Глава XI «Начало большой истории любви, или любезности продолжаются»

      Алина вышла из кабинета и, общаясь с последней будущей мамочкой, которая приходила на приём, закрыла дверь на ключ и спрятала его в карман. — Светлана Андреевна, не беспокойтесь Вы так! Все будет хорошо! — успокаивала врач пациентку. — У Вас замечательные анализы и УЗИ, так что переживать Вам не о чем. — Да знаю я все, просто, — девушка запнулась, откидывая упавший локон назад и ласково проводя рукой по слегка округлившемуся животу. — Просто мы с мужем так ждали этого ребёнка, а тут такая новость, что двойня будет, и знаете, страшно как-то.       Васильева улыбнулась, слушая собеседницу, наблюдая, как она с неподельной заботой и теплотой гладит живот. Неожиданно в поле зрения шатенки появился Воронин, который, сжимая кулаки, прошёл мимо и, не обращая на удивлённые взгляды коллег, скрылся за поворотом, направляясь к себе в кабинет. Улыбка медленно сползла с лица Алины. — А знаете, — вернувшись в разговор, но находясь мыслями не совсем здесь, начала та, — если хотите, то Вы можете сходить в нашу «Школу Молодых Мам». И время с пользой проведёте, и бояться меньше станете. — Обязательно! — кивнула Светлана. — Спасибо Вам большое, Алина Дмитриевна. До свидания! — И Вам всего хорошего, — проводив девушку взглядом, врач, не долго думая, поспешила в кабинет зав. родильного, только догадываясь, что могло случиться.

***

      Поцелуй длился недолго, но обеим те долгожданные секунды казались целой вечностью. Лиза томно выдохнула сквозь поцелуй, нехотя разрывая его, и тихонько произнесла, стараясь не смотреть Земцову в глаза: — Не надо было этого делать, — она нежно коснулась двумя пальцами его губ, чувствуя его тёплое дыхание на своей щеке. — Это неправильно. — Почему? — удивился он.       Платон поймал её взволнованный взгляд, который постоянно убегал с его поля зрения. Заглянув в голубые и любимые глаза, мужчина увидел там нежность и любовь, что, на большое удивление, полностью противоречило её словам. — Почему? — переспросил Земцов и ласково провел по щеке, вытирая предательскую одинокую слезинку. — А как же Алина? Это нечестно по отношению к ней, — Филатова встала и прошлась по кабинету, останавливаясь у окна.       Земцов усмехнулся: что творят слухи и подстроенные спектакли посреди больницы на глазах у начальства. Теперь не удивительно, почему с момента работы Васильевой их отношения с Лизой взяли паузу и перестали развиваться дальше. Мужчина вздохнул и провел рукой по волосам, переводя взгляд на блондинку, которая смахивала слезы, отвернувшись от него. Он встал, подошёл к ней и приобнял за плечи, зарываясь лицом в светло-пшеничную копну. Сердце забилось быстрее от переполняющих чувств. — Причём здесь Алина? — пробормотал Платон, не отрываясь от волос. — Если ты про те слухи, то не стоит их принимать близко к сердцу. Меня с ней ничего не связывает, кроме рабочих отношений. Я ничего к ней не чувствую. Совершенно ничего.       Тихий всхлип сорвался с женских губ, разрывая тишину, а к горлу подступил ком. Как же хочется верить, что его слова — правда. Как же хочется верить, что он всегда будет рядом, что не бросит и не предаст.       Земцов с неохотой оторвался и, повернув Лизу к себе лицом, провел пальцем по щекам, стирая мокрые блестящие дорожки, а потом с неподельной заботой коснулся губами уголка её губ и прижал к себе, крепко обняв. — Не стоит плакать, я здесь, я рядом, — он гладил её по голове, все больше зарываясь в мягкие волосы и понимая, что никогда в жизни не сможет её отпустить, и Воронин не станет преградой на пути к их счастью. — Лиза, мне никто кроме тебя не нужен, слышишь?       Филатова, услышав те самые заветные слова, о которых так долго мечтала, отняла лицо от сильной мужской груди, заглядывая в тёмные и настолько любимые глаза, что не удержалась и прильнула к тёплым губам.

