оружие… Не смешна ли эта фраза теперь, читателю, после ознакомления со всеми нюансами?       Может, не стоило писать этот абзац, но просто как дополнение к следующему, думаю, сойдёт. Есть и больше радикальней радикалов. У вторых есть самообладание. Они, хоть дружится и не хотят, однако, как первые не поступают никогда. Что ж за персоны такие? Последователи лидера. Хочу, чтобы читатель понял, что в это словосочетание я вношу всё самое плохое. Оно не значит, как в других историях, будто эти «люди» — добрые и честные защитники идей и нравов. В данном случае — наголову отбитые. Не остановятся ни перед чем, чтобы взять и рвануться на стену. Даже без оружия. Поэтому радикалы выступают против лидера, хотя в изначально он был их знаком. Как так получилось?       История достойна отдельных абзацев. После начала всей заварушки, и, собственно, смерти предводителя, матери и отцы стали рассказывать своим дети о том самом легендарном герое, что спас их. Конечно, же спас! Надолго ли? А вот это совсем другой вопрос! Никого не волновало, поэтому буду тоже считать ненужным отвечать на этот вопрос. Читатель, надеюсь, обладает разумом и догадался, что я хотел сказать. И вот один юноша, из нормальной дворянской семьи (зачем я использовал дворянской… А впрочем, тоже потом отдельно расскажу), вдохновившись просто поистине героичным подвигом, решил повторить. Лучше! Сокрушить врагов к чертям собачьим. Порубать и съесть лично. Предпочтительно заживо. Вот только не рассчитал одного. То, чего я долго не мог закончить. Не нашли его. Однако, потом один из экспедиции, окрещённый предателем, лжецом и много ещё кем, вернулся специально, чтобы рассказать, что видел. Его тело…       Нет… Невозможно описывать. Достаточно сказать, что мать плакала долго, а отец держал с того дня при себе ружье, чтобы застрелить безумца, ежели тот посмеет хоть на пятку вступить в дом. Дом… Ладно, пока не буду. Сдерживаюсь. Ради тебя, нетерпеливый мой друг. А отделившийся-то был не простой. Как же восхищались описанием природы, пейзажами, того же, ранее упоминаемого, ночного неба! Заработал он так себе этим популярность, потому что был голодранцем и присоединился к путешественникам, а не был исконно рождён среди них. Его умение и сыграли с ним плохую шутку. То как предатель описал, что сделали с бедным мальчиком, повергло в шок даже закалённых стариков, что ходили на север, ради добычи адреналина. Не дальше, вероятно, версты, но это вы сможете узнать у них самих, если когда-нибудь встретите. Пошли слухи, что подлец украл его, а потом взял в экспедицию, чтобы уйти незамеченным и потом, далеко от свидетелей, избавился от него. Вобщем, сказать, что поэта ненавидели даже деревья — ничего не сказать. Грустно, но автор должен упомянуть его печальную судьбу. Не выдержав, бедняга повесился. Чувствовал, что такие гонение доведут и он сам поверит, что сделал это. А тогда сулит изгнание — на холод, к ним.       Не повезло. И всё сводится к одним и тем же. Не знаю, хочу ли я настроить обывателя против них, но подозреваю, что уже настроил. Ну что ж, теперь придётся играть по наигранной песенке.       Коль вы отошли, продолжим повествование. Остановились мы на лирическом отступление «героического подвига» мальца. После слухов, радикалы поняли, что лидер плохо влияет и поэтому поменяли свой символ на ледяной меч. Действовало не так, как от прошлого, но оставлять было нельзя. Но в обвинение бедного поэта было так легко поверить, нежели в свою трусость, что некоторые сделали это своей религией. Они свято верили в предательство, поэтому и продолжали нашёптывать истории своим малышам. Только теперь поссорившись со всеми знакомыми, родными и соседями. И каждый день смотрят из окна. Какие окна… Так и хочется описать их образ жизни, но пока не могу. Жаль… Но ничего! Скоро я изолью полностью свою мысль! Таких сумасшедших никуда не приглашали. Приходило время опять переходить на другое место, их даже не собирались тревожить. Об их «героях» тоже не заботились. «Останутся на холоде сами и тогда уж поумнеют», — думали все.Несколько таких забывали, и неизвестно выжили или их успели порубали на мелкие кусочки. Это настроило всех негативно к их лидеру и, в прошлом спасителю, — барону Миль Истру.       Титул «барон»… Честно говоря, он никак не относился к нему, хотя в городке были задатки дворянства и всё такое, но провозгласил себя сам. В принципе, всем было безразлично. Всегда было. Сам себя окрестил лидером, предводителем, сам себя выбрал. Он им попросту не нужен был.Только лишний рот. Но как известно, трагическая смерть — всё изменила. Миль Истр сразу стал всем нужный, всем стало не хватать отважного и смелого. Хотя, например, за день до этого его чуть чего не убили за то, что шарлатан мухлевал в одной из их игр. И свершитель того деяния совсем не волновался кто он был такой. Да и другие игроки смотрели на эту ситуацию с полным нейтралитетом. Их не касалось — ну и пусть.       Тем более, что участь нашего барона почти такая же самая, возможно итог не такой конечно, но… Так вот, такая самая, как и поэта. Истр был не коренной житель и тоже какой-то изгнанник. Читатель к этому времени либо понял, либо задавался вопросом: «А есть ли другие городки, поселение или как это ещё назвать?». И правильно делает. Но тут и я не знаю. Спросил бы у моего источника, но не посчитал нужным. К тому же, я знаю его место обитания, но давайте не будем трогать эту тему сейчас. Будет она для другой маленькой сказки.       Исходя из того, что повествую точно, наверное, о несуществующих существах (хотя вопрос, кто же мне всё рассказал?), то скажу одно — у них другая одежда, привычки, обычаи… Да и чего распинаться? Я сказал, что хоть наполовину они — люди, и что-то общее у нас есть, но в общем мы совсем разные. Даже не противоположности. У нас есть что-то своё –у них же кардинально другое. Как вышеописанный пример с раем. Веду к тому, что и язык другой. Почему барона звали Истр? Ну моё предположение, что по-ихнему это означает «ловкий», либо «быстрый». Последний вариант самый вероятный, ибо похож на наш, но так же добавлю и вариант «смелый», но поскольку мы не знатоки их языка и не изучаем их вид, можем только догадываться что данное слово означает.       «Миль», как я понял из книги что чужеземец мне подарил, -загадочное существо, что обитает на самом полюсе севера. К слову, оно тоже было одним из аргументов радикалов. Дали ему такое второе прозвище, потому что по легендам, он лично прошёл на пять верст в глубь неизведанных земель. Сейчас для каждого это выглядит невероятно смешно, поэтому в основном сохранилось первое прозвище. Любой сейчас прошёл, по ощущениям, прошёл в сто раз больше, а скорее всего, и все двести. Если источник отведёт меня туда, откуда история началась до туда, где случилась наша история, то сообщу тебе, читатель, в самый первый момент. Ну, а пока и мне самому придётся биться над этой непосильной задачей.       Вернёмся ко второму прозвищу. Да и мальчишка сделал так, что оно стало не более, чем оскорбление. А вот первое… Да… Никто не был так быстр как он. В хорошем и плохом смысле. Настолько проворный, но вор. Настолько быстрый, но ленивый. Настолько отважен, но мёртв.       Вот, что знал и что хотел рассказать о бароне Миль Истре. Теперь перейдём ко всем событиям что случились в то ужасное утро. Нет… Вернёмся, приблизительно за месяц до произошедших событий, чтобы вы понимали, что к этому привело, и кто собственно в этом всём виноват. Может, даже измените мнениях о пылающих.       Утро холодного и ещё одного невыносимого дня, после неугасающей ночи. Это всё было предвестником только одного.       — Всю ночь опять пылало. Опять нужно передвигаться, — сказал полусонно большой, лохматый, как медведь, мужчина, и потянулся, попутно срывая ветку с ближайшего дерева и засовывая её себя в рот, чтобы посасывая быстрее проснуться.       — Отличное утро! Просто волшебное! — разорался почти на всю окраину мужчина ниже, да помоложе. Его вид так и излучал злость, гнев и ярость. В принципе, такое было не впервые, поэтому сосед безразлично смотрел на него. Лениво пожевав ветку, он вынул её.       — Что снова, Григольдер?       — Я понимаю, что я один из представителей птиц, но по крайней мере мне нужен отдых и еда! А теперь ещё это потомство! Как же я хочу присоединиться к радикалам, да ведь не могу.       — Почему? Разве тебе что-то мешает?       На этот вопрос, мужчина в чёрной мантии решил тактично не отвечать. Легким движением руки — поправил волосы назад, потянулся и вдруг хлопок! Вдалеке летел чёрный ворон в сторону юга. Или севера?       — М-да… Бедняга… Все остальные довольно старые, поэтому не факт, что вернуться обратно. А младшее поколение ещё не подросло. Конечно, если мы где-то два года (наших) будет так путешествовать… — засунувши в рот ветку обратно, он ушёл в раздумья.       Городок потихоньку просыпался и оживал. Дети и юноши выходили на площадь, учитель как раз подготовился, составил для каждого цель на сегодня и собирался уходить, как вдруг:       — А мы что опять куда-то уходим?       — Не знаю, да и не стоит вам волноваться. Пока что это совсем не ваше дело.       — А может и наше, — вскрикнуло несколько юношей постарше.       — Вот через год-два будете первыми добровольцами в новую экспедицию, — грубо ответил учитель. Запал юношей немного утих. — Ладно, шучу. Но как бы там не было, я не могу пока что вас допустить к выполнениям обязанностей, как бы не хотел, — с этими словами он окончательно ушёл.       Насчёт возраста… Опять же, не знаю ничего. Мне рассказывали эту историю впопыхах, и поэтому на такое время не тратили. Наверное, я зря после столько времени говорю, но предупреждаю! Эта история дополнена и моими мыслями, и домыслами. Пусть только доверчивый и отважный читатель воспримет всё как истинную правду.       Похоже, у них тоже есть такое понятие, как совершеннолетие, как и у нас, но это не восемнадцать лет. Да и если углубляться — другое летоисчисление, что тоже немало нюансов преподносит в нашу повесть. Ну и столь невезучий, чтобы узнать всё сразу, я буду считать будто там идут наши года, и осталось им учиться год-два. На этом и остановимся.       — Чёрт. Сегодня ещё проверочный экзамен по языку.       Тут тоже нужны кое-какие пояснения. Странно, что по сути животные… Ладно, звери. «Животные» слишком уж грубо. Зачем им сдавать экзамены по языку? Да в принципе незачем, просто дворянские задатки. Доселе никому неизвестно, как они научились составлять речь и взяли письменность, но есть просто факт, что существуют такие виды коммуникации. Кормить догадками читателя не буду (если только мой уже почти друг не принесёт мне свои книги по истории. Да, у них тоже есть такое. По крайней мере, он мне так сказал).       И стоит упомянуть, что их языка я не знаю, но пишу историю, ибо бродяга успел за время своего путешествия выучить кое-как наш. И поэтому с отрывков фраз набросал себе эскиз истории, а сейчас приукрашаю, рассказываю вам. Но опять же, просто лирическое отступление.       Как только учитель ушёл, стали происходить хлопки. Некоторые удачно превращались в зверей, некоторые наполовину, некоторые так и оставались собой. Но ни один ученик ещё не выполнил задание идеально. Ежели вы уж подумали, что учитель безответственный, то спешу вас разочаровать. Раздав задания, он попросил ранее упомянутого нашего друга сорвать и ему ветку. И теперь, качаясь в кресле и посасывая ветку, следил за успехами своих «детей».       Стоит описать его. Ничем, от среднестатистического человека он не отличался. Однако от ушей до глаз были легкие чёрные линии. Да и в некоторых местах виднелась шерсть. Ученики были разных видов. Опять как-то грубо, но ничего не поделаешь. Тут были и львы, вороны, олени, совы, барсуки, медведи, кроты…       Возможно, я поставил моего друга в ступор. Барсуки, вороны… Кроты! В каком-то севере, где ночь приближается к абсолютному нулю. Что за бред я несу! Поехал, наверное, и пишу мемуары своих снов. Но друзья, давайте не будем забывать, что многое о них нам неведомо. Что они такое, кто они такие. Мой источник вообще выглядел паранормально, но тем не менее, сейчас смотрю на мою с ним фотографию, и понимаю, что это был не сон и даже не галлюцинация или иллюзия. Он вполне реален. Я верю в это.       Учитель закрыл глаза и уснул крепким сном. Всю ночь составлять задания довела его, что минутка сна казалось такой сладостной… Многие бы отдали сейчас всё за спокойный сон и более-менее жизнь. Никто не ожидал покончить в бегах от неведомого врага. Однако, с каждым разом смерть казалась более реальной.       И вот, он стоит посреди поселения. Никого рядом нет, только «дома». Пленник начинает паниковать, потому что понимает, что здесь нечисто. Двери открываются. Выходят они. Их огненные штуки сверкают. О тепло, что идёт от них… Такое нежное, и такое родное… Будто прижался к матери, что так отчаянно любит и не хочет отпускать своего любимого, и к тому же единственного, сынка в столь отдалённое и опасное место. Но долг зовёт. Он уходит. Мать плачет, надеясь, что всё обойдётся. Но как бы не так. Проходит день, второй, третий, неделя, одна, вторая, месяц, второй, а его нет и нет. Отец пытается её успокоить, но ничего не выходит. В итоге сам ждёт следующей возможности и отправляется на «мирные переговоры», на самом деле в попытках найти своего сына. Вроде бы сказка должна хорошо законьчиться. Но юг несёт только беду. И он пропал. Мать плачет, теперь никто её не утешает, поселение уходит, а она остаётся в своей коморке, лежа на мокрой от слёз кровати. ожидая и своей смерти.Всем конечно грустно за такие потери, но ничего не поделаешь, такова теперь их жизнь. Бороться за неё и не станут, потому что знают, от человека с таким горем пользы не будет. Не думайте ничего плохо, они не эгоисты, просто нет средств ей помочь. Каждый на грани срыва и тем не менее старается ради блага для всех.       Дикари приближаются ближе и ближе. Сил больше нет. Поднимает одну ногу и… Шаг. Вторую и… Шаг. И так медленно и пленительно сам идёт навстречу им. Невозможно ему сопротивляться такому вкусному лакомству. Вот подходит совсем близко. Огненные исчезают, но штука прямо перед ним, падает в снег. Волнение появилось на его лице. А что, если она сейчас потухнет…? Но за неимением сил — медленно сгибается, приседает, смотрит на неё. Но та ещё пылает. Кажется, даже ярче и теплей. Пленник берётся за рукоятку. Ниточки пламя исходят от неё.       — Простите меня все… — говорит тот с горькими слезами на лице и направивши его на живот, протыкает себя.       Он резко проснулся и оказалось, что скоро уже обед.       — Неплохо ты поспал. Только вот… Временами кричал, бедняга, — последнее слово с недавнего времени стало любимым слово мужчины-медведя.       — М-да… — сказал учитель, уходящему с кучей веток в кухню. — Опять каша из веток. Вот бы мяса… — промолвив тихо про себя.Такая обычная вещь, как сырое мясо стало цениться как какой-то деликатес. Сначала это была не проблема. Живности было много, да и запасов тоже. Но второе скоро закончилось. А первое просто исчезло. Либо пылающие распугали, либо никого и не было среди огромного леса. Может, кто-то проскочит, но эта редкость чаще всего была галлюцинацией.       Прозвенел колокол, а это значит, что время обеда. Для учеников же значило конец практики и послеобеденный экзамен. Учитываю ситуацию, радости не было ни у кого. Всё погрузилось в длительное и утомительное уныние. Небо затягивалось тучами. Предвещалось ещё больше снега на голову. Но сейчас никого подобное не волновало. Из окна кухни начали выставлять кашу в деревянных, на скорую руку настроганных, мисках.       