Глава XIII «Решение, или тайна Платона»

      Земцов отошёл в сторону, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди от переполняющего волнения и, в то же время, страха. Отойдя к дереву, растущему возле лавочек, мужчина отвернулся от Лизы, чтобы та как-бы ничего не догадалась по его лицу, и заговорил тихим голосом, почти шёпотом: — Слушаю, Анатолий Михайлович, — начал Платон, прижимая телефон к уху. — Извините, что шёпотом, просто сейчас не могу говорить громче. — Платон Ильич, я внимательно подумал над вашим предложением и принял решение, перед этим взвесив все «за» и «против», — рассказал собеседник, а потом, сделав небольшую паузу, продолжил: — Я согласен Вам помочь, но хочу ещё раз Вам напомнить, что это очень рискованное для Вас решение. Как бы Вы не пожалели потом. — Анатолий Михайлович, — промолвил брюнет, чувствуя, как у него помимо воли начинают дрожать руки и ноги, и хотел было что-то сказать, но был перебит Филатовой. — Платон, что случилось? Ты сам не свой стал, когда тебе позвонили. Кто это? — допрашивала женщина, посмотрев на Земцова, который почему-то все время убегал от неё взглядом. — Анатолий Михайлович, я сейчас не могу говорить, давайте мы лучше встретимся и все обсудим с глазу на глаз. Это не телефонный разговор, — предложил он, взглянув на Лизу, которая уже открыто нервничала и злилась на него из-за этого разговора. — Вам будет удобно на одиннадцать в том самом месте, где мы встречались в прошлый раз? — Да. Тогда до встречи? — услышав краткий ответ собеседника, мужчина отключился, спрятал аппарат в карман пальто и перевёл взгляд на любимую.       Елизавета стояла и почти что сверлила взглядом Платона, ожидая от него объяснение того, что сейчас было. Когда же это не произошло, её терпение лопнуло, и она сама начала разговор. — Платон, что это было? Кто такой Анатолий Михайлович? Что ему надо от тебя? — Филатова подошла к нему, заглядывая в тёмные глаза. — Лиза, это мой давний знакомый, а о чем мы говорили, то это секрет. Пока секрет, — он с трудностью натянул улыбку, успокаивая блондинку, и крепко обнял её, целуя в щёчку, на которой уже успел появиться лёгкий румянец от злости. — Ты точно все расскажешь мне? — прошептала она, касаясь двумя пальцами губ Земцова, на которых с лёгкостью раскусила фальшивую улыбку, но говорить об этом не стала. — Слово акушера, только не сейчас, ведь мы, кажется, на работу опаздываем.       Посмотрев на телефон, оба отметили, что так оно и есть: скоро начнётся рабочий день, а они до сих пор стоят тут в обнимку, совершенно забыв про работу, пациентов. Сев в машину, которая спустя несколько мгновений мягко тронулась и слилась с потоком, Лиза и Платон направились в больницу, все ещё раздумывая над недавним звонком.