***

      Костя словно пуля влетел в свой кабинет, громко хлопнув дверью, и небрежно бросил дипломат на диван, а пальто — на вешалку, что та закачалась от неожиданного веса и упала на пол около двери. Брюнет подошёл к столу и, стараясь выплеснуть всю злость, бушующую в нем, резко смахнул со стола стоящую на нем стопку бумаг. В душе мужчины царил хаос. Полный хаос, который, казалось, навсегда разрушил покой и спокойствие. Бессильно упав на диван, стоявший у стены, Воронин провел руками по избитому лицу и запустил пальцы в волосы, рассуждая над тем, что далее делать. Этот Земцов с легкостью раскусил все их совместные планы с Васильевой, так что теперь действовать дальше было бессмысленно. Он понимал, что теперешними планами, которые вскоре окрестил «подростковыми методами», мало того, что ничего не добьешься, так ещё и репутацию можно себе подпортить. Такие действия хороши, чтобы разводить подростков, но не взрослых людей. Здесь надо было придумать что-то более серьёзное. — Константин Викторович, можно? — тихо постучав и отворив дверь, в кабинет заглянула голова Алины. — Можно, — мужчина вздохнул, все также смотря в стену напротив.       Девушка шагнула внутрь, притворив за собой дверь, а в следующий момент испуганно отпрынула назад, воскликнув: — Воронин, у тебя здесь что, ураган пронёсся, или что-то другое? — шатенка аккуратно переступила упавшую вешалку и, подняв с пола пальто темно-коричневого цвета, положила на диванчик рядом с его хозяином. — Ураган, — бесцветным голосом ответил тот, переводя взгляд на нее. — Ураган души и чувств, которые уже точно не улягутся, потому что кто-то, кто, кажется, привык получать все без особых усилий, очень умело взбаламутил воду. — Это ты сейчас о Платоне? — она посмотрела на него и хотела что-то ещё сказать, как дыхание перехватило. — Что у тебя с лицом? Кто это сделал? — Алина подняла руку и прикоснулась к ссадине на лице, но Константин отдернул голову, отворачиваясь. — Ничего. Просто подрался, — он встал и принялся измерять просторный кабинет шагами.       В помещении настала тишина, и лишь тихое тиканье настенных круглых часов и неспокойная жизнь в коридоре за стеной нарушали спокойствие, все больше расшатывая встревоженные нервы. Оба присутствующих думали сам себе, но, на удивление, их мысли были схожими, что ещё раз подтверждало то, что между коллегами было много общего.

***

      Лиза подняла голову и заглянула в глаза мужчины, который стоял рядом и, нежно обнимая за талию, коснулся губами шелковистых волос. Поймав его взгляд, она счастливо улыбнулась, вновь опуская голову на плечо Земцову и крепко обнимая. — Как же хорошо просто стоять и быть рядом, — прошептал Платон, утопая в голубых глазах любимой женщины, которые светились от переполняющих чувств. — Просто жить, не вспоминая проблемы и печали, просто наслаждаться каждым мгновением.       Филатова согласно кивнула, а затем добавила, пряча улыбку: — А работа не ждёт. Вот думаю: выносить тебе выговор из-за опоздания, или нет? Как ты думаешь? — она задумчиво сморщилась, глядя на мужчину. — Даже не знаю, — признался врач. — Обычно этими вопросами занимается начальство, но сейчас никак не могу понять: а кто у нас здесь начмед?       Лиза прыснула со смеху, пряча счастливое лицо на груди у мужчины, не стараясь удержать смех. Земцов, мягко взяв её за подбородок, приподнял лицо и приник к манящим губам, обнимая за талию. Блондинка ответила на поцелуй, запустив пальцы в тёмные мягкие волосы и растворяясь в волшебном чувстве. — Тук-тук, — на пороге кабинета из неоткуда появилась старшая медсестра, которая, увидев раскрывшуюся перед ней сцену, широко раскрыла глаза, забыв, для чего она здесь.       Филатова, разомкнув объятия, быстро отошла от Платона, заливаясь лёгким румянцем, и виновато посмотрела на него, якобы спрашивая: — «И что делать будем?» — на что тот только почти незаметно повёл плечами. — Я, наверно, не вовремя, — промямлила Полупанова, отходя к двери. — Я лучше пойду тогда. — Вита Игоревна, а Вы что-то хотели? — спохватилась начмед, поднимая на женщину глаза. — Да нет, просто, хотела сказать, что муж Чернышевой пришёл, хочет с Вами поговорить, — взгляд медсестры был направлен вниз, ведь как можно теперь смотреть в глаза начальству, когда стала свидетельницей такого момента. — Я пойду? — Да-да, конечно, — кивнула Лиза и посмотрела на брюнета, который то и делал, что улыбался. — Ну все, понесла сорока на хвосте. — Я тогда тоже пойду, поработаю, — поцеловав любимую напоследок, Платон покинул кабинет, оставляя Елизавету, которая почувствовала крылья за спиной.