Каждый такой переход требовал силы. Еды стало меньше, сил меньше, переходили меньше, значит и отдыхать приходилось меньше. Взяв свой порцию, наш герой вернулся к своему стулу и присел. Он потупил взгляд и смотрел на миску. Его не отпускали мысли о сне. Вещий ли был сон или очередная дурость.       — Ты чего не ешь? — из мечтаний его прервал всем знакомый мужчина-медведь.       — Да ничего, Гистр, — грустно ответил тот и начал хлебать кашу-юшку.       — Я говорил тебе так меня не называть. Мед к твоим услугам.       — Хорошо, Мед, — ответил учитель и немного повеселел. Хоть что-то радостное есть во всём этом. Что именно, было известно только ему.       — О! вот и Григольдер обратно летит. — И в правду, черный ворон приближался к городку. «Сын у него способный, но сомневаюсь, что превзойдёт отца. Отец в своё время был непревзойдённый. Под старость ослабел конечно, но с кем этого не случалось. Да и я не в лучшей форме, но хоть учителем работаю. Так что меня первым не бросят. Хотя, кто знает, обстоятельства бывают разные», — думал про себя пленник.       Пленником его окрестила жена. Только ей он один раз доверился рассказать один из своих снов. Да, это был не первый сон про самопожертвование. «Да забудь ты их, небылицы какие-то снятся да и только», — каждый разговорила она. «Да только не с проста», — держал на своём учитель. «Керн, пойми, ты пленник своих снов», — сказала уже неизвестная ему женщина, что полезла целоваться. Эта фраза не была нисколько оскорбительной, но его задела до глубины души. Он оттолкнул её и вышел из халупы. Больше бедняга не возвращался туда. Всегда спал где-то возле кухни, в которой оставалось очень мало тепла, после готовки ужина. Хоть что-то, нежели замерзнуть и умереть на главной площади. Иногда приходил сын и что-то говорил, но тот улетал в свои мысли и просто тупо кивал головой. Дочь учил с большой радостью. «Надеюсь, она не станет моим противником». Даже родной сын стал ему чужим. И всё в один миг.       Когда об этой драме узнали все, то абсолютно все стали его так называть. Только верные друзья посочувствовали и почти отвернулись. Но ссора была довольно давно, так что все позабывали эту историю, хотя каждый раз проходя мимо спящего барсука возле кухни — невольно вспоминаешь эту истории и, выдыхая с сожалением, продолжаешь свой путь.       Ворон продолжал лететь к земле, как друг резко пикировал вниз.       — О нет… — сказал рядом стоящий великан, и выставил руки ковшом, чтобы поймать птицу. Как только она туда упала, он положил её в снег. Григольдер поменял облик.       — ОНИ ИДУТ, — отчаянно крикнул вестник, указывая левой рукой на юг. Только вот была одна загвоздка…       — Твоя рука…! — вскрикнул уже учитель, поднял его и понёс в свой дом. — Мед, предупреди других, пусть собираются. Я сейчас иду к Маринетте, она поможет.       — Понял. — сказал тот и побежал к колоколу. Через минуту по городку раздалось три громких звона. Все знали, что обычно это означало. Правда последний раз этот сигнал слышали в начале путешествия.       — Неужели так быстро?       — Обычно мы договаривались.       — Я не готова!  — Да подожди ж ты! Куда так поздно! — и много других разных возгласов. Колокол прозвенел ещё два раза. Это же означало собраться на главной площади. Мед стал на возвышенность и осмотрел всех. Много недовольных лиц смотрело на него. В одних было видно недоумение, в других недопонимание, в третьих лёгкую возмущённость. Но некоторые… В них кипела злость, и они были готовы убить его.       — Что тебе нужно пошляк ты эдакий?!       — Именно вас мы и отдадим первым им на корм, самые умные нашлись! — так же грубо ответил Мед. Он был добродушный здоровяк, но таких оскорблений не терпел. Да и к тому же от таких «умных». Эта фраза немного угомонила их, но другие так раскудахтались, что перекричать их казалось невозможным.       — Они что…       — Не может быть…       — Как так…       — Неудивительно, — сказал старик из толпы и вышел вперёд. Он был очень стар, так что пользовался палкой. И как только стукнул, чтобы сказать речь, все сразу замолчали. Так было всегда. Хоть часто раздражался и кричал попусту, но за его ум очень сильно уважали. Шмыгнувши сгорбленным носом и поправивши причёску, состоящую из лысой головы и очень густой заросли от одного уха до второго через затылок. Передняя часть была почти абсолютна чиста, кроме нескольких редких седых волос. Ногти на пальцах имел очень длинные и острые. По его словам, только раз в жизни их стриг, и то, только в детстве, потому что ещё не научился ими пользоваться. На ногах, в отличии от макушки была огромная растительность.Да и он единственный ходил на «ногах», если, можно, так сказать.Ноги были похожи более на курячьи, но это не мешало ему смиренно и грозно идти.       — В прошлый раз, мы прошли совсем немного, поэтому они настигли нас ещё раньше, но и факт, что добыча ближе, очевидно, пробудил тоже немалый интерес. Коль хотим мы оторваться, нужно сделать мощный рывок.       — Дед, да ты сам не ходишь, мы всё время носим тебя на руках.       — Ох, болван ты малолетний… Ходил бы, как раньше, а намного лучше — летал бы, то принёс бы тебя прямо к ним. Хотя, вот какой вариант. Вы можете нас, стариков, оставить. Мы попробуем задержать их, а вы тем временем свободно оторвётесь далеко и, возможно, найти спасение.       — Я считаю такой расклад недопустимым. Во-первых, мы и так много хороших людей потеряли, а теперь потерять единственную надежду, что кто-то поможет нам в трудную минуту. Отказываюсь это принимать, — счастливый возглас раздался в толпе. — Во-вторых, на все эти пререкания мы потратили слишком много времени, поэтому быстро все собрались. Чтобы через две минуты все были готовы идти. –прорычал максимально опасно и грозно Мед. «Ведь только так понимают».       Сам же он пошёл наведать Григольдера. Постучав и получив разрешение войти, распахнул дверь. На диване сидел наш спаситель и рядом с ним Маринетта. Она была почти копией своего мужа, только с женскими чертами. Возле самой двери сидел и сам учитель. Он не смотрел на жену, ни она не смотрела на него. Мед тяжко вздохнул, видя эту картину и сел напротив раненого. Тот, сдерживая боль, ел.       — Рассказывай, что же там было такого. Ты всегда возвращался целым, а тут такое… — как-то неловко начал разговор великан. Впервые ему было неловко. Обычно Григольдер прилетал с отличными новостями. Мед, так скажем, восхищался им, хотя был сильнее и смелее. После того, как пострадавший доел, вытер рот, потянулся и посмотрел на свою отрубленную конечность, он поддержал разговор.       — Нам их не победить и отступать тоже бесполезно. Всё что мы делали до этого просто коту под хвост. Я просто не представляю, с какого момента мы свернули не туда. Они будут тут вечером, — томно и совсем без ярких эмоций рассказал тот. Атмосфера стала ещё мрачней. Теперь уже никто не хотел говорить. Повезло, что детей дома не было, обычно их отправляют раньше всех, но с большой охранной. Как на этот раз будет, не известно самому Меду, отвечающему за это. — Надеюсь ты понимаешь, что лететь я не могу. После моей смерти только мой сын сможет вас предупредить.       — Не понимаю, к чему ты клонишь, — с тупым лицом возразил Мед. По силе, конечно, не было ему равных, ну, не считая отца, но разума можно и занять. Читатель, не подумай, что я хочу завуалировать, будто он очень тупой, о нет! Если говорить о чём-то что нравится ему, то мужчина-медведь будет таким философом, что уделает вас в два пальца. Любимые темы не ахти, но что поделать. В основном — еда, тренировки, превращение и самое искусное дело, в чём переплюнуть его ни один не смог — сосание ветки. Только он выжимал из неё все соки, да и осушить так, чтобы она была пригодна в кашу. Допустим отвратительно, но кто-то даже похвалил похлёбку с добавление «секретного ингредиента».