***

      Отпустив очередную пациентку, Земцов откинулся на спинку кресла, бросая взгляд на настенные круглые часы, которые показывали пять минут десятого. До встречи, которая может изменить завтрашний день, оставалось менее двух часов. Встреча, которая может изменить все. С того момента, как Лиза узнала, что у него есть тайна, которую скрывает от неё, мужчину не покидала мысль о том, как же ей все рассказать? Сразу было ясно, что ей не понравится эта идея, и она всеми силами будет пытаться отговорить его, даже когда все уже будет решено. А может, стоит все отменить, пока не поздно? Платон задумался, прикрыв глаза и с головой окунувшись в раздумья: решение очень рискованное, но такое предложение бывает раз в жизни, да и не известно, будет ли такая возможность ещё когда-нибудь.       Внезапный стук в дверь заставил Земцова вынырнуть из тяжёлых дум и распахнуть веки, откладывая все сомнения на второй план. Крикнув «Да, входите», брюнет сел поудобнее и потёр затекшую шею. — Здравствуйте, можно, Платон Ильич? — на пороге кабинета появилась молоденькая девушка лет двадцати пяти среднего роста с темными, как ночь, волосами, собранными в высокий небрежный пучок, из которого теперь на лицо спадали несколько кудрявых прядок. — Да, проходите, присаживайтесь, — врач указал на стул, стоящий у стола напротив него. — Так, Александра Гончаренко, — он взял в руки обменную карточку и, открыв её, стал внимательно изучать. — Чего же Вы, Александра, так долго не появлялись на прием? Вы должны были прийти ещё две недели назад. — Платон Ильич, мы с мужем ездили к родственникам, которые живут в другой стране, и вернулись только вчера, — объяснила она, понурив плечи и потупив взгляд в пол. — Вообще мы планировали приехать обратно раньше, но из-за непогоды запретили авиасообщение, а выбраться из страны другим образом было невозможно. — Ладно. Только чтобы это было в первый и последний раз, чтобы следующий приём больше не пропускали: в Вашем положении нежелательно длительное отсутствие консультации лечащего врача, — Земцов отложил карточку, которую изучал недавно, и внимательно посмотрел на пациентку. — Как Ваше самочувствие? Что-то тревожит, или не замечали особых изменений?       Девушка вздохнула, принявшись рассказывать врачу, что поддалась на уговоры мужа навестить родственников и полететь к ним в гости. Когда они только прибыли, появилось неприятное самочувствие, но она не стала обращать на это внимания, так как грешила на длительную акклиматизацию, которая затянулась почти что на неделю. Только со дня на день становилось только хуже. Платон внимательно её слушал, не перебивая. Когда та замолчала, он спросил: — А боли усилились? — Александра утвердительно кивнула, а мужчина продолжил: — Какие они по характеру? Острые, тянущие? — Тянущие. Сначала возникали редко, а позже стали появляться чаще и сильнее, — промолвила Гончаренко, вздохнув. — Как только удалось вернуться в город, я сразу приняла решение прийти сегодня к Вам и узнать, все ли в порядке с ребенком.       Земцов посмотрел на противоположную стену, стараясь сложить картину в единое целое. В кабинете повисла тишина, которую нарушало лишь тихое тиканье часов, ускоряющие свой бег. Спустя минуту Платон Ильич первым разрушил молчание, принявшись что-то писать на листе бумаги. — Я Вам дам направление на анализы, которые необходимо будет сделать, а сейчас начнём с УЗИ, — брюнет поставил свою подпись и протянул карточку девушке, которая сумела лишь кивнуть.