***

      Когда же давящая тишина уже начала звенеть в ушах, Алина Дмитриевна, выдохнув, встала и подошла к Воронину, который стоял у окна и смотрел в него, ничего не видя перед собой. Женщина посмотрела на него, стараясь заглянуть в глаза, которые часто называют зеркалами души, чтобы попробовать прочитать его чувства. Недавняя буря злости улеглась, оставляя после себя лишь безразличие ко всему, что происходит вокруг него, а также ненависть. Ненависть к тому, кто так нахально пытается отобрать то, что по праву должно принадлежать ему. — Костя, — женщина позвала мужчину по имени, но тот не ответил. — Костя, ты меня слышишь? — она помахала рукой перед его глазами, но врач все ещё находился далеко мыслями. Тогда Алина затормошила его за плечо, и Воронин очнулся, словно на него кто-то вылил ведро холодной воды. — Ты меня звала? — дрогнувшим голосом спросил он, смотря на собеседницу.       Та согласно кивнула, прожигая Константина Викторовича взглядом. — Звала, — Васильева посмотрела сквозь прозрачное стекло окна на улицу, где в своём обычном темпе текла жизнь, которая любит преподносить сюрпризы. Только вот не всегда они приятные. — Что дальше будем делать? — Есть какие-то варианты? Я тебя внимательно слушаю. Только вот сомневаюсь, что они будут годными, — голос полнейшего безразличия и холода прошёлся мурашками по спине, заставляя невольно поежиться. Шатенка обескуражено взглянула на коллегу, хлопая глазами и не понимая, что с ним такое. — Воронин, с тобой все в порядке? — обеспокоенность начала та. — Ты как пришёл с утра после драки, то сам не свой. Ничего не болит, не тревожит? — Очень уместно сейчас, Алина Дмитриевна, — Костя развернулся и подошёл к столу, беря в руки ручку и вертя её, чтобы как-то успокоить нервы.       Женщина, до сих пор ничего не понимая, подошла к нему и, наплевав на условности, приложила руку ко лбу мужчины, но тот стряхнул её, отворачиваясь. — Что с тобой? Тебя что-то тревожит? — мягко спросила она, как Воронин вдруг резко развернулся и посмотрел на неё взглядом, от которого ей стало не по себе. В его взгляде было столько боли и злости, и виновницей была как раз именно заведующая консультацией. — Что с тобой? Что тревожит? Все в порядке? Алина, может хватит уже? Сколько можно ходить и действовать на нервы? Если видите, что что-то не так, так зачем спрашивать? Если бы не ваши методы, от которых толку никакого, сейчас все было бы совсем по-другому, а так с начальством поссорился, врагов нажил себе с первого дня, репутацию подпортил, только не ему, а опять-таки себе!       От таких слов в её адрес ноги невольно подогнулись, а глаза защипало от первых слез, но Васильева сумела взять себя в руки и выстоять гневную тираду коллеги. — Давайте так, Алина Дмитриевна, каждый разбирается со своей личной жизнью сам и не лезет в чужую: я не вмешиваюсь в Ваши проблемы, а Вы — в мои. От нашего сотрудничества ничего хорошего. Хватит, помог уже Вам, сыт по горло! — закончив, он сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, а потом продолжил: — А если ещё раз попытаетесь влезть в мою жизнь, то, — но договорить Костя не успел, потому что шатенка влепила ему звонкую пощёчину.       Мужчина прижал руку к щеке и словно опомнился: он заметил стоящие слезы в глазах у Алины, а за сказанные ранее слова стало противно самому себе. Стал сам противен себе. — Знаешь что, Воронин, мы с тобой проработали вместе от силы две недели, а уже не раз успели поссориться. Это говорит о том, что у тебя талант делать людям нервы, а потом обвинять их в своих бедах. Неудивительно, почему с Филатовой у тебя ничего не складывается. Просто ты не видишь никого вокруг себя.       Бросив напоследок испепеляющий взгляд на врача, она быстро поспешила покинуть кабинет, оставляя обескураженного Константина наедине, поймавшего себя на мысли, что она все же в чем-то права. Уже в коридоре женщина на всех парах спешила к себе в кабинет, чтобы оказаться там и, приведя себя в нормальное состояние, с головой погрузиться в работу.

***

      В конце рабочего дня Константин решил зайти к Васильевой, чтобы извиниться перед ней, что накричал и обидел попусту, но та уже, как сказала медсестра, ушла давно. Стоя на крыльце больницы и куря, от чего недавно решил избавится, но сорвался, мужчина заметил Лизу, которая вышла из больницы. Бросив сигару в урну, он уже было сделал шаг навстречу к ней и хотел окликнуть ее, но следом вышел Земцов, который, догнав женщину, поцеловал её в щеку. Воронин отвернулся и спрятался за колонной крыльца, продолжая наблюдать на ними. Филатова взяла Платона под руку, и они вместе покинули территорию больницы, даже не догадываясь, что за ними кто-то пристально наблюдает. Спустя несколько секунд Костя спустился вниз и направился домой, чувствуя, как в нем вновь разгорается огонь ревности…