Обязательно когда-нибудь попробуй и расскажу своё мнение. Ну, а мы пока продолжим выяснить обстоятельства недоумения Меда.       — Тебе. Нельзя. Останавливать их.       — Почему…? — до сих пор находясь в неведенье спросил великан.       — Да что с тобой! — крикнул учитель, у которого внезапно во рту появилась зубочистка. — Ты не сможешь остаться их задержать. Но с нашими людьми мы не успеем сдвинуться, как нас поймают. Задержка в этот раз необходима! — Мариетта поникла. Её лицо стала бледной, по лицу потекли слёзы, она прикрыла лицо руками и выбежала. Даже Григольдер смотрел удивлённо ей в спину.       — Что с ней? –спросил он медленно и чётко, как бы пытаясь всей этой фразой скинуть вину на учителя.       — Хоть мы с ней и в ссоре, но она не хочет, чтобы её дети потеряли отца.       — То есть ты остаешься, Керн?       — Давай без этого, — резко ответил он.Если спросить, что его больше всего бесит, он бы не раздумывая ответил «Керн». Не терпел своё имя. Лучше было обращаться по прозвищу — «учитель». Теперь только это слово ему казалось родным, будто имя данное при рождении. — И да, я остаюсь.       — Тебе жить надоело? У тебя растёт прекрасные сын и дочка, почему ты идёшь на верную смерть, скажи мне? Я, естественно, тебя не осуждаю и сам бы пошёл, но хотя бы с уверенностью, что мой мальчик может заменить меня. Но не хочу рисковать в такое опасное время.       — Почему я хочу умереть…? — уже рассеянно спросил он сам себя, запрокинув голову к потолку.Закрыв глаза, к нему снова поползли сны о самопожертвование. Но кому? Ради чего? Он пытался убежать от них, но безрезультатно, как бы не старался. Керн прекрасно знал, что рано или поздно его догонят. — Эти все сны…       — Ты снова о…       — Ну раз ты не хочешь слушать, то просто скажу, что я иду и Мед со мною.       — Вы уже успели договориться?! Ты всё время был со мной! — разрываясь от злости запротестовал Григольдер и посмотревши на лицо напарника, пытаясь увидеть там поддержу, но видя только виновное лицо, встал через боль и вышел из дома.       — Может мне всё-таки лучше с ним пойти? — обвинив себя во всех наших смертных грехах спросил Мед.       — Ой, делай что хочешь.       — Но…       — УХОДИ! — сказал тот и встал, угрожая какой-то там зубочисткой. Угроза не подействовала, но великан сам добровольно покинул дом. Выйдя на улицу освежиться, он забрёл за дом. Там и встретил свою плачущую жену. Какие слова ей могут помочь? Он не романтик, поэтому утешить её не сможет. Да и влюбить в себя тем более. Не сказать, что искра страсти была и раньше. Просто после рождения сына они как-то привязались друг к другу вот и вся история. За неимением вариантов, муж сел рядом, обнял её, положил голову на плечо и закрыл глаза. И какая-то мелодия заиграла. Это Мариетта начала напевать их любимую песню. Муж качаясь продолжил её и вот спустя минуту — напевали её нарасхват. Однако, когда она закончилась, девушка посмотрела на Керна. Потом резко встала и убежала. «Конечно, я должен был что-то сказать, но что поделать». Эта сцена никак его не расстроила, он предполагал, что такое будет.       Вот и прошёл час (наш). Поселение давно уехало, только на брёвнах сидело человек пять, один из которых наш учитель. Все ждали их прихода. Прийти должны были с минуту на минуту. На лице Керна не было никаких эмоций, ибо знал, что если уйдёт сейчас, то максимум что оттянет то, что и так должно произойти. Вот что воистину означает судьба. Да хоть получи он сейчас суперсилы на уничтожь этих проклятых дикарей, всё равно такое чувство, что, возвращаясь споткнётся, да упадёт на эту чёртову штуку. «После смерти уж точно снится она мне не будет». Что-то в кустах зашевелилось. «Надеюсь». Онимедленно выходили, поднимая свои огненные «копья». Огонь моментально отразился в глазах Керна, но лицо всё ещё оставалось неподвижным, будто труп сидит.       — А вот мои дорогие друзья, — воскликнул человек, вышедший из кустов прямо напротив сидящих. Он был в сверкающей коже, и сзади, на спине, тоже пылало «копье». Волосы при темном свете были больше чёрные, но сам был блондин. Эта ночь не то что казалось, она реально была темнее других, хотя теперь то свет был почти с каждого закоулка. Подойдя ближе, он активировал ловушку и лучники, что взялись из ниоткуда запустили стрелы.       Следующие действия произошли так быстро и точно, будто оттачивались Керном на протяжение многих лет. В итоге эта сцена закончилась вот чем: глава уклонился, пару лучников убиты, но есть и потери наших — те четыре, что сидели на бревне.       — Один, два, три, четыре… — весело считал блондин.Совсем какбудто не поражён тем, что сейчас произошло. «Он знал! Чёртов пёс! Подготовился! Но как? Что ему нас выдало? Только если… Нет… Не может быть!» Стало слышно, как он дышит, поэтому тактично закрыв рот, стал вслушиваться. Рядом начали ходить и проверять каждый куст.       — Я ещё раз повторяю! НАЙТИ ПЯТОГО НЕМЕДЛЕННО! — слышалось почти рядом. Дыхание стало громче, волнение больше. — Либо я сам это сделаю… — последнее что он услышал — звук металла о металл. Все повторили за ним. Полная тишина. И вдруг из маленькой дырочки стало видно огромное красное чудище. Оно извивалось в разные стороны и пожирало древесину, будто какая-то жидкость испарялась. Вот и его укрытие подожгли. Не спастись ему уже никак. Всё погибло. Все попытки задержать их и, возможно, даже устранить. Слышно было, как рушились здания.       «Не так я должен умереть. Чтобы умиротвориться, я должен умереть, как предвещали мне все мои сны.Следственно…». Керн спокойно встал и медленно, тихо, но уверенно пошёл к выходу. Повсюду были слышны звуки разрушенных домов, как вдруг…       — Керн… — шепнул кто-то сзади. Учитель обернулся и увидел её… Мариетта рискуя жизнью, протянула руку, ожидая, чтобы вытащить из этой горящей халупы. В миг встречи их рук, она потянула его на себя. Через мгновение парочка лежали на земле.       — Вот они…! — сказал один из прислуживающих.       — ОНИ?! КТО-ТО ЕЩЁ ПОСМЕЛ УЦЕЛЕТЬ?! КАКИЕ ЖЕ ВЫ БЕЗДАРНЫЕ! — пока он выкрикивал эту фразу, наши любовники поднялись и бежали куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого всего. — НУ ЧЕГО ВЫ ИДИОТЫ НА МЕНЯ СМОТРИТЕ?! ЛОВИТЕ ИХ! — «Да кричит не хуже Меда. А вот его никто не смог перекричать. Достойный уровень ораторства».       Именно в этот момент он почувствовал себя по настоящему счастливым. Именно этот момент разбудил пленника. Теперь, сны казались какой-то безделушкой. Он — сам хозяин своей судьбы. Жена стала в сто раз красивей, дети в сто раз любимей. Хоть цели и не было, но появилось желание жить. Теперь-то Керн мог ответить на вопрос Григольдера. «Обязательно отвечу, как только догоним их». Сейчас ему вообще не было важно, что впереди запад, а не на север. Или юг? Любовнику не хотелось ту любовную идиллию, которой никогда не чувствовал — хотел побольше насладится этим моментом. Вот выбежали на замёрзшую речку. Добравшись до середины, их достигли.       — Вот наши голубки. Вам не убежать, мои лучники самые точные во всем королевстве. — сказал блондин и сверкнул своими зубами, что Керна время ослепило.       — Вот и отправляйся в своё чёртовое королевство! — съязвила Мариетта. — Позаботься о наших детях, пожалуйста, –шёпотом она сказал своему любимому, поцеловала и толкнула, пока муж всё ещё был ослеплен. От неимения других вариантов он побежал. Добежавши, обернулся на мгновение и увидел её с «копьем поменьше» точно в глазу. Блондин как бы желая посмеяться над ними, шагал выражено, смело, твёрдо, будто под ним был не лёд, а камень. Но лёд на удивление не проявлял трещин, будто он крепче самого бриллианта этого. Либо заколдован. «Вот ступень их развития. Иметь бы нам такую технологию».       