Глава 1: Может, не всё так плохо?

      — Сегодня папина свадьба. Разве я не должна быть там? Почему я такая эгоистка…        Лилитт опёрлась спиной на толстый ствол старой плакучей ивы. Она медленно сползла вниз и села на землю. Листва заботливо укрывала девушку от любопытных глаз. Глаза заполнились слезами. Руки машинально пытались вытереть их, но они всё не останавливались. В добавок брюнетку захлестнули горькие воспоминания о матери. Буквально год назад они сидели здесь вместе, шутили, разговаривали о будущем. Разве таким оно должно было стать?       После её смерти Лилитт часто ходила сюда одна. Здесь ей удавалось сделать глоток свежего воздуха. Она чувствовала, мама рядом. Сидит и любуется горячо любимой дочерью. Просто девочка не видит её. Брюнетка, приходя сюда, часто разговаривала сама с собой. Воображение рисовало приятные миражи: семья Миллер сидит под многовековой плакучей ивой и оживлённо разговаривает. Отец ласково гладит дочь по голове и рассказывает про звёзды, мама, в очередной раз, вещает легенду своего детства, а на руках у Лилитт сидит очаровательный щеночек золотистого ретривера.       Вновь и вновь возвращаясь в реальность, Миллер чувствовала себя опустошенной и одинокой. Это место было её наркотиком. Каждый раз, запрещая себе появляться здесь, она возвращалась. Плакучая ива манила её и не хотела отпускать. Никто из знакомых Лилитт не знал об этом. Сюда практически никто никогда не приходил, поэтому здесь брюнетка давала волю чувствам.              Лилитт плакала и очень горько. Из-за своей бесполезности, из-за своих слабостей, страхов. Самой главной и самой отвратительной причиной для девушки была жалость к себе. Она знала, что слёзы не выход, но ей было это просто необходимо. Сначала были просто тихие всхлипы, затем они стали громче. В конце концов, она зарыдала в голос.       — Мамочка! Я так скучаю, я…- голос дрожал, слёзы лились ручьём, но вдруг…       — Чего разоралась? Делать нечего?       От неожиданности Лилитт мгновенно замолкла. Подняв глаза она увидела перед собой мальчика примерно её возраста. У него были на удивление кудрявые блондинистые, почти белые волосы. Он недовольно сверлил её взглядом, словно она забрала его вещь, и он ждал, пока она её вернёт.       — Язык проглотила? Хотя, забудь, так даже лучше, — незнакомец надменно махнул на неё рукой и повернулся к пруду, — Красиво.       — Ты издеваешься? — с раздражением прошипела, внезапно вскочившая брюнетка.       — Да. Нечего слёзы лить, — с таким же раздражением процедил сквозь зубы парень.       Злоба и раздражение мгновенно зарядили Лилитт энергией для громкого скандала. Таких нахалов ещё поискать нужно. Как смеет он просто пугать человека с горем. Её руки машинально стали сжиматься в кулаки, а сама девушка угрожающе подошла к наглецу, но его совершенно спокойный взгляд зародил в ней зёрнышко неуверенности.       — Видимо тебя не учили естественным правилам приличия. Когда человек плачет его не нужно трогать, не знал? — последние слова были произнесены с опаской, — Твоим родителям, что, не хватало на тебя времени?       — У меня нет родителей.        Лилитт замешкалась, видимо она случайно задела за живое. Лицо парня не изменилось, но ясно было видно печальный взгляд голубых глаз. Стало тошно от самой себя, но и его поступок не был прощён. Резко отступившись, Лилитт обратно плюхнулась на своё место и уткнулась носом в поджатые колени.       — Уходи. Я хочу побыть одна, — пробурчала брюнетка, ещё сильнее поджимая коленки.       — С чего бы? Мне здесь нравится, мне на тебя…       — Пожалуйста, уходи, — Лилитт перебила его, не дав закончить колкость.       Блондин многозначительно задержал взгляд на Миллер, а затем, бубня себе что-то под нос, ушёл.       «Чудной какой. К чему вообще был весь этот разговор?», — мысль о таинственном грубияне улетучилась также быстро, как и появилась. ***       Потирая красные и опухшие от слёз глаза, Лилитт думала о странном разговоре с не менее странным парнем. Появился, нагрубил и испарился. А смысл?       Подходя к совсем новому, довольно большому и просторному дому, брюнетка вернулась в реальность. Её мамы больше нет, ей на замену пришла мачеха и её сын. Новая «семья». Перед самой дверью она остановилась. Подумала о папе, о том, как ему тяжело. Он молод и красив, так почему его жизнь должна кончаться на конце жизни его жены? Подумала о мачехе и сводном брате. Может, они не настолько плохи, насколько могут казаться? Может быть, они даже подружатся… Нет, маму ей не заменит ни одна женщина… Но дружба…       Мысли девушки прервала мачеха, которая резко раскрыла входную дверь на всю, брюнетка едва удержалась на ногах. Счастливые глаза на мгновение впились в глаза падчерицы, будто заглядывая в душу. Это мгновение показалось бы вечностью, если бы не заливистый голос женщины.       — Лилитт! Дорогуша, где же ты была? Все гости уже разошлись, но закуски остались. Вильям не сможет сам всё съесть, ты же знаешь да? Очень привередлив к еде… А, ты кстати знаешь, он у нас спортсмен! Выиграл первое место в школьной олимпиаде по…       — Полно, Глория. Привет, Лилитт, — отец девочки похлопал по плечу свою новую жену, а затем перевёл беспокойный взгляд на дочь, — у тебя глаза красные… Вы с Рейчел поссорились? Ты плакала?       — Да, я плакала, — серьёзно, даже слишком произнесла Миллер, но вдруг опешила, — Мы с Рейчел смотрели фильм. Очень грустный. Про одинокую девочку…       Тут длинная рука мачехи потянулась к падчерице и настойчиво затянула её в дом.       — Милая, чего же ты стоишь в дверях, будто гостья? Ты же тут живёшь! А что за фильм, кстати? Кто такая Рейчел?       — Да, как фильм называется? — охотно поддержал разговор отец, поглядывая на дочь.       Этот вопрос застал девушку врасплох. У неё были оправдания на место её нахождения и причины опухшего лица, но об этом она не задумалась. Пришлось импровизировать.       — Папа, тётя Глория, я такая голодная! Где там Вильям? Посмотрим, кто больше съест! — с этими словами Лилитт аккуратно высвободилась от мачехи и поспешно убежала в гостиную.       Мачеха лишь заливисто посмеялась энтузиазму новой «дочери» и уже хотела поспешить за ней, чтобы представить любимому сыночку новую «сестрёнку», как её рука была нежно схвачена сильной рукой любимого мужчины. Его вид был понурым, он взглянул своей жене в глаза.       — Глория… Мне кажется, что с Лиллит что-то не так. Она что-то недоговаривает, я чувствую… Вдруг она до сих пор скорбит по матери… В таком случае я…       — Бенджамин, — женщина повернулась к мужу всем телом и легонько сжала его ладонь, — сегодня наша свадьба. Не думай об этом, у неё просто переходный возраст. Она умная девочка, не думаю, что Лилитт станет грустить из-за подоб…так давно прошедшего события. Наслаждайся, сегодня твой день, — женщина чмокнула его в губы и затем отошла к детям.       В гостиной, в основании продолговатого деревянного стола сидел высокий парень с приятной внешностью. Это Вильям, сводный старший брат девушки. Он незаинтересованно читал какой-то журнал, и, казалось, сейчас заснёт. Но при виде младшей сестры он оживился, встрепенулся. На лице появилась ослепительная улыбка, журнал тут же был отброшен на стол. Лилитт немного смутилась, не каждый же день видишь красивого парня у себя дома. Она скромно остановилась в дверном проёме и замялась. Вилл же, наоборот, стал приближаться. Как говорится, если гора не идёт к Магомеду — Магомед идёт к горе. Благо, подоспела мачеха.       — Лилитт, милая, что у тебя за привычка, стоять в дверях? — с иронией выпалила Глория, подталкивая падчерицу. Девушке пришлось подвинуться и оказаться ближе к Виллу, чтобы дать мачехе пройти, — Лилитт, как ты уже знаешь, твой старший брат, Вильям. Сынок, это твоя младшая сестра, Лилитт.       — Привет, — басистый голос прекрасно подходил к красивому лицу. Тёмные, почти чёрные глаза изучали брюнетку с головы до ног.       — Привет…- Миллер смутилась и осторожно юркнула к столу, — Мне бы хотелось поесть. Одной. Я могу пойти в свою комнату?       Вильям всем своим видом показывал матери, чтоб та попросила сестру остаться. В глазах только зашедшего отца сверкнул огонёк беспокойства. Глории было нужно как-то выкарабкаться из неприятной ситуации. Внезапно её глаза хитро сверкнули и она повернулась к сыну:       — Вилл, принеси, пожалуйста, подарок для младшей сестры, — ехидная улыбка расползалась на лице мачехи, которая тут же перешла её сыну.       На лицах Миллеров застыло недоумение. Вильям куда-то убежал и через несколько минут вернулся с руками за спиной. Он медленно подходил к новой «сестре», и чем ближе он был, тем радостнее были лица родителей. Это немного пугало девушку.       — Лилитт, я надеюсь мы с тобой подружимся. Поэтому, я бы хотел подарить тебе это! — в руках парня лениво сопел маленький комочек шерсти с красной ленточкой вместо ошейника.        — Щеночек золотистого ретривера!