***

      Филатова, доделав последний отчёт за месяц в облздрав, отложила ручку и устало потерла переносицу. Ещё немного, и она точно сойдёт с ума от постоянных проверок и горы отчётов, которых в последнее время накопилось слишком много. Лиза встала и прошлась по кабинету, дабы как-то отвлечься от работы и сделать небольшой перерыв, несмотря на то, что часы показывали лишь двадцать минут одиннадцатого утра.       Подойдя к столику, стоящему в углу у окна, на котором находилась ваза с красивым букетом белых роз, блондинка коснулась нежного бутона, который слегка распустил свои лепестки от тепла, а губ тронулась улыбка. Платон. При виде или воспоминаниях об этом мужчине, который навсегда занял её сердце, на душе становилось так легко и беззаботно, что все проблемы и печали отходили на задний план, уступая место более трепетному и нежному чувству. Но только не в этот раз. Из головы до сих пор не шёл недавний звонок, а на сердце было как-то тяжело и беспокойно, будто вот-вот должно было произойти что-то страшное, чего избежать нельзя.       Мотнув головой, отгоняя назойливые мысли, Лиза посмотрела на наручные часы и, утвердительно кивнув, вышла в коридор и закрыла дверь на ключ. Через несколько минут Филатова остановилась перед дверью кабинета Земцова и, задышав глубоко и спокойно, коротко постучала дважды в дверь. Ей никто не ответил. Нажав на ручку, женщина поняла, что дверь закрыта, поэтому достала мобильный и, пролистав до нужного номера, набрала его и поднесла телефон к уху, но вместо любимого голоса послышались монотонные гудки. — Что же это такое? — она спрятала аппарат обратно в карман халата, думая вслух. — Может, он просто на операции, а я стою возле кабинета и пытаюсь ему дозвониться?       Елизавета бросила печальный взгляд на дверь и медленно зашагала по коридору больницы, пребывая в своих не особо радостных думах. Свернув за угол, блондинка увидела старшую медсестру с капельницей, выходящей из палаты. — Вита, — окликнула начмед Полупанову, ускорив шаг. Женщина, притормозив, обернулась и замерла, дожидаясь Лизу. — Вита, ты случайно не видела Земцова? — Земцова? — переспросила она, взяв капельницу удобнее. — Видела.       Филатова облегчённо выдохнула, а медсестра тем временем продолжила, заставляя блондинку вновь занервничать: — Но его в больнице сейчас нет. Где-то минут десять назад, когда я ходила успокаивать нашу всемилюбимую Самойлову после очередной истерики, мимо ресепшена прошел Земцов, уже в пальто, с сумкой. Я даже спросила, куда он идёт, а он ответил, что надо срочно отлучиться на несколько часов, — доложила Вита Игоревна, спрятав руки в карманы и наблюдая, как меняется лицо собеседницы. — Больше он ничего не говорил? — Елизавета нервно закрутила телефон в руках.       Старшая медсестра лишь отрицательно покачала головой, даже не догадываясь, в чем дело. — Ясно. Спасибо за новость, Вита, — промолвила начмед, проходя мимо неё и понимая, что сегодня, как увидит Платона, точно устроит ему настоящий допрос. И плевать она хотела, захочет мужчина ей все рассказывать или нет.

***

      Платон Ильич вновь сидел в том самом кафе и, размешивая ложечкой давно остывший чай, время от времени бросал нервные взгляды в окно. Мысли о том, не бросить ли все это, пока не поздно, не давали покоя, хотя мужчина давно твёрдо все решил и менять свое окончательное мнение не хотел. Посмотрев на часы, которые показывали без пяти минут одиннадцать, Земцов тяжело вздохнул, вновь смотря сквозь прозрачное стекло, за которым во всю текла жизнь, а на небе постепенно собирались мрачные тучи. Такие же, как и в его душе. — Добрый день, Платон Ильич, — над головой прозвучал знакомый голос, и, вскинув лицо, брюнет увидел Анатолия. — Добрый, — он встал и протянул руку для пожатия, а затем вернулся на свое место, внимательно смотря на седовласого мужчину, который в то время заказывал один горячий кофе. — Платон Ильич, — начал тот, вынимая из дипломата кое какие бумаги. — Как Вы поняли из нашего последнего телефонного разговора, я готов дать Вам шанс, но все же советую Вам ещё раз внимательно подумать. Мне не жалко, просто после Вашего последнего неудачного опыта, который закончился для Вас…       Телефон Платона внезапно дал о себе знать, прерывая Бойко. В который раз звонила Лиза, но мужчина не хотел брать трубку. Вернее хотел, только не мог, ведь знал, что от этого ни ей, ни ему легче не станет. Поэтому, отключив звук, врач извинился и вернулся в разговор. — Анатолий Михайлович, я все очень внимательно обдумал и менять свое решение не собираюсь, как бы Вы меня не отговаривали, — спокойным тоном заявил Земцов. — Где мне надо расписаться?       Бойко тяжело вздохнул и протянул собеседнику необходимые бумаги и ручку, в который раз отмечая, что этот человек очень целенаправленный. Даже слишком.