Давно не делал отсебятину, но нужно вставить правочку. Откуда же вдруг племя зверей знает такое загадочное слово как «технология». И вообще откуда у них понятие лёд. Тут спорная ситуация. Мои же домыслы, что и не настолько племя неразвитое. Наполовину, по крайней мере. А другой половиной ничем не уступают нам, обычным людям, грубо говоря. Но кто занёс им такую лексику мне не сообщили.       Подняв мёртвое тело, он посмотрел ей в лицо.       — Красавица. — Поцеловавши её в лоб, мерзавец посмотрел на Керна. Тот неподвижно стоял и смотреть на него тоже. От чего же он не двигался? То ли от страха, то ли от злости, но точно что-то не давало ему так просто сдвинуться с места и побежать куда глаза глядят, пока есть время и возможность. — Что, нечего возразить…? — Учитель ничего не отвечал. — Ясно, — блондин с такой выразительностью изменил лицо на доброе, будто это лёгкая встреча с другом: вот-вот закипит чайник, выпьете чайку, он расскажет где бывал, как жизнь, как семья. Ну очень сильное доверие вызывало лицо простого, на вид, молодого человека. Невозможно было так просто ему навредить.       Парень поднял руку, выпрямив, и взялся за стрелу. Потихоньку она вылезала из головы погибшей. Солдаты сзади стояли прямо и смотрели на действие. Ни у кого на лице не было ни отвращения, ни смущения, ни чувство рвоты. Даже некоторое наслаждение. «Как он их натренировал…» Стрела сопротивлялась, но воля человека была сильнее. Как только причина смерти была убрана. Тело легонько развеялось в пыль. Будто этой женщины и не было в жизни такого простого и незамысловатого человека как Керн. Он жил один, а детей приютил. Вот такой был добродушный человек. Получал удовольствие только от учительства и не имел влечения к женщинам. Именно такую жизнь он бы и пожелал пол часа назад, но сейчас…       Блондин начал очень громко смеяться, а Керн стоял в недоумение и пытался понять, что произошло. Сложить 2+2 казалось сейчас непосильной задачей. Был какой-то подвох. Сумасшедший снова поднял руку, тут уже предупреждения учителю не нужно было. Он понял, что был дан знак лучникам приготовиться. С такой точностью, что солдаты продемонстрировали на… Ком? Неважно. Лучше просто не попадаться им под руку. Такое чувство, что он не двигался, не удалялся от них. Смех был до сих пор отчётливо слышен, сколько бы не отдалялся.       Превратившись в барсука, пробегал уже между деревьями. Разбушевалась вьюга. Теперь ничего не было видно дальше 1 метра. Поэтому, найдя ближайшую пещеру, зверь зашёл в нее и превратился обратно.       Закрывши лицо руками, он пытался перебрать всю случившуюся картину и сложить пазл. После того, как все выдвинулись произошло собрание всех, кто остался. О том, что осталась… Да кто должен возобновить эту недостающую деталь…? Ладно, упустим этот момент. Собрал всех, рассказал план, и вместе начали его реализацию. Состоял он в том, чтобы взять и повалить половину приспешников, когда командир наступит на нить и весь воздух запудриться. А позже заманить их внутрь, отобрать одну из этих штук и спалить городок. Так бы те оказались в ловушке, и они по сути победили. Эта победа позволила бы им пойти назад на юг. Или на север?       Однако, что-то пошло не так. Их предводитель знал об этом всём. Поэтому эти четверо не успели никого убить. А остальных просто нейтрализовали. Все подозрения пали на Гильгодера. Не зря же он бесился, узнавши, что Мед сможет пойти, то есть не защитит, если Керн раскроет затею, как-то выжить и сообщить другим. А великан будет защищать его до тех пор, пока тот не найдёт удобного случая чтобы убежать. Но Гильгодера не было при обсуждении плана. Собственно, знать никак не мог, но факт того, что он может превращаться в ворона, в облике которого и подслушал, не снимает с него подозрений.       Вторым, по подозрению, был кто-то, кому был известен план. Однако эта теория тоже быстро разрушается, потому что ежели есть предатель, он сейчас убит или сожжён заживо. Среди людей позади сумасшедшего не было кого-то нового. Керн отвлёкся от раздумий и представил, встал и хотел выйти, но в любом случае вьюга бы помешала увидеть, как пестро и ярко горит городок. «Любимым»его нельзя назвать, ибо задержалось оно там около недели. Севши обратно, пожелал, чтобы дети не испытали того, что делает сейчас он, спасая их. Или хотя бы оценят его поступок и не будут бранить.Но он не был уверенным сейчас. Вообще сейчас ни во что не верил. Хоть и поел недавно, но долго здесь не продержится. Даже если сможет наломать палу палок и сделать кашу с костром. Но это только продлит муки.       Он погрузился обратно в раздумья, чтобы ускорить время вокруг. «Обычно работает так. Не знаю, как, но работает». Во всей этой истории не хватает одной какой-то детали. «После предательства, я забежал в первый попавшийся домик. Дальше я ждал что-то… Какого-то знака…? Потом мне наступило прозрение, я сломал стену и побежал прочь. Достиг замершей реки, перебежал и тут он меня настиг. Предводитель подошёл к середине озера и начал громко смеяться. Какая-то тут неувязка». Эта мысль занимала его до настигшего не так скоро, как ожидал, утра.       Под утро вьюга немного успокоилось и стали виднеться окраины, на которых вдалеке была огромная чёрная точка. Чуть ближе виднелась замершая река. «Я смогу вернуться в городок и пойти за ними… Если сделают перевал, я должен успеть их догнать. Но нужно всё сделать быстро, пока есть время…» Осмотревшись, нет никого ли рядом, Керн вышел и осторожно пошёл по направлению к сгоревшей деревне. В лесу было тихо и спокойно, только шаги учителя нарушали прекрасную идиллию.       Спустя какое-то время, освободившийся заметил, что на некоторых деревьев нет снега. «Значит, недавно была проверка этих мест, нужно быть осторожным». Чем ближе он становился к цели, тем более больше деревьев не имели снега на верхушках. Потом стали попадаться вообще без листьев. Вскоре вообще голые пеньки. «Что тут делалось…?».       Через пару минут он был у городка, но, услышавши голоса, превратился в барсука, подбежал к собранию мусора, превратился обратно и стал вслушиваться, о чём идёт разговор. Не заметили ли?       — Чёртова вьюга всё разрушила. Нам оставалось его подстрелить, но эти их умения превращаться. С одной стороны — волшебная способность, но когда ты должен это поймать… Невозможно!       — Ты только не проговорись, ежели командир будет тут, а то устроит нам всем взбучку.       — Скоро всё закончится, мы почти их загнали в угол. Ты видел, как быстро мы на этот раз нашли? Еле неделя прошла! Вот раньше целыми месяцами искали!       — Ну конечно. Целый лес прочесать, да и ещё такой огромный север. Повезло тогда, что этот… — разговор прервался. «Видимо, вот и командир».       — Не нашли? — спросил он как-то более сонно, чем раздражённо. Оба солдата не нашли чего сказать. — Ну, как всегда. Но у нас есть две хорошие новости. Одну я уже знаете.       — Да…?       — Да, тупицы. Они окружены. У них максимум месяц, дальше им деваться будет некуда. Вторая же… Зверьки отправили одного из своих сильных солдат, следовательно, осталось не так много людей, а тем более боеспособных. Никакого сопротивления Пушистики нам не окажут, — по мычаниям стало понятно, что блондин потянулся. Загремела сверкающая кожа. — Как прекрасны эти доспехи. От любого урона и холода спасут в миг! — «Доспехи? Что за новомодное слово такое? Никогда раньше об этом не слышал…» — Да и мечи просто красота какая-то! Древесину и другое — поджигают в миг! А как рубят! — «А это так понимаю название этих «копий»?»       Неизвестно как, но некоторые слова были им известны, в отличие от незамысловатых названий военного ремесла. Потому что использую животный облик, изучать его не было смысла. С одной стороны, это правильно, с другой видно к чему это привело. Теперь в голову Керна пришла идея, чтобы найти такие же минералы или похожие, чтобы изготовить похожие штуки. Такое очень сильно поможет им противостоять. Животный облик отпадает вообще. Против таких он полностью бесполезен, к сожалению.       Идея о изготовление похожих предметов, показалась учителю просто удивительной. Для этого нужны данные и материалы. А для этого нужно хоть один экземпляр. А вот тут появилась огромная проблема. Как он возьмёт его? Везде охрана, да и вооружена так, что с первого удара его прикончат. Был вариант затесаться среди зверей, но…       Но как только он посмотрел назад, то понял одну вещь… Юг (север?) открыт. Он может свободно бежать, покинув своё поселение и прибиться к другому. Эта идея не покидала его. Но там… Григольдер… Мед… Единственные друзья, что всегда поддерживали в сложные периоды в жизни. Да и, вероятно, он им чем-то помог… Ученики, которых он должен научить… Но, если как говорит «смерть», у них максимум месяц, то он не обучит их так, чтобы можно было сказать «ну такое». И самое важное, что от недавно снова обрело его смысл жизни — дети, ради которых он должен выжить и не покинуть племя. Ради детей она… И снова этот пазл мешает сложить картину.       Как бы не пытался, вспомнить что за пазл должен довершать все события, случившиеся у него в жизни, — всё безрезультатно. Что случилось тогда на озере? Почему командир смеялся так громко и звонко. Он победил… Но что же он такого сделал? Керн чувствовал, что пока не решит эту загадочную тайну, не убежит или уйдёт так просто. Секрет связывал их невидимой крепкой цепью, что каждую секунду сжималась. Время тикало, надо было действовать. Он было хотел встать, но…       — Как же я люблю это дело… — начал было живодёр. — Эти все погони, когда они ничем не могут тебе ответить, а ты потихоньку идёшь, чтобы испытать их нервы.Вот-вот сорвутся, но тебе то что? Ты просто шагаешь к ним. Ближе и ближе. Вот один справа броситься на тебя, другой накинется сверху, третий проткнёт копьем сзади. Но ты уже просчитал все варианты, потому что ты по природе умнее их. Да и по разуму, что дал тебе отличное снаряжение, что эту дрянь… — предположительно он взял ветку и соединил с заточённым камнем. — Одним видом ломает на куски. На маленькие куски, такие же как их вероятность выжить при встрече со мной. Только это племя меня так радует, у них прям есть та искра жизни, чего не было у других. Конечно, хорошо иметь добровольное желание отдать свою шкуру на шубу, а мясо на обед, но лучше заполучить всё с того, кто прошёл с этим жизнь. Того, кого жизнь не стеснялась трепать и так, и сяк, в ожидания раскаяния, но каждый раз что она видела эту хитрую ухмылку на избитом и раненом лице. Именно с таких личностей и шуба будет удобней, теплей и мягче, а мясо вообще такой деликатес, что найми ты повара из деревни, так мясо само будет готовится в его руках, — послышался свист. Что-то врезалось в прикрытие, где спрятался Керн. — Ух! У меня ещё больше вдохновения на их поимку появилось! Такое незабываемое чувство!       Солдаты, по-видимому, просто стояли и тупо смотрели в небо. Они привыкли, что их командир иногда ведёт очень длинные и утомительные монологи, но никто не смел ему возразить. Не хотели испытывать его злость. Да и плохо было бы этому человеку не только от главное, но и от своих: провинился один — провинились все. А как все знали, пытки тут любят очень изощрённые.       Всё, что мог представить учитель себе в этот момент — то, что блондин в этот миг сорвал ветку, и подобно Меду, сел на ближайший стул или пенёк и начала сосать. Второй всегда любил так делать после долгих философских раздумий на какую-то тему, особенно на его любимую. Эта картина выглядела в голове Керна так странно, что он чуть было не засмеялся, но сдержался, потому что вспомнил, что на кону стоит его жизнь.       О былые времена! Такие сладостные и беззаботные! Выходишь, как только ученики сдали экзамены, берешь ветку, сосёшь и отправляешься за грани своего разума. Даже дальше, чем возможно себе представить. Единственное, что тебя потревожило -присоединение Меда, а потом и Григольдера. Позже их и прозвали «Веточной троицей», ну или, может больше смешной вариант для читателей, — «Сосущие». Однако, трое не стеснялись этого. Что думать над теми, кто не силён даже в обычных рассуждение? Ну маленькому разуму, конечно, странно так сидеть и смотреть в небо. Сам старик-мудрец не против и сам к ним иногда присоединится.На старости лет, да и при их ситуации, не так уж и много развлечений, а так прийдёт что-то умное в голову, и вы найдёте, например, более компактный способ сортировать предметы, более удобный способ передвижение, ускорение обучения учеников… О чём только не рассуждали, сил моих не хватит описать, хотя обязательно при имении времени возьмусь за данное дело и детально опишу каждую их мысль, попытаюсь точно и без изменений. Всё-таки это не мои рассуждение, а другого человека и будет некрасиво если я процензурирую текст.       И тут Керн осознал, что же такое загадочное со свистом прилетело в ту самую кучку мусора -чёртов меч, и вот почти вся куча уже сгорела. Мусор-то собрали из остатков домов. И теперь он в ловушке. Командир, скорее всего, смотри прямо туда. «Опять знал. Знал всё время, что я тут прячусь и сейчас выжидает».       — Да, ты правильно понял, мой дорогой друг.Эти болваны не заметили, но я-то не они, — с самодовольной улыбкой на лице сказал блондин.       — Вы о чём? Тут никого нет, — успели сказать они, как их лица изменились на удивление, когда Керн вышел с немного успевшей погореть одежей сзади. — Откуда?!       — Даже до моего монолога, — командир задумался. — С конца вашего разговора.       — То есть…       — Да, я слышал все ваши откровенности, но сейчас не буду этим заниматься, мы поймали довольно крупную рыбку. Первый, кто сбежал, и тем не менее не вернулся к своим, хотя я давал полную возможность и не сбежал, хотя тут тоже ничего не предпринял. Поздравляю, ты победитель в этой игре, — после этих слов командир медленно начал приближаться к учителю. Второй ничего не пытался сопротивляться. Любое его движение пресекут лучники, поэтому он просто вздохнул и взглянул в весёлое и беззаботное лицо блондина. Тот, в свою очередь, поднял руки и снял перчатки. Взяв голову освободившегося, он закрыл глаза и как будто перестал дышать, по крайней мере его живот не двигался, хотя за броней этого точно сказать было нельзя, но пар, что так обильно выходил изо рта перестал выделяться. Через минуту учитель был без сознания.       Всякий текст не обходится без каких-либо предысторий, тем более персонажей, чья судьба сложилась так. Мысль, которую он выразил, будучи пленником, была самой точной что я когда-либо слышал. Хоть что ты делай, но, если судьба сказал, что будет так, ты уже не отменишь, как сильно бы ты того не хотел. Суждено умереть от чумы, значит умрешь, даже коль ты умер от голода. Найдут труп и обнаружат, что ты попутно болел чумой. Фактически ты умер от голода, но и чума могла быть причиной этому. Смотря с какой, конечно, стороны подойти.       Этот герой, в отличие от поэта и барона Миль Истра, был коренным жителем всем нам знакомого племени. Называю их так только по образу жизни, потому что при правильном подходе, они по уму-разуму превосходили бы нас, не считая их интеллигенции. Правда, забыл упомянуть, что всё осталось в старых временах. Имею ввиду эту аристократию. Проще стали, по одной причине — нужно было договориться, а при наличии у себя завышенного мнения — сложно что-то сделать. Не говорю, что у всех аристократов оно такое, но вот у данных мне — оно присутствовали очень выражено. С тремя домами я вас ознакомил. Ну как сказать ознакомил… Просто сказал названия. Григольдеры, Гистры и Керны. Имён своих не имеют, кроме кличек и прозвищ, поэтому для жены — миссис, для сына — младший. К дочери официально не обращаются, пока не умрёт мать или не выйдет замуж за владельца другой фамилии.       