***

      Вернувшись в больницу около часа, Платон сразу же принялся за работу, но все равно находясь думами где-то далеко. И сейчас, сидя в ординаторской, он все думал, как рассказать обо всем Лизе, у которой, на большое счастье, сейчас была Савчук, поэтому было дополнительное время все хорошенько обдумать. Но когда в кабинет на всех парах забежала медсестра и сообщила, что только что поступила девушка по «Скорой» с сильными болями, Земцов тяжело вздохнул, понимая, что потом ему придётся зайти к Филатовой, чтобы доложить обо всем, а после не исключён и допрос, которого явно не избежать.       Освободившись через несколько часов, мужчина направился в кабинет к Лизе, которая на тот момент уже знала, где Платон Ильич, и очень ждала его прихода. Брюнет тихо постучал в дверь и, услышав разрешение войти, мягко нажал на ручку и шагнул внутрь. Прикрыв дверь, он увидел Елизавету Юрьевну, сидящую на диване и изучавшую чьи-то анализы. Та вскинула лицо и наспех закрыла папку, пристально смотря на врача. — Ты присаживайся, не стой, — она положила анализы на журнальный столик, стоящий рядом.       Земцов в то время уже сел рядом с начмедом, достав из кармана свой знаменитый мячик и устало опустив голову. Блондинка перевела взгляд на Платона и ласково провела рукой по тёмным волосам. — Устал? — тихо промолвила Филатова, не отнимая руку.       Тот поднял голову и едва различимо кивнул, заглядывая в любимые глаза, в которых была нежность, теплота к нему и… страх? — Устал, — так же тихо ответил брюнет и нежно коснулся своими губами женских губ, прижимая к себе долгожданную любовь и чувствуя, как ласковые руки проходят по его рукам и замирают на шее, обнимая. — У меня к тебе тысяча и один вопрос, и даже не знаю с чего начать, — отстранившись, прошептала Лиза, а затем продолжила: — Начну, пожалуй, с той девушки, которая поступила три часа назад. Как её состояние? — Сербина? — переспросил врач и усмехнулся. — Сама себя до такого состояния довела.       Блондинка удивлённо выгнула брови, удивляясь ответу и ничего не понимая. Земцов поведал, что ей трижды рекомендовали лечь в стационар на сохранение, но она очень умело отказывала, находя тысячу причин: то на работе не отпустят, то старшего сына нет на кого оставить, ибо муж в командировке. На последнем осмотре ей посоветовали то же самое, только толку никакого. А сегодня днём внезапно стало плохо, но, Слава Богу, все обошлось. — Думаю, дотянем до срока, а там посмотрим, — закончил рассказ мужчина, опустив глаза. — Ясно, — кивнула Елизавета, закусив губу и взглянув на брюнета, который крутил мячик. — Платон, а что происходит? — спросила она и поймала удивлённый взгляд, полный непонимания. — Куда ты сегодня ушёл с работы, никого не предупредив? Кто тебе утром звонил? У тебя какие-то проблемы? — Лиза, все хорошо, просто понимаешь, — замялся мужчина, не зная, что сказать. — Понимаешь, сейчас не очень удобное место об этом говорить, да и не время. Но я обещаю, что вечером все обязательно тебе расскажу. Правда. — У тебя точно ничего не случилось? — Лиза взволнованно сжала мужскую руку, с надеждой заглядывая в тёмные глаза, которые что-то скрывали. А вот что именно, то следовало дождаться вечера, чтобы окончательно расставить все точки над «і».

***

      Приехав домой к Лизе, где их встретила тёплая домашняя атмосфера, и сидя сейчас за столом за чашечкой чая, Земцов и Филатова бросали мимолётные взгляды один на одного, не решаясь начать трудный разговор. Платон оттягивал начало, но в то же время хотел побыстрее все рассказать и объяснить, чтобы не мучить ни её, ни себя. Елизавета же боялась неизвестности, того, что ей придётся узнать, но страх за любимого человека был сильнее, поэтому оставалось только терпеть мучительное ожидание. — Это сложный разговор, и я не знаю, с чего начать, — молвил мужчина, сделав глоток ароматного чая. — Как бы там ни было, все равно рассказать надо, иначе потом будет только тяжелее, — она накрыла своей ладонью его руку и смущённо улыбнулась, стараясь скрыть истинные чувства. — Хорошо, я постараюсь, но перед тем, как все рассказать, я хочу предупредить, что моё решение может тебе не понравиться.       Брюнет тяжело вздохнул, а затем, собравшись с мыслями, сказал то, что заставило Лизу сильно испугаться: — Мне надо лететь в Монголию.