Повесть сия, дальше, как понял и, может, ожидал, читатель, будет о доме Кернов. Далеко залезать не буду, ибо придётся затрагивать тему основания этих домов, первых представителей, трудности перевода имён с ихнего на наш… В общем, много лишних проблем, с которыми мне ещё придётся столкнуться.       Мать, из дома Г…ов, была тихой и спокойной, в принципе, как и все женщины каждого дома. Женщины деревни никакой буйностью не отличались, всегда вели себя смиренно. Большинство были лекарями, при этом очень хорошими. Настолько, что путешествующие шаманы многому у них учились. Однако, это заставляло мужей ходить иногда за десять верст на юг, чтобы добыть ту или иную траву, либо разыскать того, что нет и в помине в природе. Но ни один муж до сих пор не сорвался. Ради того, чтобы не чувствовать боль и побыстрее снова войти в строй, они были готовы на всё.       Мать Керна была искусной целительницей, поэтому его род и прославился за это. Барсуки-целители. И как же иронично, что потом жена станет тоже главным целителем в поселение, но я забегаю слишком вперёд. Добавлю, что пошли легенды, будто зализывая рану, барсуки исцеляют человека и она заживает два, а то и в три раза быстрее. Но подтверждение этому не нашли.       Выглядела она как Мариетта, только более вот заострённое лицо делало выше и более выражало длинную шею. С распущенными волосами никто её не видал, она всегда носила пучок полос сзади. О её прошлом ничего неизвестно, ибо отец не слишком о ней упоминал. Сомнительно, что она вообще способна любить. Замуж выдали недобровольно, родила тоже. Умирала тихо, никого не потревожив. Только после женитьбы Керн узнал, что она умерла, до этого отец кормил сказками, что у неё «деловая встреча». Злиться на отца парень не смог, но больше ему не доверял.       Отец был толст и низок, в отличие от сына. «Самый ужасный представитель из дома Кернов», — такое часто слышал парень о своём отце, где-то в отдалённых местах поселения. И он каждый раз соглашался. Какое же было удивление мальчику, выскакивавшему из-за угла, в большинстве со шрамами и потёртый. Конечно, к свадьбе, да и позже, многие из них зажили, но иногда дети пугались, видя мужчину с такими шрамами на лице. Появлялся он при каких-то странных обстоятельствах. При свете, шрам был не особенно виден, но в более тёмной обстановке — это делало его страшней. Куча раз ему говорила об этом и жена, и все знакомые, но ничего поделать он с этим не мог. Таков уж был отец.       С гостями он вёл себя прилично, даже идеально, а вот как только уходили, начинался сущий ад. Старшая сестра в шестнадцать (по-нашему) ушла из дому, а младшего брата… Не будем пока возвращаться к этой теме. За любую провинность он доставал ветку и бил сына. Даже если эту провинность сделал кто-то другой. До ухода сестры, за все провинности, получала она, затем — наш герой. Один удар, нанесённый по лицу и… Многие конечно сожалели мальчику, ибо он сразу выбежал из дома, настолько больно ему было, хотя в другие разы он смирно стоял и ничего не возражал. Его подлечили, но шрам остался на всю жизнь… Керн потихоньку просыпался и схватился за лицо. Почему-то именно сейчас шрам начал пылать.       Я отложил тему младшего брата не зря. Нужно было сделать некую подводку к такой грустной ситуации, следом ушёл и последний ребёнок семье. Почему последний? После того, как наш герой ушёл из дома, его не было там около трёх дней. Отец был очень злой и бушевал, и хоть младшему брату было от силы три года (по-нашему), он не сдерживался и выместил всю злость. Мать не сдерживала его. Очнувшись, уже было поздно что-либо делать. Ребёнок превратился в кашу. Ветки отцу было мало, и он забивал бедного всем, что попадало под руку.       Мать ночью избавилась от тела, вынеся в ближайшую мусорку, но его сразу опознали. Такое не потерпели и попытались выгнать их, но, когда отец всем показал свой характер, просьбы об изгнание утихли, но больше с ним не контактировали. Жена сама выходила на охоту, потому что муж обленился и похоже к тому времени чем-то болел. Позже заразил жену и оба умерли, но уже вдалеке от других. Один герой одной ночью взял факел и подошёл к двери дома. Дома, который должен был перейти по наследству. «Но пусть он сгорит с владельцем», — подумал человек и бросил факел в сторону дома. Только эта ситуация заставила их переехать. Сестра так и не узнала, кто же поджёг их фамильным дом. Да и Керн вообще до сих пор не знает, где находится сестра, но его не сильно волновало данное обстоятельство, потому что он относился к ней больше негативно. Понимая, что её вины в том, что отец их бьёт нет и что она не хотела терпеть и поэтому и ушла, Керн прощал её, но те удары, что наносил отец, настроили второго ребёнка против неё.       О том, что поджёг дом, он ничуть не сожалел, как и об их смерти. Неизвестно, как отец выследил его, чтобы сообщить смерть матери, но письмо просто сжёг и забыл о нём навсегда. Будто у него никогда и не было отца.       Путешествуя по разным племенам, знакомился с дальними родственниками, которые тоже были барсуками, заводил новые знакомства. Правда всех их позабывал, оказавшись дома. Забытым и новым человеком. Керн не особо любил разглагольствовать о своём прошлом. Поэтому мальчишку считали новоприбывшим, хотя это родное место парня. В общем — приняли. Шрам до сих пор не зажил к такому состоянию, какому я описал его выше, поэтому многих пугал. Только не Меда и Григольдера, с которыми он моментально сдружился. Первый был душа компании, второй хоть и был угрюмый, но более менее подружился с ними. Они просто слушали россказни о том, как он станет легендарным вороном, что перебьёт достижения всех своих предков. И ведь стал легендарным! Но какой ценой…       Денег не было, а ведь надо было жениться. Наследства можно было и не ждать. Он был уверен, что при настоятельстве отца тот проживёт ещё 100 лет. А если не повезёт, то забьёт смерть до смерти, как бы глупо эта фраза не звучала. Просить денег у отца тоже не стал. Поэтому, ничего не сказав друзьям, пошёл опять путешествовать по другим поселениям. В итоге нашёл одних из дальних родственников, тоже барсуков, пытающихся выдать замуж свою дочерь. Проблема в том, что их дед сделал им злую славу, потому и не хотели её брать, ибо боится, что их сын будет как прадед.       Ну и как читатель догадался, той дочерью была Мариетта. Описывать их любовь не буду — сделал выше, а повторяться не хочу. Вот вам краткое изложение жизни Керна. Скудно конечно, но что поделать. Он женился, переехал в свой родной городок уже с женой на постоянное жительство, построили дом, родили двух детей. Возможно его жизнь была более колоритна, но сам Керн об этом молчал, как и друзья. Даже Мед не выдавал секреты и тайны, будто это дело государственной важности. И так я поступлю с моим информатором именно этой информации. Откуда ж первому знать про него хоть что-то если он… А вот тут уж нет, не скажу. Дочитайте всю историю, чтобы узнать почему он не мог знать, иначе не будет никакого интереса ни вам читать дальше, ни тем более мне писать эту повесть.       Вспомнив всю свою жизнь, шрам потихоньку переставал жечь и он, упершись на руки, поднялся. Вокруг было темно, он был без одежды., только легкое покрывало укрывало его голое, но местами полное шерсти тело. Слева, на стене был факел, а посредине комнаты-дома стоял костёр. Справа от Керна стоял стол и стул, на нём кто-то сидел, но пока он отходил — не увидел, кто там сидел.       — Вот ты и проснулся. Прекрасно. — сказал незнакомец. Голос тоже показался ему незнакомым. — Может пива? — предложил незнакомец и протянул деревянную кружку, но силы Керна истощились, и он упал без сознания ещё раз. На этот раз проспал до утра и когда проснулся не чувствовал ни боли, ни состояние неопределённости, ни усталости. На столе стояла та самая кружка с пивом и записка: «Выпей, перед тем, как выйти». Но учитель не решился этого сделать. Укрывшись одеялом, вышел на улицу. Снова была вьюга. Он уверенно прошагал к какому-то другому дому и быстро, без промедлений, вошёл туда, даже ежели бы там был капкан, потому что стоять просто на улице невозможно. Очень холодно. Холодней чем в прошлую вьюгу, хотя большую роль в этом играет факт, что он сейчас полностью без одежды. Зайдя и пройдя к концу дома, он нашёл сундук. В нём лежала его одежда. Чистая и целая. А рядом меч. «Тот самый». Меч оказался в руках героя. «Идеальный экземпляр. Если это не шутка, нужно одеваться и быстро бежать». Керн подумал и понял, что лучше не выходить через двери, что зашёл, чтобы не заметили. Он возьмет артефакт, проломит дверь и через вьюгу пойдёт к какой-то пещере, где укроется до более лёгкой погоды, после чего догонит своих. Всё так идеально! Все погибшие в экспедиции и мечтали об таком. Увидевши, что случалось с одним из них, что с ним делал их вожак, то сразу жалели, что родились на свет, а не то что пошли в экспедицию. Об этом жертвы думают в самую последнюю очередь. Они шли не остановить его, а просто задержать и развеселить. В жизни не шли противостоять ему. Медленно шагали на свою смерть.       Но нашего героя, впрочем, это не волновало, и выбивши стенку, что была напротив входной двери, он, на своё удивление, увидел там ещё одну комнату, в которой сидел блондин и попивал пиво.       — Неужели? Разве не вы ли считаете нас самыми умными, но дикарями? — сказал он с улыбкой и отхлебнул пива. Его улыбка не сходила с лица, пока Керн сам не понял, что тупо стоит и смотрит на командира держа в руках меч. — Так и будешь стоять, болван? Или, может, сядешь? — уже без всякого доброго настроя продолжил тот. — И желательно рядом, теперь я не настроен на шутки.       Учитель так и сделал, положив меч на стол, но отодвинув подальше, чтобы при лучшей возможно убежать с ним. Атаковать блондина не было смысла, он почти никогда, кроме, наверное, сна, не снимал броню. Наверное, даже мылся в ней.       — И так, — начал первый. — У меня к тебе выгодное предложение. Обсудив все за и против, я понял, что тебя можно завербовать. Правильно? — не дождавшись ответа, продолжил: — Так почему бы не предать их и не стать на нашу сторону? Будешь отличным разведчиком. Только смотри…       — Я несогласен. — резко ответил Керн.       — … ведь, я не треплю предательств, — и окончив свою фразу одним движением ноги выбил стул, на котором сидел наш герой, тот естественно упал, чего ещё было ожидать. Пока вставал, командир продолжил: — Перебивать будешь кого-то другого-во-первых. Во-вторых, мне не понятно почему. Ты-то не ответил на вопрос Гильгерда. И давай без этого: «Откуда же я знаю, что именно он спрашивал?». Времени мало, и так с тобой тут повозился — третий день на месте.       — Так значит всё-таки он предатель? — еле успел сказать Керн, как сразу упал. Командир подкосил на этот раз его ноги.       — Что я тебе сказал? Сейчас такие вопросы принимать не буду. Отвечай. На. Мой. Вопрос.       — А если не отвечу? — робко возразил тот. Блондин внимательно на него смотрел, потом повернулся, взял кружку и начал медленно пить. Учитель понял, что нужно действовать, поэтому моментально взял меч, тот в свою очередь блеснул в его глазах. Через минуту он был на улице. Вьюга мешала осмотреться, и, сориентировавшись по сгоревшему городку, приблизительно понял, куда пошли друзья и побежал в ту сторону. «Очень… ОЧЕНЬ странно, что мне никак не помешали. Что-то тут нечисто, но думать об этом нужно потом, как только догоню своих, и они обеспечат мне защиту. Конечно, на моей стороне вьюга, но я не знаю, что на их стороне. Если бы я мог чем-то прикрепить меч на свою спину…» Ничего не придумав, он просто перестал о чем-либо размышлять и просто шёл. Керн не хотел тратить энергию на то, что ему сейчас никак не помогло бы.       Холод был невероятный. Кучи снега лезли в глаза, но учитель сопротивлялся и шёл безостановочно. Сейчас или никогда. Вдруг, он споткнулся и упал. В попытках встать, на снегу появлялся ангел, но все вставать не получалось. «Слишком мало сил… Я уже не поднимусь…» Ситуация была до невозможности критическая. Но вот кое-как поставив колено и опёршись на него, он встали медленно побродил дальше.       У учителя не выходило из головы слова командира: «…Того, кого жизнь не стеснялась трепать и так, и сяк, в ожидания раскаянье, но каждый раз что она видела эту хитрую ухмылку на избитом и раненом лице…» Он точно не был уверен, пустят ли его на мясо и шубу, либо просто сожгут, но знал одно — сейчас у их предводителя будет максимальный запал, а значит, ему не выжить. Он сделает всё, чтобы найти сбежавшего. Всё… И это был единственный шанс. Он может дать им пройти больше, если сам будет жить дольше. Отвлекать, как мышку, на которую охотится кот. Туда… Сюда… А кот смотрит, да гадает удачный момент чтобы напасть. А мышка без особой стратегии ходит из одной норки в другую, зная, что кот не будет рисковать и делает свои дела. Получит ли кот свою еду? Или еда обхитрит кота? Вот так можно было писать эту ситуацию.       Но вдруг… Вьюга прекратилась… «Что… Как…?» Эти вопросы вертелись у него в голове, но посмотрев на небо заметил: вьюга всё ещё идёт. Даже стала сильнее. Теперь он смог стать нормально отряхнуться и осмотреться. Никого рядом не было. «Но всё-таки, об что она стукается? Почему снег больше не падает на меня… Неужели я уже…?» Он достал меч и посмотрел на закалённую сталь, в отражение появился отблеск, но резко развернувшись, то никого не увидел. «Странно…»       Резкий звук битого стекла… Краем глаза Керн успел заметить, что небесный сдерживатель рухнул и снег, что накопился сверху рухнул на беднягу. Он сразу выкопался, но понял, что скорее всего — застрял. Плюс к тому же, сыпало новым слоем от непрекращающейся вьюги.       Кто-то сзади подошёл, взял учителя за подмышки и вытащил. Это был довольно сильный человек. Ибо хоть Керн был и не толстым, но и не таким уж лёгким. Да и к тому — снег, что лежал на нём, делал застрявшего в два, а может, и в десять раз тяжелее. Но наш герой даже не вспыхнул. Просто улыбнулся, достал со спины меч и проткнул его насквозь.       — Что… — сказал тот и море крови начало красило снег. Изо рта тоже пошёл водопад, поэтому ничего более он не вымолвил. Так и рухнул в снег, полностью обессиленный, а теперь ещё и обездвиженный. Загадочная фигура перевернула умирающего на спину. Тьма накрывала глаза, вот-вот уже потеряет сознание, а позже и…       — Не мог же я дать так просто тебе уйти, мой дорогой друг, — сказала фигура и достала стрелу. Ту самую, что попала в недостающую деталь всей этой истории. Он занёс её над головой и воткнул точно в глаз. Если ей это было сделано в левый, то ему как любовнику — в правый.       Всё, что мог в этот момент сказать почти труп, валяющийся в кучке снега — это стоны и вздохи. Фигура всё также стояла на месте и мертво, как статуя, смотрела на последние секунды отчаянной борьбы за жизнь. Всё это бесполезно. Никто не сможет помешать ей выполнить её цель. Даже предательство собственных людей, хотя для некоторых такая ситуация становиться переломной во всём восхождение. Но только не для неё. Она это чувствовала, она это однозначно знала.       Последние рыпанья, попытки встать и тело навсегда падает в снег, закрыв свои глаза и переставая дышать. Так и окончил свою жизнь несчастный и теперь уж навсегда одинокий — учитель Керн. Последние слёзы потекли по его лицу и застыли на нём навсегда. Вот мгновение и новая горстка пыли пошла покорять этот враждебный мир… ***       Мед вышел из своей хижины-перевала. Пока они отдыхали, подошёл к Григольдеру:       — Доброе утро… Как ты думаешь, что там с Керном? — великан подождал, пока тот потянется и помычит и только потом получил удивительный ответ:       — С кем?